Сыр

      — Варрик, а Варрик…       — Да-да?       — Вот ты всем придумал прозвища. А мне нет.       Гном внимательно посмотрел на Хоука, сидевшего напротив и беззаботно поигрывавшего подбрасываемым медяком. Висельник, как всегда, шумел и был полон всяким сбродом, так что никто не обращал внимания на примостившихся у дальнего столика постояльцев.       — Да в голову ничего не идёт, — отмахнулся Тетрас, закидываясь элем.       — Да ладно? — Сэм прищурил один глаз и поднял бровь над вторым. — Ох, ты ранил меня в самое сердце.       Гном хохотнул. Звучало, как вызов.       — Я серьёзно, — мужчина, явно с дружеской издёвкой, приложил руку к груди. — Неужели великий сказитель, мастер Тетрас, не может кратко описать своего лучшего друга?       — Ой, ну ты мне льстишь, — Варрик отставил кружку в сторону и сцепил широкие ладони в замок. — Ладно, сейчас…       Что бы придумать?       У Хоука были оранжево-карие глаза, что вкупе с почти отсутствующей переносицей придавали ему какой-то немного птицеподобный вид. Если смотреть в профиль. Да и фамилия была созвучна птице. Ястреб? Нет, по характеру Сэм был отнюдь не хищным, кровожадным или хотя бы суровым. Старался без смертоубийств и даже трусил порой, чего никогда не скрывал.       Хоук был весёлым и иногда очень болтливым парнем, любую проблему переводящим в шутку. Хохотун? Нет, пусть он и смеялся в лицо опасности, но за маской юмора часто пряталась серьёзность. Даже слишком серьёзная серьёзность.       Хоук был довольно охочим до блестяшек, золота и разного мусора, который можно продать. Даже выбившись в знать он шарился по бочкам Киркволла в поисках каких-нибудь рваных штанов, потому что «десяток серебрянников лишними не будут». Сорока? Нет, он вообще не походил на эту птицу. Сороки юркие, мелкие, трещат без умолку. Сэм же был почти двухметровым амбалом и, несмотря на болтливость, отлично знал, когда надо смолчать.       Хоук был магом. Он обрушивал на головы врагов молнии, закручивал настоящую бурю и снова долбил всех молниями. Искряк? Нет, он мог пальнуть ещё и льдом, огнём или куском камня. Мог вылечить или как-то усилить соратников. А если враг подходил близко, то от души получал посохом. Благо, мышцы у Сэма тоже были далеко не слабые. Просто электричество давалось ему проще всего.       Варрик пробежался по другу глазами, чувствуя, как усердно шевелится мозг в черепушке, силясь придумать хоть что-нибудь. И наконец-то его осенило.       — Сыр, — произнёс он, сюрпая из кружки.       — Сыр?       Хоук являлся ферелденцем, чьи светлые волосы обычно были заплетены в дурацкую короткую косу, которую из сопартийцев хоть как-то не обсудил лишь ленивый. И как Варрик раньше не понял, что та похожа на сырные косички, иногда продаваемые на улочках Нижнего Города? Что дальше? В Ферелдене все любят сыр, его друг родом оттуда, и довольно многие в Киркволле прониклись к нему уважением. Мать у него, кстати, была марчанкой, и смуглая кожа, доставшаяся от неё в наследство, тоже по цвету походила на сыр, только жжёный. А любимые мужчиной блестяшки, если включить фантазию, порой выглядели, как маленькие тонкие сырные головы. Да и имя его — Сэм — чем-то напоминало это прекрасное слово.       Хоук расхохотался.       — А что? Сыр мне нравится, — он подбросил монетку, но не смог её поймать: та со звяканием упала ему в кружку.       И Варрик широко улыбнулся, глядя, как его друг — на минуточку, не слабый такой маг — впопыхах пытается пальцами вытащить медяк из выпивки.       Да, «Сыр» определённо было идеальным дурачливым прозвищем для такого же дурачливого мужчины.