Нечто прекрасное

                                  

***

                                         Чонгук внимательно следит за тем, как пожилая женщина ведёт кистью по листу формата A2, вновь берёт нужный оттенок с палитры и прорисовывает колонковой кистью мелкие детали, прорабатывая их. Попутно, учитель объясняет, какой оттенок подходит к нужному пейзажу, а потом, закончив со своей картиной, начинает ходить по рядам и разглядывать, каких успехов достигли за этот урок её ученики.       Эта художественная студия для всех возрастов, поэтому в свои девятнадцать Чонгук без проблем обучается тут живописи. Он с детства мечтал научиться рисовать, но у родителей было другое мнение на этот счет. Они сначала отдали парня в секцию по занятию карате, затем мальчишка стал заниматься футболом и входил в состав школьной команды, а когда появился интерес к современным танцам — Чонгук записался туда сам, будучи уже подростком, и стал ходить тайком. Желание рисовать никогда не угасало в парне, и вот когда, сидя в институте на экономике, Чонгук решает, что определенно запишется в художественную студию. Он быстро нашёл нужную в интернете, почитал отзывы и решил, что после пар обязательно будет её посещать.       И вот сейчас, спустя три месяца, Чонгук может похвастаться тем, что научился вырисовывать детали в пейзажах и натюрмортах, расставлять в них правильно предметы и нужное помещать на передний план. Также, парень делал успехи в портретной технике, но вот вырисовка частей тела пока не давалась Гуку. Как бы прекрасно не получались лицо, шея — часть плеча или кисть руки, находящаяся около щеки, совершенно не поддавались Чонгуку.                     

***

***

***

                           Чонгук сидит на последней шестой паре, не улавливая объяснения преподавателя, смотря мечтательно в окно. Брюнет хочет быстрее покинуть институт и отправиться в студию, ведь сегодня там урок, который он ждал больше всего — рисование человека в полный рост. Да, он больше чем уверен, что с первого раза у него точно не получится и руки будут выглядеть как ствол бамбука, а ноги — вылитые сардельки. Как только преподаватель отпускает всех с пары — Чонгук на всех парах летит в художественную студию, которая от института находится в минутах десяти ходьбы. Парень буквально залетает в класс, проходит к своему мольберту, что стоит в самом конце класса, присаживается на стул, и, вытаскивая ноутбук, открывает крышку, увеличивает картинку предполагаемого человека и ждет объяснения учителя. У них нет возможности срисовывать с натурщика, потому что за это нужно еще и платить, а желающих просто так стоять, не двигаясь на одном месте почти два, а то и три часа, — нет. И вот поэтому, Чон внимательно слушает объяснения учителя, пытается нарисовать у себя на холсте что-то похожее на туловище человека, но терпит крах. Чонгук не сразу замечает, что сегодня далеко не миссис Пак ведет урок, судя по голосу — взрослый мужчина. Чонгуку не интересно, как он выглядит, ему важнее, чтобы у него девушка получилась на картине, а не подобие снеговика какого-то. Притом, беременного, судя по тому, что Чонгук перестарался с грудью и нарисовал их ниже, чем обычно.       «Дважды беременного снеговика», — думает про себя Чонгук, берёт в руки ластик и начинает стирать тонко прочерченные карандашом линии. Он злится, потому что теперь одна рука получается чуть толще, чем вторая, а пропорция тела — длиннее. Он психует, с громким стуком кладет карандаш на стол рядом и, тяжело выдыхая воздух, мысленно считает до десяти, чтобы успокоиться. Немного усмирив свой пыл, Чонгук снова берет карандаш и прорисовывает руки, на этот раз просто идеально получившиеся. А вот остальное так и не поддалось парню сегодня. Опустив голову от печального стечения событий, Чонгук складывает свои принадлежности и покидает студию.                     

***

***

***

                           Чон уже третий день пыхтит над этой девушкой, потому что теперь Чонгука не устраивают ноги. То длина не та, то толщина, то потом вообще они какие-то неодинаковые. Он слушает речь учителя, иногда заслушивается этим бархатистым голосом, а потом, чисто случайно подняв взгляд, зависает. Его взор поймал далеко не взрослого мужчину, которому, как он думал, принадлежал этот обволакивающий всё сознание голос, а молодой и просто нереально красивый парень. Чонгук таращится на учителя, одетого в белую классическую рубашку, пуговицы которой не были застегнуты до конца и показывали слишком острые ключицы. Чонгук не помнит, как быстро откладывает кисть и берёт в руки карандаш; как, запомнив образ красивого парня, тут же вырисовывает его в профиль на листе, а потом еще и в анфас, а потом зарисовывает чисто туловище, где основной упор делается на верхнюю часть, вычерчивая те самые острые ключицы. Чонгук как сумасшедший вновь вглядывается в учителя, очарованно смотрит на него и снова рисует, что придёт в голову.       — Тэхён-ши, Вы можете ко мне подойти? — произносит молоденькая девушка, а Чон следит за плавной походкой учителя, который подходит к ученице.       Тот самый Тэхён сейчас стоит спиной к Гуку, а сам Чонгук, нагло пялясь, рисует карандашом зарисовку. Он увлекается своим делом и даже не замечает, как все встают с мест и отдают свои рисунки Тэхёну, чтобы тот мог оценить их уровень на сегодняшний день. Но Чон был единственным, кто молча взял свои рисунки, закинул их к себе в альбом и покинул студию, так и не показав зарисовок Тэхёну.                     

***

***

***

                           Чонгук теперь не может сидеть спокойно на парах, потому что в голове один Тэхён. Открываешь тетрадь для лекций и не находишь там самих лекции, потому что вместо этого там красуются портреты Тэхёна. Чонгук рисует его везде, где найдет пустое место в своих тетрадях. Он в мыслях фантазирует на тему того, что хотел бы полноценно нарисовать Тэхёна в полный рост, представив в образе греческого Бога. А потом тяжело вздыхает, потому что вспоминает, что у него руки из заднего прохода растут.       Чонгук после последней пары снова идёт в художественную студию, садится за самое последнее место и внимательно слушает Тэхёна.       — Сегодня Вашим заданием будет фантазия. Нарисуйте то, что находится в Вашей голове последнюю неделю. Не важно — один рисунок будет, или же вообще несколько зарисовок. Проявите свою фантазию, покажите мне, на что Вы способны, — Чонгук увлечённо тонет в тембре этого голоса, прикрывает глаза и начинает фантазировать.       В сознании возникает образ Тэхёна, его красивые и идеальные черты лица, стройное, немного худощавое тело, длинные ноги и ого-го какие бедра. Брюнет раскрывает глаза, берет в руки карандаш и начинает быстрыми движениями творить.       Когда же в середине холста красуется тело, прекрасно сложеное и идеально прорисованное, а лицо — пока еще не тронуто, лишь только намечено, рядом с Чонгуком раздается заинтересованное:       — Чонгук-и, а что ты рисуешь? — Тэхён интересующим взглядом смотрит на холст, потом переводит взгляд на Чона.        сначала ступорит, ведь это обращение к нему заставляет влюблённое сердечко парня пропустить удар, а потом — засмущаться, ведь на будущей картине — Тэхён. Он нервничает, сглатывает накопившуюся слюну и придумывает просто гениальное оправдание.       — Нечто прекрасное, — Гук поворачивает голову и теперь смотрит Тэхёну в глаза, подмечая, что их цвет довольно необычен — карамельного оттенка.       Хочется смотреть в них, тонуть и не быть спасённым. Но Тэхён улыбается ему, разворачивается и идёт смотреть картины у других, выясняя на какой они стадии разработки и что вообще в планах у ребят.       Когда проходит полтора часа с момента начала задания, Тэхён просит сдать всех ребят свои работы, предварительно подписав их. Чонгук почему-то не дожидается комментариев в свой адрес и быстро покидает студию, потому что сделал то, о чём глубоко жалеет и слышать о своём будущем позоре он не желал. Тэхён проводил его грустным взглядом, который быстро кинул, когда разглядывал картину пожилой женщины. Просмотрев почти все работы, Тэхён оглядывает чонгукову. Ким широко улыбается, разглядывая её, ведь понимает, что именно он на ней нарисован. Тэхён продолжает пялится на картину, ведь она была нарисована грамотно, со вкусом, атмосферно. Тэ даже уверен, что в неё вложено очень много чувств и эмоций. Он скользит взглядом вниз по картине, а потом замечает в правом нижнем углу маленькую подпись. Тэхён внимательно читает её и заливается краской. Всё потому, что написанное очень сильно его смущает.       «Хочу попробовать на вкус это произведение искусства».       Да, Чонгук всегда был известен своей прямотой. Теперь Тэхён осведомлён об этом.                     

***

***

***

                           Снова урок в студии и снова задание — нарисовать человека с фотографии. Чонгук уже в открытую психует, показывая не только Тэхёну, но и всем, что у него с этим большие проблемы. Ким одаривает мягкой и нежной улыбкой злого Чонгука и, дождавшись, когда класс более-менее опустеет, подходит к брюнету.       — Всё никак не получается? — с ноткой печали и беспокойства произносит старший. Чонгук положительно кивает головой и разочаровывается в себе окончательно.       — Я не могу рисовать с фотографии. Когда есть тот, на кого можно посмотреть и нарисовать — тут дела у меня обстоят куда намного лучше, — произносит и старается не смотреть Тэхёну в глаза. Светловолосый отодвигает стул от соседнего стола и ставит его рядом с чонгуковым, присаживаясь на него.       — Хочешь, я бы мог побыть твоим натурщиком. Мне не сложно, да и тебе практика. Тем более у нас следующее задание — уже обнажённый человек. Я предполагаю, как будет сложно, — произносит Тэ и внимательно смотрит на ученика. Чонгук, услышав предложение старшего, удивлённо смотрит на него, раскрыв чуть губы, тут же веселеет на глазах, и шепчет тихое «спасибо», когда у него сознание готово кричать от радости.       — Тэхён-ши, а мы будем заниматься в студии? Ну, здесь? Всё-таки это ведь допол…       — Во-первых, можешь называть меня «хён», — перебивает его старший, — а во-вторых, студия по поздним вечерам уже закрыта. Будешь приезжать ко мне домой, если ты, конечно, не против, — Чонгук кивает в знак согласия, а Тэхён пишет на маленьком листочке бумаги аккуратным почерком свой адрес и номер телефона, а затем передает в руки Чонгуку.       В эту ночь Чонгук почти не сомкнул глаз, потому что это просто неописуемое чувство любви не покидало его. Он хотел творить прямо по среди ночи, ведь вдохновения было куча. Тэхён был личной музой для Чонгука. Лишь только увидев его, он на бумаге изображал то, к чему считал, что не способен, бездарен к этому. Но Тэхён заставлял верить в обратное.                     

***

***

***

                           Дома у Тэхёна самая настоящая творческая лаборатория. Тэ встречает Чонгука в растянутой белой майке и джинсовых шортах до колен. Чонгук зависает, разглядывая те самые колени, а потом взглядом цепляется за ключицы и уже в который раз умирает из-за красоты Тэхёна. Ким предлагает младшему чай, но тот отказывается и говорит, что лучше выпьет его после того, как они позанимаются. Тэхён кивает, соглашаясь со словами Гука, и просит его проследовать за ним. В кабинете Тэхёна, где висят множество его картин, уже стоит мольберт с чистым холстом. Чонгук подходит к нему, а Тэ встает на подиум, смущенно улыбается, когда стягивает с себя белую футболку, а затем и шорты. Чонгук старается спрятать заинтересованный взгляд, да хотя бы вот на картины посмотреть, но все равно пялится на почти голое тело перед ним, вдыхая жадно воздух. Тэхён теперь уже стоит перед ним совершенно обнажённый, прикрывает своё достоинство, а Чонгук старается сдерживать свои желания, ведь он пришел сюда набираться опыта в рисовании, а не в сексуальной жизни. Но когда с тобой в одной комнате находится такой Тэхён, думать только о работе — очень сложно. Чонгук просит Тэхёна принять какую-либо позу и убрать руки. Когда же Ким выполняет все просьбы младшего, Чонгук жалеет, что согласился на предложение Тэхёна побыть для него натурщиком.       Тэхёна нужно запретить. Он чёртово произведение искусства, которое действительно хочется попробовать на вкус. Чонгук сначала предельно точно разглядывает старшего, запоминая все изгибы тела, а потом, взяв в руки карандаш, начинает делать тонкие, почти невидимые линии. Тэхён стоит послушно, не двигается, лишь только дышит. А ведь проходит уже целый час работы. На холсте — зарисовка Тэхёна в полный рост, очерчены места рук и ног, слегка прорисованы глаза и губы. Чонгук встает со своего места, подходит к Тэ и легонько касается его руки, слегка ее опуская.       — Мы можем немного передохнуть. Наверное, у тебя уже мышцы болят, да и у меня глаза немного устали, — Чонгук продолжает держать парня за руку, а Тэхён спускается с подставки, оглядывая комнату в поисках своей футболки.       Чонгук облизывает свои сухие губы и неожиданно сам для себя приближается к старшему, прикасаясь губами к спине Тэхёна. Светловолосый немного вздрагивает от этих прикосновений, а потом поворачивается к Чонгуку лицом, смотря прямо в глаза. Чонгук перемещает свои руки на талию, притягивает ближе, слыша, как сердце вот-вот выскочит из груди, и, максимально приблизившись к лицу парня, накрывает его губы своими. Целует не спеша, нежно, но чувственно. Тэхён обвивает его шею руками, раскрывает ротик и позволяет языку Гука хозяйничать в чужом рту. Чонгука ведет от такой близости: он начинает целовать более страстно, ладонями спускается ниже, к пояснице, а потом осторожными движениями начинает сжимать попку старшего. Ким от неожиданности прикусывает губу Чонгуку, а тот шипит, недовольно отрываясь от манящих губ. Чонгук берёт Тэхёна за руку, идет с ним к темно-коричневому кожаному дивану, укладывает Тэ на спину, а сам нависает сверху.       — Какой же ты великолепный, — целует в щёку, нежно касаясь горячими и искусанными губами нежной кожи, — красивый, — касание губами шеи. Тэхён вытягивает её и позволяет Чонгуку буквально зацеловывать на ней каждый миллиметр, — превосходный, — целует в ярёмную впадинку, а затем влажным языком ведёт по ключицам, тут же покрывая следом горячими поцелуями. Тэхён выгибается в спине, прикрывает глаза и облизывает сухие губы кончиком языка. Чонгук исследует прекрасное тело и не может поверить в реальность происходящего. — Ты такой нереальный, — продолжает дальше засыпать юношу комплиментами и снова целует, только в этот раз около ареолы. Чонгук вытаскивает кончик языка и предельно осторожно касается соска, тут же его облизывая по кругу, слегка смыкает зубы, нежно покусывая, а потом снова облизывает. Тэхён сильно прикусывает себе нижнюю губу, чтобы не простонать в голос. Он тяжело дышит, раскрывает рот и начинает жадно хватать воздух. Старший вытягивается по струнке, когда Чонгук сначала касается холодными длинными пальцами ребер, обтянутых бронзовой кожей, затем ведет ими в сторону, а потом очерчивает еле выделяющиеся кубики пресса. Чонгук наклоняет голову и языком ведет влажную дорожку от грудной клетки к низу живота, выдыхая чуть слышимое: — идеальный, — а потом снова целует своими горячими и слегка пухлыми губами.       Младший продолжает пальчиками вести по нагому телу Тэхёна, спускается к бедрам, а потом, немного отстраняясь, нависает сверху, опираясь ладонями о кожаную поверхность дивана, и начинает разглядывать Тэхёна. Он видит в глазах старшего толику возбуждения, потом скользит взглядом по скулам, а затем — задерживается на губах, наслаждаясь тем, как сексуально Тэхён их закусывает. Чонгук приподнимается, стягивает с себя мешающуюся толстовку, и как только он в ней не спарился за все это время, затем привстает с дивана, снимая с себя оставшиеся вещи. Тэхён смотрит на него, не отрываясь, смачивает снова краешком языка сухие губы и захлебывается переполняющими его чувствами.       — Ты сам нереально красивый, Чонгук-и, — произносит томным бархатным тембром голоса, оглядывая подкаченное тело Чонгука, и тяжело выдыхает, когда Чонгук снова оказывается рядом и нависает сверху.       Младший смотрит с нежностью и любовью в глазах, чтобы Тэхён смог увидеть всю глубину чувств к нему, всё то, что испытывает Гук.       — Ты прекрасный, Тэхён-и. Я схожу с ума. Ты не человек, — младший произносит всё это в ухо, шепчет с ласковой интонацией, а потом губами касается мочки, играясь с ней языком.       Тэхён резко хватает Гука за плечи, перед этим раздвигая свои ножки, тянет его на себя, укладывая на грудную клетку. Чонгук чувствует, как сильно возбужден старший, как тяжело он дышит, и как в глазах читается желание потонуть в этом сумасшествии ещё сильнее. Чонгук целует, куда дотягивается: в кончик носа, в уголок губ, под подбородком, чмокает губки, а потом в висок. Тэхёна уже потрясывает, потому что он не такой терпеливый и сдержанный, как Чонгук. Он более эмоционален, поэтому сейчас борется с собой, чтобы самому не накинуться на Чонгука и не расцеловать его всего. Младший снова отстраняется от Тэ, сильно закусывает свои губы, когда разглядывает возбуждение парня, а потом опускается ниже, находясь на уровне Тэхёнова живота. Он раскрывает ножки Тэ еще шире, наклоняется и очень нежно начинает выцеловывать кожу на внутренней стороне бедра. Тэхён шумно вдыхает воздух, жмурит глаза, а потом еле слышно поскуливает от возбуждения, а Чонгук мысленно умирает. Он, кажется, сам сейчас на грани и готов сорваться, но обещал самому себе, что сегодня все будет мягко и чувственно, ведь хочется помучить Тэхёна, возбудить до предела, а потом наслаждиться нотками удовольствия и умереть от переполняющих чувств. Чонгук тяжело вздыхает, потому что понимает, что сейчас произойдет, и что их отношения «учитель-ученик» перейдут в новую стадию — «любовники».       — Там… на столе… Возьми крем для рук, — смущенно произносит Тэхён, а Чонгук сначала не понимает, к чему это, а потом, быстро сориентируясь, берёт тюбик в руки.       Выдавливает крем на руки, смазывает свои пальцы и снова придвигается к Тэхёну. Старший лежит, прикрыв красное от смущения лицо рукой, и ждет действий от Чонгука. Брюнет осторожно приближается указательным пальчиком к сфинктеру, надавливает и осторожно входит на одну фалангу, параллельно успокаивающе поглаживает Тэ по бедру. Тэ прикусывает губу и жмурит глаза, а Чонгук проталкивается дальше и вводит палец до конца, останавливаясь и давая Тэхёну привыкнуть.       — Котёнок, расслабься, — мягко произносит Чонгук и дожидается, когда Тэ выполняет его просьбу. Гук начинает двигать пальчиком не спеша, немного его крутит из стороны в сторону, а потом проталкивает ещё один, на что Тэ шипит и пытается соскользнуть. — Хэй, доверься мне. Я буду осторожен, — проводит свободной рукой по нежной коже щеки, большим пальцем касается нижней губы, а потом улыбается.       Тэхён послушно затихает, успокаивается и дает Чонгуку проталкивать пальцы дальше. Младший, к тому времени, уже двумя пальцами растягивает анус старшего, оглаживая эластичные стеночки, и затем добавляет третий. Тэхён сначала снова сжимается, а потом расслабляется и не замечает, как начинает насаживаться на пальцы самостоятельно. Чонгук пока немного ускоряет движение, держа себя в руках, чтобы не сделать больно и неприятно светловолосому. Когда же Чонгук немного меняет угол проникновения и чуть убыстряет темп, Тэхён выгибается и всхлипывает:       — Господи, ещё… Там… Просто… Агрх, — и валится на спину обратно.       Чонгук понимает, что задел подушечками пальцев чувствительную железу. Он осторожно вытаскивает пальцы, а Тэхён разочарованно выдыхает воздух. Чон снова берёт в руки крем для рук, выдавливает белую кашицеобразную жижу себе на ладонь и проводит ей по своему возбужденному члену. Он пристраивается между ножками Тэхёна, приставляет головку члена к дырочке и не спеша вводит пока только её, затем останавливается. Чонгук немного шипит, ведь стенки ануса плотно обволакивают член и ему, как ни крути, слегка больно. Он снова поглаживает Тэ по бедру, наклоняется и шепчет успокаивающие слова и начинает проталкиваться дальше, входя уже на середину длины. Тэхён продолжает всхлипывать от неприятных ощущений, а Чонгук заботливо убирает взмокшие волосы со лба, а затем целует кончик носа, не спеша проталкиваясь дальше. Когда Чонгук входит до основания, Тэ совсем привыкает к слегка болезненным ощущениям, и сам начинается подмахивать бедрами, двигая ими навстречу Чонгуку. Чон шипит сквозь зубы, наклоняется к Тэхёну и неожиданно кусает того за плечо, оставляя тут же покрасневший след от своих зубов, а потом начинает его зализывать. Он ускоряет темп, входит плавно, но метко, задевая головкой простату. Тэхён откидывает голову, открывая доступ к своей длинной шее, чем и пользуется Чонгук. Он продолжает ускорять свои движения, втрахивая Тэхёна в кожаный диван, а сам предельно нежно целует кожу на шее, а потом засасывает, оставляя на бронзовой коже маленькие красно-бордовые засосы. Тэ давно стонет в голос от удовольствия и эйфории чувств, его просто разрывает на мельчайшие кусочки, когда Чонгук снова начинает целовать его ключицы. Чонгук сходит с ума, задыхается от собственных чувств. Он тянется рукой к возбуждённому члену старшего, накрывает его ладонью и начинает надрачивать в такт своим толчкам. Тэхён уже закатывает глаза, мечется и извивается под Чонгуком, обнимает за шею, а потом ладонями спускается к широкой спине младшего, тут же царапая её, когда Чонгук толкается особенно глубоко. Тэхён срывает голос, хрипит и, кажется, скоро вообще сознание потеряет от этого взрыва чувств.       — Я… сейчас… Гук-и-и-и, — тянет старший, и его просто настолько сильно выгибает в спине, что Чонгук слышит хруст позвонков, а потом чувствует, как стенки ануса плотно сжимают его член.       Чон пробует ещё несколько раз протолкнуться, шипя себе что-то под нос, но не выдерживает такой пытки, уплывая в сладкую негу следом за старшим.       — Прекрасный, — произносит Чонгук, а затем улыбается, когда разглядывает удовлетворённого и слишком измученного Тэхёна после оргазма.       Старший пытается восстановить сбитое дыхание, облизывает сухие и искусанные губы и прикрывает глаза, стараясь переварить то, что сейчас между ними произошло. Чонгук укладывается рядом и понимает, что на этом диване вдвоем нормально улечься — просто нереально. Чонгук в итоге спокойно устраивается на диване, укладывает Тэхёна на себя и накрывает его своей тёплой толстовкой. Тэхён жмётся к нему сильнее, обнимая за талию, и не замечает, как проваливается в сон. Чонгук ладонью поглаживает светлые волосы, размеренно и глубоко дышит, и второй рукой нежно ведет по спине старшего.       идеальное       нереальное       и нечто прекрасное теперь только его.       Чонгук несказанно рад, что отхватил себе такое произведение искусства.                                   

***