Задумался

      Антон думает.       Вокруг него много людей, которые о чём-то говорят, с чем-то кого-то поздравляют, выглядят такими счастливыми… Почему? Почему они такие яркие и позитивные, неужели такой прям серьёзный повод для радости и гордости?       Нет, ну ладно. Вторые съёмки «Громкого вопроса», первый слишком понравился зрителям, появилось море позитивных комментариев, «от души душевно в душу» и так далее. Но сейчас Антона это не волнует: он курит у открытого окна, смотрит вдаль и не сразу замечает, как к нему тихо подходит Арсений и молча накидывает ветровку на плечи, осторожно поправляя.       — Что? — Антон будто просыпается, тушит сигарету о карниз и выбрасывает окурок в окно, медленно поворачивается. Смотрит как-то растерянно, будто извиняется за что-то.       — Нет-нет, ничего. Прохладно просто, я решил… Прости, что помешал, — Арсений собирается отойти, но Антон тянет руку, легко хватает за запястье и мотает головой. — А… Ладно.       — Я задумался, — произносит Шастун чуть охрипшим голосом, кашляет и только потом умилённо улыбается, окинув взглядом Попова и заметив на нём футболку с Батоном, — А ты приоделся.       — Да. Будешь сегодня крошить свои шуточки? — с надеждой спрашивает Арсений, зная, что сейчас у его… друга не самый лёгкий период. Ну, конечно, у него такой период всегда, но сейчас всё как-то обострилось.       Их поцелуи стали дольше и невинней, объятия по три раза в десять минут, а в постели Антон всё чаще отнекивается, ссылается на усталость, прижимается ближе к Арсению и скоро засыпает, убаюканный тихим хриплым голосом, мягкими поглаживаниями по голове и невесомыми поцелуями в висок.       Арсений понимает.       Старается всегда поддержать Антона, смеётся над его шутками, говорит на ушко комплименты и всё чаще и чаще не даёт разорвать объятия, стараясь вжать Антона в себя, почувствовать его всем нутром, запихнуть себе с сердце, чтобы он был только его. Но не может, увы, просто не может, поэтому обходится малым, радуется каждому прикосновению, словно ребёнок, и ждёт, когда Антон будет готов к большему, когда полностью отдастся, когда доверится, хотя, казалось, куда ещё больше?..       — Задумался? — тихо спрашивает Арсений, заметив взгляд сквозь себя. Не получив ответа, он только вздыхает, встаёт рядом с окном, достаёт из пачки сигарету и сам закуривает, выпуская дым на улицу. Говорить что-то сейчас бессмысленно, нужно просто подождать, пока Антон снова вернётся с небес на землю и сможет что-то ответить.       Арсений уже привык к этому.       А Антон не может.       Даже верится с трудом, что Арсений такие моменты просто пережидает, не кричит, не срывается, а просто ждёт, пока Шастун очнётся и продолжит общение, сможет хоть что-то из себя выдавить, обратит внимание на шум вокруг, на окружающих людей.       Антон не понимает Арсения.       Как можно просто спокойно смотреть на то, что тебя не слушают? Да Шастун бы прописал в рожу, если бы он о чём-то оживлённо рассказывал, а в ответ не получал бы никакой реакции, только стеклянный взгляд и глубокий вздох. Не более. Да как вообще можно это терпеть, когда сам Антон это не терпит?!       — Что? — снова спрашивает он, мотает головой и вновь начинает извиняться, говоря о том, что порой ему нужен отдых, моральных отдых от всех этих людей, от проектов, чтобы хоть…       — … один день прожить без телефона и постоянных сообщений от Оксаны и Иры, — заканчивает Попов за него и улыбается, понимающе смотрит и кивает. — Хочешь, можем вечером вместе потупить в стену, м? Кажется, тебе сейчас это особенно надо. Совсем скис, Антош.       — Ты готов со мной просто сидеть и смотреть в стену? — всё ещё удивляется Антон, вспоминая Иру, которая не раз наезжала на Шастуна за то, что тот порой переставал вникать в разговор и просто спокойно сидел, не реагируя на внешние раздражители. «А если ты так на каком-нибудь мероприятии затупишь?! А если за рулём будешь ехать и врежешься во что-нибудь?! Головой-то думай».       — Арс, я… Я понимаю, где я нахожусь и где я могу немного посидеть и… — начинает на автомате оправдываться Антон, но Арсений подносит палец к губам Антона и цыкает, улыбаясь.       — Перестань.       На площадке слышится крик Стаса о полной готовности и начале съёмок, ребята рассаживаются по своим местам, надевают наушники, Арсений с Антоном снова синхронятся, громко выкрикивая «это громкий вопрос!». А дальше время летит, час проходит незаметно, все быстро расходятся, Антон сразу идёт на улицу курить, только достаёт сигарету, как Арсений хватает Шастуна за руку и ведёт за собой в машину.       — Ну ребят, ну вы бы хоть с нами попрощались, — кричит Матвиенко, но не с укором, а так, с доброй насмешкой.       — Прощаемся, — кричит Арсений, садясь на водительское сидение, потому что Антона за руль пускать не хочет. Но не из-за того, что боится, а просто не хочет, чтобы Антон ещё больше устал, с него и так уже хватит. Завтра выпуск «Контактов» ещё снимать, а парень сонный, мешки под глазами напоминают уже мешки с картошкой, ему надо выспаться. Арсений, конечно, и сам не лучше выглядит, но про себя сейчас не думает, лишь бы Антону комфортно было. Арсений понимает, что они оба привыкли к таким разъездам, оба знают, что такое отсутствие сна, но всё же не даёт Антону устать ещё больше. Хватит с него.       Когда они добираются до квартиры Шастуна, Антон, такой уставший и сонный, счастливо улыбается, зная, что и Ира сейчас в отъезде, и Арсений приготовит вкусный ужин. А потом обнимет, так ласково и нежно. Что можно будет забыть обо всём, только бы жаться сильнее, растягивать поцелуи и утыкаться носом в шею, продлевая эти волшебные моменты.       — Арс, — говорит Антон, уже сидя за столом и жуя картошку с мясом, — Слушай, а, может…       — Ты же устал, — перебивает его Арсений, наливая кипяток из чайника, отрезает от лимона ровный кружочек и кидает в кружку, ставит перед Антоном и сам садится, пододвигая к себе упаковку сока и вдруг слышит громкий смех, от чего вздрагивает, но после расплывается в улыбке, — Ты чего?       — Я понимаю, что у нас дефицит с чаем, но я вчера же купил упаковку, — сквозь смех говорит Антон, а у Арсения нервы уходят, глядя на эту улыбку, слыша этот заливистый смех.       — Я опять забыл заварку? — Арсений мотает головой, встаёт со стула и берёт заварочный чайник, ставит перед Антоном, который не перестаёт смеяться. Ситуация такая нелепая, глупая, у Арсения в голове проносится мысль, что он бы никогда с этого не засмеялся, но Антон, видимо, видит это иначе.       Он всё видит иначе.       — Ну ты и забывака, — Антон наливает заварку, продолжая иногда посмеиваться, но после мотает головой, извиняясь.       — Так что ты там говорил? — возвращается к теме мужчина, снова садится за стол, придвигается ближе, уже берёт в руки вилку, но она тут же медленно опускается обратно, внутри всё переворачивается, жжётся, стягивается в тугой узел лишь от одной смущённо сказанной фразы Антона.       Я хочу тебя.       Арсений напрочь забывает про еду, резко встаёт, быстро подходит к Антону и страстно целует, чувствует неимоверную отдачу и тянет Антона за собой.       — Давай диван разложим? — шепчет Арсений в губы, когда чувствует, как длинные пальцы нетерпеливо расстёгивают ремень на джинсах. И что же ему каждый раз покоя этот диван не даёт?       — И так уберёмся, — отвечает Антон, расстёгивает пуговицу и стонет от поцелуя в шею, — только со… мной будь.       — Я уже с тобой, — Арсений чуть отстранят от себя Антона и смотрит в глаза, пытаясь, понять, чего же он боится или стесняется, ведь столько лет уже вместе. А Антон, и правда, мнётся, не решаясь что-то ещё сказать.       — Нет… Только ты, только… Один ты…       — А Ира?       — В жопу!       — А это мы сейчас устроим, — говорит Арсений с усмешкой, но вполне серьёзно, укладывает Антона на спину и снова нежно целует в шею, обещая, что только с Антоном, только с ним, только навсегда.