Дурная кровь

Джозеф и Том были лучшими друзьями ещё со средней школы. Джо Аллерман был единственным ребёнком в обеспеченной еврейской семье. Родители вполне могли позволить себе частную элитную школу для обучения отпрыска, однако отец Джозефа был мужчиной крепкой старой закалки и предпочёл предоставить возможность сыну познать жизнь со всех сторон и начать с малого. Поэтому Джо посещал рядовое учебное заведение, самую обычную школу в непосредственной близости от дома. Том Ходжез с родителями переехал в Штаты из Англии, когда ему было четырнадцать. Томми с раннего детства был жутким сорванцом; добрым и ласковым, но активным и непослушным ребёнком. К восьмому классу ничего не изменилось, за исключением того, что к детским шалостям добавились более взрослые проблемы. Но всё балансировало на грани относительной нормы и в основном не выходило за рамки. *** Они познакомились с Джо в первом семестре восьмого класса, на первой в году лабораторной по биологии. Том сам подсел к Джозефу. Просто взял и нахально вытолкал из-за парты рыжеволосую девочку, вручив ей торжественно вещи, которые та успела разложить на столе. Не обращая внимания на негодующее шипение недовольной одноклассницы, Томми плюхнулся на стул рядом с Джо. Тот словно не заметил едва не развязавшейся драмы вокруг места рядом с его скромной персоной. Он сидел и увлечённо разбирал луковицу на мелкие части, сдвинув на середину стола микроскоп. — Привет. Я Том, — Том улыбнулся и протянул Джо руку. Джо пару секунд равнодушно смотрел на предложенную ему в дружеском жесте ладонь, точнее, на повреждённый в детстве мизинец. Потом поднял голову и посмотрел на Томии. — Что с твоим пальцем? — поинтересовался он, вскинув аккуратную чёрную бровь. Но предложенную руку пожал. — Связки порвал, — беспечно пояснил Том, пошевелив полусогнутым мизинцем. — А операцию почему не сделали? — спросил Джо с недоумением. — Зачем? И так нормально, — пожал плечами Том. — Мне не мешает. Можно? — он указал на микроскоп, и Джо утвердительно кивнул. Долго не думая, Томми отгрыз кусочек ногтя, положил его на предметное стекло и посмотрел в линзу. — Ни черта не вижу. Как эта штука работает? Джозеф сдержанно хмыкнул и подкрутил колёсико, настраивая объектив. — Вот... Вот, стой. Так видно. Фу, ну и гадость! Только глянь, — скривился Том, предложив Джо заглянуть в объектив. Тот недоверчиво нахмурился, но всё равно посмотрел в линзу и тут же брезгливо отпрянул. — Боже… Это отвратительно. — Мистер Аллерман, мистер Ходжез, — сухо окликнул их преподаватель. — Рад, что вы нашли общий язык. А теперь поделитесь своим вниманием со мной, не сочтите за труд. *** Положа руку на сердце, заметил Томми Джозефа куда раньше, едва ли не в ту же минуту, как впервые вошёл в класс. Но сразу подойти познакомиться не решился. Джо — холёненький умник, одетый с иголочки, неизменно затянутый в дорогое шмотьё и с безупречной причёской — ни коим образом не вязался с прежними предпочтениями Тома. Да, ему всегда нравились мальчики. Родители не слишком восторгались этой стороной его сущности, говоря об этом, как о дурной крови далёкого — почти мифического -— дядюшки Фреда. Так или иначе, Джозеф даже отдалённо не напоминал ни одно из его былых увлечений. Всё в нём было слишком: слишком правильный, слишком умный, слишком красивый и… дорогой. Да, безусловно, дорогой. С первого взгляда Джо напомнил Томми алмаз на сто десять карат, который он видел в Лондонском музее, когда однажды посетил с родителями антикварную выставку. Он казался таким же высокомерным и неприступным, однако это только сильнее распаляло желание Тома им обладать. Когда же они познакомились, то сами не заметили, как очень быстро сблизились и стали практически не разлей вода. Том не подкатывал, не намекал и не давил. Просто отдавал всего себя целиком. Подставлял, когда было нужно, плечо, бесконечное множество раз ввязывался в драки, когда казалось, что кто-то косо посмел посмотреть на объект его обожания. Сам Томми, по сути, был неконфликтным, но язвительность Джо в адрес окружающих зачастую заставляла поднять свою задницу и почесать кулаки. Джозеф, стоило отдать ему должное, в долгу не оставался. По-своему, разумеется, но он тоже заботился о Томми, как только умел. Решал за него контрольные тесты и домашние работы. Хотя тот и сам был далеко не дурак, ему было просто приятно купаться в этой заботе. *** — Думаешь, я не вижу? — заявил однажды Джозеф, оторвавшись от тетради с конспектом. — Ты ведь только прикидываешься таким недалёким. — М? — Том, зарывшийся в бескаркасное кресло-мешок, словно в гнездо, поднял голову и отложил в сторону журнал, уставившись на Джо взглядом, полным искреннего недоумения. — Ты это о чём сейчас? — Я о тебе, Томми, — Джо устало откинулся на спинку стула и потёр уставшие глаза. — Твоя речь слишком грамотна для бестолкового олуха, каким ты пытаешься прикинуться. — Надо же, какой ты проницательный, пупсик, — расплылся в ироничной улыбке Том. Потом вырвал листок из журнала и, смяв, кинул его в Джо. Тот только нахмурился, отмахнувшись, и снова взялся за карандаш. — Сам же вечно издеваешься над моим акцентом. Разве нет? Джо в ответ лишь пожал плечами, не поднимая глаз от конспекта. — На самом деле мне нравится твой акцент. Томми смущённо улыбнулся и снова спрятался за журналом. Бабочки в животе разом ожили, а сердце подскочило к горлу. Будь его воля, он бы давно переселился в комнату Джо на ПМЖ со всеми вещами, но до этого было пока далеко. *** Они вместе окончили среднюю и старшую школы и уехали в колледж в ЛА. Жили вдвоём в квартире, купленной родителями Джо. Те давно успели привыкнуть к Томми, считая его частью семьи и, наверняка, неотъемлемым придатком своего сына, поэтому нисколько не возражали. Джозеф к семнадцати годам окреп и оформился, и из тоненького угловатого мальчика превратился в красивого стройного парня. Ухоженного, утончённого, если не сказать — изысканного. Но по-прежнему подчёркнуто-холодного по отношению ко всем вокруг, кроме Тома. Томми в свои восемнадцать выглядел, как модель с обложки «Men’s Health». Регулярно посещал спортзал и обзавёлся парочкой татуировок. В общем, делал всё для того, чтобы наконец-то Джо смог разглядеть в нём не только лучшего друга. Но в их отношениях ничего не менялось. Они оставались на уровне братских. Других близких друзей, кроме друг друга, у них не было. Что касалось личных отношений — их, в принципе, тоже не было, как таковых. Том, благодаря горячему темпераменту и неповторимой харизме, имел грандиозный успех у представителей обоих полов. Но девушки его не интересовали изначально, благодаря нелепой усмешке природы, а с парнями он предпочитал встречаться в крайне редких случаях. Только тогда, когда было совсем уж невмоготу. Не смотря на то, что Джо ни коим образом не давал никаких поводов для надежд на взаимность, Томми интуитивно старался лишний раз не обсуждать и не афишировать перед ним эту сторону своей жизни. Джозефу давно, ещё со школы, было известно о сексуальных предпочтениях Тома. Единственное, о чём он до сих пор не догадывался, — это о том, что друг с самого первого дня их знакомства по уши влюблён в него. В свою очередь, Джо продолжал сторониться любых связей. Если бы Том так хорошо его не знал и пару раз не застукивал за дрочкой, — решил бы, наверное, что друг и вовсе асексуален. *** Однажды Том вернулся с тренировки раньше обычного и по привычке, скинув все вещи, в одних трусах продефилировал в душ. Только когда зашёл в ванную — услышал шум льющейся воды и тихие заполошные стоны. Хотел было выйти, но как только увидел приоткрытую душевую, а в ней разгорячённого Джозефа — ноги вдруг стали ватными и, казалось, намертво приклеились к кафелю. Джо его вроде не заметил и продолжал ласкать свой стояк, упираясь лбом в мокрую стену, судорожно всхлипывая и поддавая бёдрами. Боже! Его обрезанный член показался Томми величайшим произведением искусства. В паху моментально всё ожило и внизу живота сладко заныло. Одному чёрту известно, каким образом ему удалось себя удержать и не упасть на колени перед распалённым Джозефом. Джо продолжал дрочить и хрипло поскуливать. Потом дёрнулся и, зарычав глухо, кончил в кулак. Томми едва от такого зрелища тут же прямо в трусы не спустил. Не смог удержать сиплого стона, чем, конечно, сразу привлёк внимание Джозефа. — Господи, Том! Напугал, скотина! — выдохнул Джо и шарахнулся под воду, подальше от чужого алчного взгляда. — Развлекаешься, дорогуша? — охрипшим от возбуждения голосом поддразнил Томми. Скрывать тот факт, что он наглым образом подсматривал да ещё и умудрился стояка словить, смысла уже не было. — Ты когда трахался в последний раз? Так и на меня скоро кинешься, — донеслось из душевой. Шум воды стих. Джо наспех намотал на бёдра полотенце и вышел к Тому. На его лице, вопреки ожиданиям Томми, не было и тени негодования или смущения. Только неподдельная забота. — Месяц или около того, — пробубнил Том и залился краской. От смущения и похоти щёки пылали, и уши, и вообще весь кожный покров пошёл совершенно ненормальными красными пятнами. — Сам-то какого хрена целибат блюдёшь? Для жены берёжёшься что ли? Или в монахи нацелился? — рявкнул он, отвернувшись. Получилось излишне резко. — А вот это уже не твоё дело, ясно? — вернул ему Джо, сверкнув чёрными влажными глазищами. — Предельно ясно, пупсик, — Том поджал пухлые губы. Беспардонно скинул трусы, демонстрируя немаленькое, так до конца и не опавшее достоинство, и прошествовал мимо Джо в душевую, толкнув того плечом. — Придурок, — вздохнул Джо и, покачав головой, вышел из ванной. Так горячо Том ещё никогда в совей жизни не дрочил. Даже учитывая то, что дрочка на светлый образ Джо давно уже вошла в привычку. *** Однажды Джо запал на девчонку. Сам первое время долго был в шоке. Не то чтобы ему никогда раньше никто не нравился, но тут вдруг прям словно переклинило. Эта новенькая перевелась к ним откуда-то из Канады. Её звали Барбара и она была не просто хороша — Барбара Майер была поистине роскошна. Десять из десяти по всем самым придирчивым меркам. Миниатюрная блондинка с шикарной задницей. Более аппетитной пятой точки Джо прежде в жизни не видел. «Разве что у Томми», — мелькнула по первой нелепая мысль, и Джозеф, почти уже влюблённый по уши, усмехнулся. Дружище Том был красавчиком во всех смыслах и со всех сторон, куда ни глянь. Девчонки от него просто таяли. Вот только Томми на них было по хрен, он ведь был по мальчикам. Невероятная потеря для американского генофонда. Этот юный англичанин был породистым, как племенной арабский скакун. Томми сразу заметил симпатию Джо и, как тому показалось, «на радостях» кинулся расшаркиваться советами. Первым делом решено было скорректировать имидж. Строгие костюмы и тонны геля сменились на джинсы, рубашки из тонкого хлопка и мягкие свободные пряди отросших волос. Насмешливый взгляд с холодком и лёгким высокомерием Том предложил оставить в теме. Заявил — на такое сложно не клюнуть. Так и случилось. Спустя неделю новенькая Барби была сражена наповал неотразимостью и остроумием Джо, которым тот блистал при каждом удобном случае. Пару раз, правда, ему привиделось, что Том слегка недоволен. Чем-то… Но чем именно, Джозеф так и не понял, и решил не зацикливаться на мелочах. Он был в экстазе и предвкушении. Гормоны вовсю бушевали, ровно до того момента, пока не пришло осознание: в любовных делах он был полный профан. Вплоть до того, что даже в элементарных поцелуях не имел ни малейшего опыта. Совсем. А Барбара — детка — была так хороша. У неё были такие сочные пухлые губки. Прямо как у Томми. Да, что-что, а губы у Тома были шикарные прямо до пошлости. Будь он девчонкой… И тут неожиданно Джо посетило гениальное решение. Хрен знает, чем он руководствовался, но иного выхода в тот момент просто не увидел. Не мог видеть. Такой жутки свербёж обуял, что в голове помутнело. Ударить в грязь лицом перед Барбарой Джозефу совсем не хотелось. Было до жути страшно. — Том, послушай, у нас с Барбарой завтра свидание, — промямлил Джо, когда они вернулись домой после занятий. Вышло тихо и жалко, и обречённо до безобразия. — Оу… Поздравляю, — ответил Том, и Джо показалось, что это прозвучало не искренне. Но ему снова было не до анализа. Нужно было что-то предпринимать. И он предпринял: — Не с чем поздравлять! Я даже целоваться не умею! Чёрт, — он плюхнулся в кресло и уронил голову на руки для пущей надёжности. Джо был уверен, что Томми не откажет ему, увидев, в каком он отчаянии. — Пупсик, ну ладно тебе… Не кисни. Всё у тебя получится, — Том присел рядом на подлокотник и ободряюще сжал его плечо. «Клюнул», — подумал Джо — «Значит, можно действовать». — Научи меня, — он поднял голову и уставился на Тома самым жалобным взглядом, на который был только способен. Даже бровки домиком поставил. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Ну что тебе стоит, а? — затараторил Джо, увидев, как Том весь напрягся, словно кол проглотил. Даже позеленел, бедняга, и сухо сглотнул. — Томми, тебе ведь не в новинку в парнем целоваться, а мне хоть какой-то опыт нужен. Пожа-а-алуйста! — Джо, ты не понимаешь, о чём просишь, — как-то задушено прохрипел Томми и по шустрому смылся в противоположный конец комнаты, сделавшись вдруг мрачнее тучи. Джозеф вскочил с кресла и в миг сократил расстояние между ними. Было обидно, он был растерян и совершенно не понимал такой странной реакции на столь невинную просьбу. В этом был весь Джозеф — откровенный, прямой как шпала и требовательный во всём. Кто-то — Томми! — считал эту ультимативную черту его характера детскими капризами. Видимо, сейчас был как раз тот случай. Но Джо было всё равно; он привык с самого раннего детства добиваться своего. И тут был намерен настаивать, пока друг не смягчится и не пойдёт ему навстречу. — Разве я так часто прошу тебя о чём-то, Томми? — упёрся Джо. Он вдруг сам не заметил, как оказался так близко к Томми, что мог бы сейчас отчётливо ощутить на губах его дыхание. Мог бы, но не ощущал ни малейшего дуновения. Даже самого мизерного. Том не дышал. — Один раз, прошу! Я быстро учусь, ты же знаешь. — Никогда не привыкну к твоей прямолинейности, пупсик, — нервно усмехнулся Том и наконец рвано выдохнул. И в тот же момент Джо ощутил его губы на своих. Это было, словно прикосновение крылышка бабочки. Было приятно, легко и чуть-чуть щекотно, и… трепетно? Нежно? Да, именно так. Поцелуй был сладким, лёгким и нежным до одурения. — Губки приоткрой, дорогуша, — шепнул Том. Джо подчинился и в его рот тут же скользнул влажный, горячий язык. Сначала Том осторожно, словно боясь спугнуть, исследовал, касался языка Джозефа, щекотал нёбо. Руками не касался, а у Джо ноги почему-то стали подкашиваться, как будто кости разом все превратились в разогретый ладонями пластилин. Пришлось даже положить руки на плечи Томми, чтобы удержать равновесие. И для верности зарыться пальцами в короткие волосы на его затылке. Спустя пару секунд Джо втянулся, стал отвечать. В конце концов, он ведь затеял всё это безумие, чтобы набраться опыта, научиться. Он мазнул языком, пробуя на вкус поцелуй. Нет, не просто поцелуй — самого Томми, его мягкие, такие блядские, манящие губы. В какой момент у него встал — Джозеф даже не понял, но это случилось быстро. Пожалуй, даже слишком, учитывая, что он целовался не с девушкой, а с лучшим другом. Дыхание сбилось, а руки Томми как-то вдруг оказались у Джозефа под рубашкой. И ласкали, гладили распалённую кожу, обжигали так, что Джо не смог удержаться и тихо застонал, понимая, что возбуждён, как никогда ещё не был в своей жизни. Но вдруг всё закончилось так же быстро, как началось. Том судорожно вздохнул и мягко отстранился. Его глаза горели, взгляд был шальным и совершенно пьяным. Зацелованные губы припухли и покраснели, а лицо зарделось румянцем до кончиков ушей. Он сейчас был таким красивым, растрёпанным и неожиданно притягательным, что у Джо даже засосало под ложечкой. — Можно ещё? — выдал Джозеф шепотом, прежде чем успел осознать смысл сказанного. Но Томми решительно сделал шаг назад, оставив руки Джо безвольно болтаться плетьми. — Достаточно, пупсик, — Том невесело усмехнулся, дернув уголками губ. — Уверен, у тебя всё получится. *** Свидание проходило… странно. Другого слова Джо не смог бы подобрать, даже учитывая свой весьма богатый лексикон. Джо был напряжён и задумчив, его мысли сейчас были далеко от Барбары. Они были дома, в его квартире. Томми предупредил его перед уходом, что приведёт сегодня парня. Казалось бы, стоило порадоваться за друга. В последнее время у Тома нечасто случались интрижки, и он выглядел подавленным и уставшим. Но радость почему-то приходить не спешила. Напротив, в груди что-то постоянно сжималось от одной только мысли о вчерашнем поцелуе. Прекрасная Барби сидела напротив, заливисто смеялась, постоянно стараясь коснуться руки Джо, увлечённо что-то рассказывала. Но Джозефу ни как не удавалось взять себя в руки и сконцентрироваться. Перед глазами маячил образ Томми: его взъерошенные короткие волосы, зацелованные губы, которые сейчас, наверняка, уже целовали кого-то другого. Болезненный укол острой, как пчелиное жало, ревности едва не заставил Джо застонать. — Нет, ты только подумай! — щебетала тем временем Барбара. — Она на самом деле считает себя красоткой. Джо, ты меня слушаешь? — Да… Прости, я сейчас, — Джозеф виновато взглянул на девушку и полез в карман джинсов за телефоном. Том ответил после пятого гудка, к которому Джо успел несколько раз умереть от отчаянья. — Пупсик, давай позже. Я сейчас немного занят, — прохрипели из трубки. Том глубоко и часто дышал. Даже не нужно было долго предполагать, от какого занятия оторвал его Джо. Он болезненно скривился, но иного выхода не было. Нужно было действовать прямо сейчас. — Том, выгони его! Сейчас же! — решительно отчеканил он. Барбара вскинула аккуратные бровки в изумлении, но Джо было уже плевать. — И почему я должен это сделать, солнышко? — пропел Томми, привычно растягивая слова. Джозеф был уверен, что тот улыбался. — Даже если ты уже на нём, вышвырни, Том. Умоляю, — сдавленно шепнул он. Голос почти пропал, руки дрожали, а к горлу поступила дурнота. С обратной стороны трубки шумно вздохнули. Джо почему-то сразу отчётливо представил, как Том напряжённо закусил губу с внутренней стороны. Он на самом деле очень хорошо его знал. — У тебя двадцать минут, Джо. Ни секундой больше. Если опоздаешь — меня ты больше здесь не увидишь, — процедил Том. В голосе звучали горечь и злость, но Джо было всё-равно. Он улыбался, как умалишённый, сердце радостно колотилось, намереваясь вырваться из грудной клетки. — Буду через десять, — горячо пообечал он и отключился. — А я уж было думала — неужели ошиблась? — грустно улыбнулась Барбара, взяв со стола свою сумочку. — О чём это ты? — пробубнил смущённо Джо, поднявшись со стула и стараясь не смотреть девушке в глаза. — О вас двоих, конечно, — пояснила Барби. — О Томми, когда он рядом с тобой, фитили можно зажигать. Все вокруг это видят. И я правда рада, что наокнец и ты заметил. «Н-да», — подумалось Джо, когда он уже сломя голову мчался к машине, припаркованной рядом с кафе. — «Заметил и, слава богу, что не поздно».