Глава одиннадцатая. Три лилии.
10 июля 2021 г., 04:54
По лесу с трудом волочил ноги Морозов. Он был грязный, побитый и травмированный. Но достать чип поклялся себе любой ценой. Из-за кустов за ним наблюдал Лёша. Он медленно вышел из укрытия и направил на Петра пистолет. Пытаясь быть максимально смелым, он заявил: “Стоять!“ Морозов проклял весь мир. Уже второй раз кто-то ловит его со спины, ещё и с пистолетом. Он посмотрел на Лёшу с такой вселенской ненавистью, что тот нервно сглотнул. Быстро взяв себя в руки, Лёша потребовал: “Чип. Живо. Считаю до трёх“. Морозов злобно произнёс, отделяя каждое слово: “Он у Лены“. Впрочем, чуть подумав, Пётр обратился к нему уже намного приветливее: “Объединим усилия?“ Лёша усмехнулся: “Нам, в четвёртом рейхе, крысы на корабле не нужны“. Морозов опешил: “Что ты несёшь, мальчик? Где ты, а где четвёртый рейх“. Лёша мог только наигранно вздохнуть: “А вот моя бабушка, Теодора, считает, что я идеально впишусь“. Пётр округлил глаза, такого поворота он точно не ожидал. Поняв, что Морозов бесполезен, Лёша возвёл курок. Но, в силу неопытности, он на долю секунды замешкал, и Морозов успел ударить его по руке. Пистолет отлетел куда-то в гору листьев, Лёша кинулся за ним. Пётр решил, что с него вполне хватит пленного положения, и убежал вглубь леса.
Лена помогала Мите завязать шарф, когда к ней подошёл Виктор. Она была очень удивлена, когда увидела, что он сменил своё заносчивое выражение лица и, кажется, не собирался скандалить. Виктор почему-то очень тихо произнёс: “Я думаю…Я думаю, мы должны сжечь школу. Тогда мы сожжём их многовековой труд и они сюда не вернутся“. Лена серьёзно задумалась: “В этом что-то есть. Надо обсудить с остальными“. Она была удивлена сдержанности Виктора. Что это на него нашло? Спустя огромный промежуток времени всё было готово к эвакуации. Лена произнесла длинную речь, подробно рассказывая всё о тайном ходе, который они, под видом раскопок, всё больше приводили в готовность к использованию. Было решено сначала выводить детей, потом Веру на коляске, потом двое человек потащат на себе Вадима, потом пройдут все оставшиеся взрослые, а завершат цепочку Виктор и Рома. Идея о сожжении школы тоже была озвучена. Дети тащили всё, что попадалось им под руки и было воспломеняющимся, и складировали в сердце школы: в библиотеке. Лёша пробрался в кухню через задний двор, держа пистолет в вытянутой руке. Он судорожно огляделся и медленно вышел в коридор. Он почти дошёл до лестницы, когда что-то тяжёлое взвалилось на его голову. За его спиной стоял Максим с табуреткой. Внук Раубер опять потерпел неудачу. Теперь он был связан и отдан под пристальный присмотр подростков. До начала эвакуации оставалось пять минут на последнюю подготовку. В библиотеке больше не оставалось места, поэтому дети разбежались поджигать другие комнаты. Хельмут только вернулся из подземелья. Он снова надел свою длинную чёрную куртку и выглядел здоровее, чем вчера. Пусть он был бледный, как призрак, но боль в животе была совсем не такая острая. Ему повезло, что Морозов ранил неглубоко. В подземелье не нашлось ни лазера, ни чего-нибудь в этом духе. Хельмут был хмурый и ничего не мог придумать. Чип Вульфа был у него в кармане, а уничтожить его он просто не мог. Вдруг послышался звук отъезжающей дверцы камина. В библиотеке показался Морозов и с волнением начал оглядываться. Хельмут, стоящий на втором уровне комнаты, попытался спрятаться, но тщетно: Морозов его увидел. Буквально вбежав по лестнице к своему неприятелю, он с презрением сообщил: “Какой ты у нас живучий. Но не волнуйся, я-то тебя добью. Где чип Вульфа?!“ Хельмут выдержал его безумный взгляд и холодно ответил: “Забудь об этом“. И Хельмут, и Морозов, находились примерно в одинаковом положении: оба ранены, оба готовы за этот чип умирать. Пётр резко замахнулся, но Хельмут отразил удар и зарядил Морозову по носу. Он сам не понимал, откуда в нём было хоть немного силы теперь. Морозов бросился на него и сбил с ног. Оба они упали на пол и катались по нему. Петру удалось одержать верх и он принялся душить Хельмута. Еле сображая, Хельмут достал из кармана чип и зажал его между пальцами. Это был увесистый, металлический чип, так что он надеялся, что тот мог бы произвести такой же эффект, как зажатые в руке ключи. Хельмут заехал Морозову в висок, и это действительно сработало. Оттолкнув Петра, он поспешно встал, но пути отступления были отрезаны и ему пришлось прижаться к стене. Пётр тоже вскочил и схватил его за руки, сильно нажимая на ту, в которой заприметил чип. Собирая последние силы, Хельмут резко толкнул его коленом в живот. Морозов сложился пополам и тогда он толкнул его снова, на этот раз Морозов отлетел к перилам. Вдруг Хельмут заметил, что помещение начинал охватывать огонь. Это значило, что дети закончили поджигать остальные комнаты и ещё пара минут до того, как они набегут сюда. Но Хельмут не мог думать об этом. Его начал сковывать парализующий страх. Пётр не заметил этого и потребовал: “Отдавай чип или я придушу тебя прямо на этом месте“. Хриплым голосом Хельмут отозвался: “Отправляйся в ад“. Вдруг перила, на которые Морозов решил опереться, жалобно треснули и в мгновение ока обвалилась. Пётр полетел вниз, на нижний уровень, а одна из самых расшатанных досок потолка, которую уже успело объять пламя, полетела прямо на него. Хельмут не мог сдвинуться с места. Его зрачки уменьшились. Он видел, как загорелся пиджак Морозова, как всё вокруг него начинало гореть огнём, и провалился в свои воспоминания. Ему казалось, что он в часовне и что он сгорает. Он снова ощутил ту невыносимую боль и чувство беспомощности. Он ощущал на плечах пылающий флаг нацистов, в котором запутался. Он ощущал снег под руками, о котором даже не мог сказать, холодным тот был, или горячим…Он чувствовал стойкий запах гари и крови. И что во рту не было ничего, кроме металлического привкуса. Он смотрел на свои руки и видел огонь. И он совершенно ничего не мог сделать, даже шевельнуться. Ему казалось, что эта пытка длилась вечно, но тут он почувствовал удар по щеке и закрыл глаза. А когда открыл, не было часовни и ощущения боли. Он посмотрел на руки: всё такие же, зажившие. Тогда он поднял глаза и увидел Лену. Она была очень взволнованна и трясла его за плечи: “Хельмут, что с тобой?!“ Он беспомощно на неё посмотрел: “Я сам не понял. Будто…Перенёсся в прошлое…“ Лена почти паниковала: “Что здесь случилось?! Это Морозов лежит внизу?!“ Хельмут кивнул: “Да. Он появился из камина и сразу бросился на меня. Пытался забрать чип, но безуспешно, он остался при мне. Мы дрались, я толкнул его к перилам, они проломились и он упал. И…И…Сгорел…“ Это наваждение снова начиналось, поэтому Лена забросила одну его руку себе на плечо и сказала: “Убираемся отсюда“. На первом уровне комнаты Хельмут невольно взглянул на труп Морозова. Его уже обступили дети, пришедшие сюда с Леной, дабы развести огонь. Это Лена и велела им сделать: “Быстрее поджигайте! Времени в обрез!“
Лена и Хельмут дошли до холла и тут же увидели приближающегося Виктора. Он выглядел так, будто на его глазах разверглась галактика. Он закричал: “Лена, мы сгорим с этой чёртовой школой!“ Лена начинала откровенно закипать: “Виктор, а ты мог бы на минуточку угомониться и объяснить нормально?!“ Виктор даже не заметил её недоброжелательности: “Слава Харитонов рассказал нацистам о нашем пути отступления! Всё ради колбочки антидота для его подружки Светы! Нацисты знают откуда мы выйдем!“ У Хельмута подкосились ноги, а Лена не выдержала всего этого кошмара. Она закричала: “Слава Харитонов! А ты раньше рассказать не мог?! Клянусь, если тебя не убьёт это пламя или нацисты, это сделаю я!“ Школа сходила с ума. Сам Слава осел у стены, а кто-то из разъярённых подростков пнула его ногой. Вера старалась глубоко дышать, а Галина думала о том, что зря вернулась. Через весь этот хаос Егор, держа Игоря на руках, закричал: “Успокойтесь! Пожалуйста, без паники! Я знаю ещё один выход!“ Тут все замолчали и с надеждой посмотрели на него. Единственные, кого не было в холле-дети, с которыми Лена поджигала каждое помещение-вовремя забежали и присоединились ко всем. Егор отдал ребёнка сестре, встал на лестницу, чтобы все его видели, и поведал: “У вас под лестницей есть тайный вход в катакомбы. А там, в катакомбах, если миновать множество коридоров, можно выйти на огромную дверь. Я видел эту дверь с улицы! Она ведёт очень далеко в лес, далеко за периметр“. Послышались радостные возгласы, но он беспощадно продолжил: “Только дверь не открывается! На ней особая комбинация замков. Мы должны попытаться её вынести! Это-наша последняя надежда!“ Денис вдруг закричал: “Что там за замок?!“ Егор достал из внутреннего кармана широкой куртки медальон с лилией: “Этим медальоном открываются почти все двери в катакомбах. Он вроде ключа, который подходит ко всему. Но для той, большой двери, нужно три таких медальона, по-другому она не откроется!“ Лиля вытянула из-под форменного пиджака свой медальон с лилией и воскликнула: “Вот! У нас тоже такой есть!“ Володя осмотрел оба их медальона и разочарованно заключил: “Не получится сделать слепок, а из него копию! Медальоны отличаются“. Тут Галина горделиво хмыкнула и заявила: “И не надо“. Она достала из кармана третий медальон с лилией и покрутила его на пальце, всем своим видом давая понять, как им всем повезло, что она здесь объявилась. Денис удивился: “Откуда…?“, а Галина ещё шире усмехнулась: “А как бы я сюда попала по-твоему?“ Егор завороженно резюмировал: “Мы сможем открыть дверь…Мы сможем открыть дверь! Все стройтесь как планировалось, но теперь вас поведу я!“
В этот момент в лесу, рядом с люком из подземелья, через который не так давно собирались бежать дети и взрослые, стояли солдаты. Вышедший из леса Бессонов отдал распоряжение: “Готовность номер один. Зараженные пытаются покинуть зону карантина, приготовить газовые гранаты“. Люк открыли. Бессонов и ещё несколько солдат, как по неслышному сигналу, одновременно выдернули чеку у своих гранат и бросили их в подземелье. Помещение заволокло дымом, военные спустились на канатах. С автоматами наперевес и в респираторных масках, они с лёгким смятением осматривались вокруг. Помещение было пустым, никакого намёка на беглецов. Военные оббежали все коридоры, но так никого и не нашли. Бессонов выругался и вылез обратно на поверхность. Он приложил руку к уху, в котором было переговорное устройство, и сообщил Раубер, которая висела на другом конце: “Приём! Здесь никого нет. Повторяю: никого нет!“ Раубер кипела от негодования: “Как это-никого нет?! Они должны быть там!“ Бессонов продолжал что-то рассказывать, но она его уже не слушала. Раубер пришла к выводу, что её дезинформировали. Что ж, время ещё есть. Они ей за всё ответят.
