Наследие

Громкий женский крик больно резал уши Бражника. Он недовольно поморщился, оседая на холодный снег, под окном Храма Стражей. Хорошо, что сейчас была глубокая ночь и он мог незаметно укрыться в темноте и пробегающие мимо лекарши не замечали его, меняя тазики с кровавой водой, на чистые. Габриэлю последние двенадцать часов казались просто страшным сном. Он все еще наивно верил, что вот-вот этот кошмар закончится и он проснется дома, в своей кровати. Выйдет из спальни к завтраку, перекинеться парой фраз с сыном, спросит у невестки о её здоровье, не сильно ли пинаеться ребенок. Но нет. Все это была самая настоящая и жестокая реальность. Его сын мертв, а невестка сейчас находиться на грани жизни и смерти, как и его внук или внучка. Очередной истошный крик. Это он во всем виноват. Снова крик. Если бы не его жажда власти и сильное желание вернуть покойную жену, то этого ничего бы не было. Еще крик. Он должен был смириться с потерей. Еще один истошный вопль. Он должен был заботиться о сыне, а не акуматизировать людей. Схватившись за голову мужчина готов был сам выть от боли. Перед глазами все еще стоит эта ужасающая картина: акуматизированный Супер Кот кидается в сторону Маринетт и заносит над ней руку с котаклизмом. А ведь это Бражник приказал Коту убить Леди Баг и принести её талисман. — Стой! — кричит Агрест-старший, но поздно. Он едва коснулся её, но этого хватило, чтобы девушка закричала от боли и упала на холодный каменный пол. Благо Леди Дракон и Су-Хан были рядом, чтобы помешать Коту добить её. Старый монах, орудуя своим посохом, откинул супергероя от девушки, вставая в боевую позу. Фэй превратилась в дракона и, подхватив Маринетт, вылетела из пещеры, увозя подругу в безопасное место. Кот Блан снова активировал котаклизм и кинулся в сторону Су-Хана. Бражник не предпринимал каких-либо попыток вмешаться в их драку, все еще находясь в неком ступоре от увиденного. Еще больший ступор его настиг, когда монах, уже порядком помятый от боя, каким-то непонятным образом смог повалить Кота на пол и резким движением стащить с его руки кольцо. У ног старика был его собственный сын. Так же как и Су-Хан, он был изрядно потрепан, из уголка рта стекала маленькая струйка крови, но парень кажеться не обратил на неё внимание. Вместо этого он громко закричал хватаясь за сердце. Акума была в сердце. Габриэль попытался собраться с силами и отозвать мотылька, но у него ничего не получилось. Факт того, что Леди Баг и Супер Кот всегда были рядом ним, жили под одной с ним крышей последние два года, совсем сбивали его с толку. Как он мог быть так слеп? За что ему это все? Резко его сын замолчал. Бражник поднял голову и увидел, что монах избавил парня от мучений. Воткнул резной нож ему в сердце. Спустя секунду оттуда вылетел белый мотылек и упархнул из пещеры. Су-Хан осел возле Адриана и что-то заговорил на древне-китайском. Бражник бегом вылетел из пещеры. Он только что потерял сына, но в живых осталась Маринетт и ребенок. Им умереть он позволить не мог. К глубокой ночи он добрался до Храма Стражей. И сейчас сидел под окном и молился известным ему богам, чтобы все было хорошо. Он клялся, что избавиться от талисманов, добровольно отдаст их Стражам, сам сдастся, делает все, лишь бы невестка и внук были живы. Ближе к рассвету, наконец послышался детский плач и счастливое ропотание лекарей. — Это девочка! — Девочка! Девочка! — Здоровая девочка. — Живая! Живая. Это было хорошо, Габриэль был несказанно рад это слышать. Он поклялся себе, что сделает все, чтобы его внучка была счастливой. Однако счастливое ропотание быстро сменилось беспокойными перешептываниями — Не выживет — Рана серьезная — Мы бессильны — Такая молодая, как жаль. Громкий крик Фэй о том, чтобы они убирались из комнаты в поисках лекарства возможно слышал весь Храм. Лекари один за другим вылетели из комнаты и разбежались по разным уголка своей обители. Кто-то в библиотеку, кто-то в сад за нужными ингридиентами. Наверное это был первый раз, когда Бражник использовал не темного мотылька, а светлого. Заставив Фэй покинуть Маринетт под предлогом того, что она может быть полезна кому-нибудь из лекарей, он, через окно, проник в комнату. Девушка лежала на небольшой кушетке, совсем без сил, белая, как снег. Неподалеку от неё стояла старая деревянная люлька в которой спала новорожденная. — Я знала, что вы придете — слова давались ей с трудом, но она все равно говорила, слегка приоткрыв глаза. — Я… Мне так… Жаль. -Бражник присел на корточки возле кушетки, слегка поправляя на девушке одеяло. Та ничего не ответила, лишь повернула голову в сторону люльки. — Это девочка. Мужчина снова посмотрел на внучку, но тут же отвел глаза. Ему было неимоверно стыдно, за все, что он натворил. — Я назвала её Эммой. — Красивое имя. Девушка слабо улыбнулась, вновь поворачивая голову к свекру. — Где он? Он жив? Агрест отвел взгляд в сторону, не смей смотреть на девушку. Ему и самому было больно от того, что его сына больше нет. — Он не мучился? Он быстро умер? Мужчина вновь не ответил. Не станет же он говорить умирающей невестке, что муж её так же как и она умирал в муках. — Мне страшно. — Ничего не бойся. — наконец решился на разговор он — Ты поправишься. Тебя вылечат. Вы с Эммой вернетесь в Париж, все будет хорошо. Слышишь? Все будет хорошо. Кого он обманывает? Маринетт держиться в сознании из последних сил, вот-вот она покинет мир живых, а он несет какую-то чушь о том, что все будет хорошо. — Я не хочу чтобы вы её воспитывали. Это было справедливо. Она имело полное право требовать этого. — Пусть этим займеться кто-то другой, тот, кто точно с этим справиться, кому я могу доверять. Например… — она рвано вздохнула и поморщилась от боли. — Я исполню твою просьбу. Скажи кому ты доверяешь её воспитание и клянусь я не стану этому мешать. Девушка еще раз попыталась вздохнуть, но опять ничего не вышло. Габриэль оглянулся по сторонам в поисках хоть каких-нибудь микстур или хотя-бы стакана с водой. Увы, ничего из этого он не нашел. — Джесс — наконец смогла произнести девушка Мужчина вспомнил её. С недавних пор она носила фамилию Грэм Де Ванили, была женой его племянника, Феликса. Они с Маринетт очень хорошо ладили, ему казалось, что именно с Джесс невестка общается больше, чем со своими подругами со школы и института. Агресту-старшеиу она не сильно нравилась. Вспыльчивая, своенравная американка. Впервые он встретил её на свадьбе Адриана и Маринетт. Там было довольно много незнакомых ему людей и с Бразилии, Японии, Китая и даже Африки. Откуда у его сына и невестки так много знакомых со всего света мужчина, на тот момент, не знал. — Как пожелаешь. Он хотел сказать что-то ещё, но подняв взгляд на девушку, понял, что теперь это не важно. — Нууру, Дуусу дитрансформация. Сняв с себя броши мотылька и павлина он вложил их в холодную руку девушки. Найдя в комнате лист и карандаш он быстро написал что-то на листочке и положил рядом с люлькой, где спала Эмма. Когда Су-Хан и Фэй вернулись в комнате, то никого, кроме холодного тела и маленькой спящей девочки там не было. Пока Леди Дракон плакала над телом почившей названной сестры, монах прочел записку: " <i> По велению матери девочку отдать на воспитание Феликсу и Джессике Грэм Де Ванили. <i> "