Девушка с мольбертом

— Знаешь, а эти девушки очень хороши. — Ты про тех, что без одежды? — усмехается она. — Что ты, что ты. Нет, и они тоже, просто… взгляни сюда. Видишь, как она смотрит? — Спокойно. — Какое там спокойно! Она желает. Это чувствуется. — Я видела, как создавался этот портрет. Я часто здесь бываю, — она качает головой и садится возле мольберта. — Долг службы. И можешь мне поверить, художница не вкладывала в этот образ желания. Ты сам его увидел. Просто тебе стоило признаться, что обнажённая натура тебя сейчас интересует больше. — А я думал, творческие личности чуть более утончённые, — хмыкает он. — Вот как? — она изгибает бровь. — Ну, это же искусство… Здесь всё иначе. И люди, которые в искусстве, они всегда другие. Видят, слышат, чувствуют больше. Правда, иногда они не приспособлены к обычной жизни… но это не про тебя. — И при чём же тут утончённость? — Воздушность. От вознесения к творческим высотам. Отрешённость от мира, грязного и не исполненного высоких смыслов… Я не мастер говорить об искусстве, знаешь, я вот даже не увидел в картине того, что заложил автор. — Так почему же ты завёл этот разговор? — Пытаюсь произвести на тебя впечатление. И, судя по твоему взгляду, произвёл вовсе не то, какое хотел. — Я не совсем понимаю, чего ты вообще хочешь. — Ну… Ты сама показалась мне произведением искусства. Я увидел, как ты несёшь мольберт, и ждал возможности встретиться… познакомиться поближе… Всё, что я о тебе знаю, — это то, что ты принадлежишь к миру, в котором я редкий гость. Я хочу узнать этот мир, а вместе с этим — поближе познакомиться с тобой. — И как ты собираешься знакомиться? — Ну, говорят же, что искусство — великая сила. Вот она и подскажет мне дорогу… я надеюсь. У меня ведь есть надежда, верно? — Хорошо. В этой самой комнате есть одно произведение искусства, созданное лично мной. Сможешь определить, какое именно, и мы продолжим знакомство. Он вышел на середину комнаты и задумчиво огляделся. Картины на бумагах и холстах, выполненные в самых разных техниках самыми разными материалами, висели на стенах, стояли у шкафов и ящиков в углах. Какое-то время он ходил от одной картины к другой, а она продолжала сидеть возле мольберта с женским портретом. — Я знаю. Он подошёл к ней и ткнул пальцем в портрет. Бумажный лист, закреплённый не слишком прочно, съехал на горизонтальную подставку в нижней части мольберта. — Ты не просто так села здесь. Это и есть твоя работа. Ты знаешь, что вложила художница в портрет, потому что ты и есть художница. А я обратил внимание на эту картину, именно на эту, потому что полёт твоей души вызвал в моей очень сильный отклик. Есть что-то, что нас объединяет. Глубоко внутри. Давай… попробуем выяснить, что это? Её губы растянулись в улыбке, но глаза не улыбались. — Было очень приятно пообщаться. А теперь мне пора работать. Счастливо. Он понурил голову и сделал было шаг в сторону выхода, но тут же вернулся. — Прежде, чем я уйду, позволь сказать тебе на прощание комплимент. Быть может, я дурак, который ничего не смыслит в искусстве, но я восхищаюсь всеми людьми, которые смыслят. Я не знаю, какая из картин написана тобой, но знаю, что ты прекрасна. Ты отличаешься от других девушек, потому что ты сама — произведение искусства, как картина, а они — как этот замызганный мольберт, — он ткнул пальцем на плоскость мольберта, где разноцветными мазками были очерчены прямоугольные контуры. — Вот и всё, что я хотел тебе сказать. — Прощай. Он стиснул челюсти плотнее и вышел из комнаты. Еле удержался от желания пнуть один из мольбертов, тупых деревяшек, мешающихся на пути. Она осталась возле мольберта, но не спешила вновь закрепить портрет. Мазки, которые выехали за края бумаги, чётко указывали, где была раньше картина. Вернуть лист на место было легко. Она горько усмехнулась. А потом с любовью провела пальцами по выровненной поверхности, которую старалась сделать идеально гладкой, чтобы будущие художники и художницы ненароком не наложили мазок неправильно из-за шероховатости. Погладила украшение сверху — конечно же, было необязательно отделывать мольберт резьбой по дереву, но как иначе, если не стараться для красоты этого мира? Особенно для тех, кто ищет красоту в каждом предмете? — Пойду скажу охраннику, чтобы этого идиота сюда больше не пускали.