Храм боли

мы умрем

где-то посреди ночи,

- но я люблю тебя очень.

- и я люблю тебя очень.

Сергей дрожащими руками взял папку со своими детскими рисунками. - Долго будешь ужас изображать? - спросил майор, - Рассказывай. Я не тороплюсь. Но Разумовский молчал. Молчал и смотрел куда то в сторону. - Да что ты там.. - не договорил майор, как получил по голове бутылкой шампанского. Разумовский вскачил со стола и взяв папку с личными документами сказал: - Марго, вызови мне такси. Он выбежал из офиса и, хвала небесам, благодаря тому, что София проболтала ему свой адрес, он спас свою задницу. Ну, или почти. Он уже отвык ходить по лестницам пешком, а девушка жила в пятиэтажке на последнем этаже. Он неуверенно нажал на звонок. - Да-да? - ждала ответа Ерофеева, но ответом послужило молчание, - Кто там? Эй. - Прошу тебя, открой, - послышался знакомый голос. Дверь открылась, София неуверенно посмотрела на своего начальника. Пропустив его в квартиру, она повернула в замке ключ. - Я облажался.. - облокотившись на стену, он сполз вниз. - Что произошло? - она села рядом с ним. В тёмном коридоре воцарилось молчание, длиной в минут 10 точно. София помнила то, что он сказал ей в кафе. Понимала, что человек сидевший рядом – убийца. И не понимала, зачем вообще его пустила. - Ко мне приходил майор полиции.. Они всё знают.. - Неудивительно, это было делом времени, - усмехнулась девушка. - Сдашь меня? - перевёл взгляд на девушку Разумовский, в темноте вдруг она увидела эти чёртовы жёлтые глаза, которые обычно не предвещали ничего хорошего. - Не сдам, - коротко ответила она. - Зачем помогаешь? - А зачем ты пришёл ко мне, если не уверен? - парировала девушка, - Я не знаю, зачем.. Я.. считаю, что убивать – это ужасно, но смотря на тех, кого ты убиваешь – я не испытываю к этим людям жалости. Мне лишь жаль их семьи. - Семьи? - переспросил уже знакомый птичий тон. - Да, семьи.. Ведь у некоторых дети, которые ждут их домой, - она вдруг подняла голову, чтобы слезы не потекли из глаз, - Я всегда хотела узнать, что такое – когда у тебя есть любящая семья. Взгляд Птицы стал немного тревожным, что было совершенно на него не похоже. Но он понимал, что она чувствует то же, что и Разумовский. Обоим не хватало семьи. Его рука робко коснулась её плеча, словно спрашивая разрешения. Впервые спрашивая, а не несясь на таран. Она подняла глаза, думая, что прежний Разумовский наконец пришёл в себя, но нет. По прежнему эти глаза цвета золота. - Так ты любишь меня? - спросила девушка, смотря в солнечные глаза, которые бегали по её лицу, словно что-то искали. Ответом было молчание. Молчание, и робкий поцелуй в уголок губ. Птиц отстранился, смотря на её реакцию. - Считаешь меня чудовищем? - спросил он. Она отрицательно покачала головой. Птиц снова поцеловал её, ласково сплетаясь языками. Так, что девушка не чувствовала собственного тела. Только его губы. - Я люблю тебя.. - прозвучал её тихий голос прямо в губы пташке. Его словно ударило током, но он молчал, смотря в её глаза. Не любил или не хотел говорить? - Люблю.. Слышишь? - продолжила она шёпотом, не отодвигаясь от его лица. Он заметил, как на её глазах засверкали слёзы. И по прежнему хранил молчание. Ещё один робкий поцелуй в уголок губ и он опускает голову. - Я могу у тебя остаться? - наконец подаёт голос Птиц. - Да.. - тихо отвечает девушка. Она показала ему диван, на котором он мог расположиться, а сама ушла в комнату и легла на кровать. Около получаса она смотрела в потолок, пытаясь понять, что между ними все таки происходит и зачем она вообще изъявила желание помочь Разумовскому, но назад пути уже не было. Не любил?