"Сокровеннее..."

      

Посвящаю Д. Несмотря ни на что…

      Открываю глаза, ощущая лёгкую прохладу. Взгляд в окно. Диск солнца, лениво выкатываемый Гелиосом, уже наполовину показался из-за горизонта. Птицы во всю поют ему и жизни вечную оду.       Смотрю на тебя, чуть улыбаясь: ты опять с кем-то воюешь, даже во сне, отстранившись от меня и обняв себя руками. Попытки притянуть тебя к себе оканчиваются неудачей: ты упрямишься, отворачиваясь. Впрочем, как всегда: слишком независимый характер, чтобы принять мою помощь без ощущения собственной беспомощности. Упрямая! Но могу это понять: иногда «душил» тебя своей заботой. Таков уж я, ограничивающий твою свободу жёсткими границами собственных чувств и высокой степенью опеки. Ты всегда на шаг дальше от меня, ускользая от меня, не растворяясь во мне, не позволяя раствориться в тебе. А мне всего лишь хотелось всегда быть с тобой, в тебе, в твоих мыслях, в твоих планах, в твоих словах, в твоих чувствах, в твоей жизни… Всего лишь… По-доброму усмехаюсь, продолжая вести с собой внутренний монолог, в который раз спрашивая себя: «Разве позволишь?»       Потянувшись, встаю и, поправляя одеяло на тебе, любуюсь. Волосы оттенка тёмной меди раскинуты волнистыми локонами по сатину молочного цвета подушки и обнажённым ключицам, которые неспешно опускаются и поднимаются в такт твоему дыханию. Жилка на шее бьётся быстро, отчеканивая ритмы твоего тела. Ты по-смешному морщишь носик в россыпи темных веснушек, а пушистые ресницы бросают тени на твои щёки. Ты знаешь, что прелестна, но даже не догадываешься насколько…       Что может быть интимнее секса? В наших с тобой отношениях всегда присутствовало то, что сокровеннее него.       Доверие.       Когда ты, не стесняясь, рассказывала мне про случай на парковке, за который тебе до сих пор стыдно. Улыбаюсь, вспоминая твоё смущённое лицо, ещё и оттого, что ты осмелилась озвучить произошедшее с тобой ещё кому-то.       Когда ты делилась со мной своими страхами. Нет, не такими, как страх поломанного ногтя или поехавшей стрелки на чулке. А глубинными страхами, заставляющими тебя по-настоящему чувствовать себя несчастной и не спать по ночам.       Когда ты рассказывала про шрам на указательном пальце левой руки: в детстве ты срезала подушечку на нём, неаккуратно затачивая карандаш. Тебе было больно и страшно ещё и оттого, что кровь долго не останавливалась.       Когда я знаю, что твоя любимая пижама с кроликом Банни, и выглядишь в ней ты забавно и совсем не похожа на ту даму, которая предстаёт перед всеми: шикарную, на каблуках, в строгой юбке-карандаше. Такой тебя видят все остальные, мне же было открыто намного больше.       Продолжая улыбаться, всё же нахожу в себе силы покинуть тебя. Иду на кухню, откашливаясь. Запускаю кофемашину, загружая ароматные зёрна и заливая воду. Она мерно работает, а я отхожу, опираясь ладонями об остров. Вздрагиваю, когда чувствую, как твои горячие пальчики бегут по позвонкам и ты упираешься в меня лбом. Ты всегда так делала… Раньше. Я замираю, ощущая сотни мурашек, и где-то внутри отдаётся тонким звоном тактильная память о твоих кружащих прикосновениях, сладких поцелуях, бархатной коже, мягком влажном лоне…       Я оглядываюсь на тебя, пытаясь уловить твоё настроение. Вижу твой раздрай и улыбаюсь тебе.       — Кофе? — спрашиваю, помогая с твоим смущением.       Ты отстраняешься, но твоя ладонь перемещается на мой живот, пальчиком очерчивая на нём кубики пресса. Ты в задумчивости смотришь на меня и отрицательно мотаешь головой.       — Тогда что? — шёпотом спрашиваю я, взглядом очерчивая границы твоих губ.       Ты молчишь, опуская глаза, прикусывая влажные губы. Миг, и твои ресницы взлетают.       — Тогда я… была не права… — начинаешь ты, выдерживая паузы между словами, вижу, как тебе нелегко.       — Опять моя навязчивая забота? — спрашиваю осторожно, ощущая, как твои пальчики сжимают футболку.       — Мне её не хватало… всё это время… без тебя, — после недолгого раздумья говоришь ты.       Мгновение, и ты, прислонившись ко мне, находишь мои губы и сама целуешь меня. Мы замираем, смотря друг на друга. Взором ты спрашиваешь у меня разрешения. Улыбаясь, взглядом опускаюсь на твой полураскрытый ротик. Ладони скользят под футболку, мигом заставляя пресс напрячься.       — Уверена? — испрашиваю разрешение, слежу за меняющейся мимикой: от лёгкого обескураживания от собственной смелости до тяжёлого желания, которое толкает кровь сильнее бежать по венам, устремляясь вниз, заставляя пульсировать нас, как солнце.       Ты киваешь головой, и мои губы обрушиваются на твои, сначала только пробуя, затем наращивая темп, жадно улавливая твоё настроение. Ты подстраиваешься, отдаваясь ласке момента. Твои нежные руки опоясывают меня, кружащими движениями поднимаясь верх, а мои притягивают тебя, пытаясь максимально прижать к себе. И я боюсь. Боюсь, что ты вновь оттолкнёшь меня, сочтя мой напор и желание чуть большими, чем тебе хотелось. Но твоё тело льнёт ко мне ещё сильнее, становясь мягким, податливым, как воск под теплом, исходящим от кончиков пальцев. Отвечаю упругостью и настойчивостью.       Отрываюсь от тебя, не прекращая гладить спину, ловя лукавую улыбку и отвечая тем же. Ты киваешь и вновь тянешься к губам, получая поцелуй такой силы, что я слышу твой несдержанный стон и мою кровь, отчаянно бьющуюся в висках. Ты тянешь футболку и вскорости избавляешь меня от неё.       Поднимаю тебя на руки и несу в спальню, ставя босыми стопами на мягкий ковёр, в котором ты утопаешь по щиколотку. Одежда летит в разных направлениях. Обнажённые тела прикасаются друг к другу, обжигая внутренним огнём, пляшущим сейчас на нашей коже, отдавая дрожью электрических разрядов и нашего обоюдного желания. По комнате разливается запах нас, смешавшийся в крутом миксе из радости возвращения и взаимной тоски друг по другу.       Ты тянешь меня на постель и падаешь на простыни, отпружинивая от матраса, и приподнимаешься на локтях. Ловлю твои ноги и рассыпаю по ним поцелуи, собирая кожу ртом, нежно лаская и продвигаясь вверх. Ты дрожишь и шумно дышишь, прогибаясь в крестце, ощущая, как мои губы уже на внутренней стороне твоих бёдер.       Наши одновременные взгляды друг на друга: ты не отводишь своего, хотя смущена и обескуражена, боясь признаться себе, что хочешь, чтобы я продолжал. Продвигаюсь далее, не отводя своего взора, держа твой в плену. Ладонь тянется к груди, сжимает её, а язык, кружа по нежной коже бёдер, соскальзывает в тебя: влажную, разгорячённую, уже готовую принять меня.       Отрываюсь. Вновь наши взгляды. Ответы на вопросы, которые никогда не даст разум и которые так понятны нашим телам. Целую текущую промежность и нежную кожу на бёдрах. Раздаётся твой хриплый смех, заводящий меня сильнее.       Взгляды, твой запах и вкус, уносящие мой разум в тёмные инстинкты напрочь… Язык снова в тебе, кружа и лаская так, что ты подрагиваешь и вибрируешь на его кончике. Моя ладонь, сжавшая твою грудь, требовательно заявляет свои права на тебя. Отрываюсь от тебя, сжимая сосок. Твои ладони подхватывают мои пальцы и, чуть подождав, медленно тянут в рот, облизывая и посасывая, заставляя меня становится каменным внизу настолько, что сдерживаться становится труднее. Кровь толкается, держа меня в напряжении, что тянущей болью отдаётся в пах.       Улыбка, летящая в меня. Мои пальцы, утопающие в твоей влаге и запахе. Язык, улавливающий дрожь неги. Ты помогаешь бёдрами, подстраивая меня под нужный тебе ритм. Вновь мои невесомые поцелуи бёдер и твой лёгкий смешок. Скользящие движения пальцев с нарастающей амплитудой. Ладонь, сжимающая грудь, и ты, откинувшая голову назад, доверившаяся, раскинувшаяся передо мной, вторящая скорости толчков, подрагивающая животом, постанывающая, с россыпью бусинок пота на груди.       Моя. Для меня. Мне.       Твоё тело в истоме умоляет о разрядке. Жемчужина твоего удовольствия набухает ещё сильнее под настойчивыми ласками и поцелуями. Пальцы и язык продолжают движение. Вибрация, рывками разрывающая пелену действительности, уносящая тебя на несколько секунд в лёгкое небытие, даря ни с чем не сравнимое удовольствие.       Ты сводишь меня с ума!       Лёгкими поцелуями поднимаюсь, губами замирая на твоём животе, целуя его, пытаясь унять своё тяжёлое дыхание, твёрдую плоть и разгулявшуюся похоть. Твои руки проходятся по волнам моих волос, а ноготочки царапают шею. Я приподнимаюсь на локтях и смотрю в светлую зелень твоих глаз, сильнее утопая в ней. Ты одариваешь благодарным и одномоментно недоумённым взором. Подтягиваюсь к тебе и легко целую в губы.       — Хочу, чтобы ты была уверена… полностью и навсегда, — отвечаю на вопрос твоих глаз.       Ты, помедлив, киваешь и обнимаешь меня в ответ на мои раскрытые объятия.       Я видел тебя любой: плачущей, смеющейся, болеющей. Разной. Такой, какой не увидит больше никто. Я не позволю. Не дам шанса никому, кроме нас.       Есть нечто гораздо сокровеннее секса, но не всем мужчинам дано это понять, многие довольствуются малым. Терпеливым достаётся всё. Как мне — вселенная под названием Андреа!