Needs

                                  

***

                                         — Чонгук-и, можно я с тобой посплю? — на пороге комнаты стоит взлохмаченный Тэхён, зевая и прикрывая рот ладонью после. — Совершенно не могу сомкнуть глаз. Можно? — Чонгук продолжает молчать, но отодвигает край одеяла, и резко повеселевший Тэ мигом забирается на кровать к Чонгуку и прижимается к нему, крепко обнимая.       Они дружат больше трёх лет, и такое поведение со стороны Тэхёна — норма, Чонгук даже привык к выходкам странного хёна и позволял ему делать просто всё. Тэхён же причмокивает пухлыми губами во сне, укладывает свою голову на грудь Чонгука и впервые за неделю наконец спит спокойным и крепким сном, чего не скажешь о младшем. Дни, когда Ким приходил ночевать в их с лидером комнату, были сущим адом для младшего, ибо Тэ ужасно спит, на самом деле: то постоянно ворочается, то скинет на Чона все свои конечности, то начнёт вещать новости о космосе и лунных кроликах. Но, в целом, Чонгуку не это даже мешало, а то, что Тэ был настолько близко, жался к нему своим разгорячённым телом и иногда губами касался его, Гука, кожи. Обжигало и распространялось патокой по всему телу. Тэхён необъяснимый и непонятный, к нему нужно найти подход, принять и смириться, что, собственно, и сделал Чонгук, наплевав на все загоны своего инопланетного хёна. Они правда были близки, и запрещать светловолосому обнимать себя и делать чуточку больше, чем просто друзья, он не мог.       Но парочку вещей всё-таки в Тэхёне бесили: например, его дружелюбность и любвеобилие. Тэхён самый настоящий тактильный маньяк и дня не может прожить без прикосновений. Поэтому каждый раз при удобном случае он беззаботно вис на шее Хосока, дурачился с Чимином, докучал Юнги, отшучиваясь тупыми шуточками, вызывался помогать Джину с домашними делами, а вечерами зависал у Намджуна в звукозаписывающей студии, слушая философские рассказы. Чонгука обижало, что его хён приходил к нему лишь тогда, когда старшему плохо спалось. Просто надо смириться, — сам себя успокаивал парень.       — О, макнэ, ну-ка подвинься, хён полежит с тобой, — из дум Чонгука вывел голос Чимина, который норовил сейчас лечь прямо под бок к младшему.       Чонгук зыркнул на Пака недовольным взглядом.       — Нет, Чимин. Я не люблю, когда со мной кто-то лежит, — сказал, как отрезал Гук.       Чимин надул губы, тихо пробурчал себе под нос: «Ну я же твой хён, совсем уже страх потерял», но исчез с дивана и присел на пол, продолжая до сих пор обижаться.       Чонгук только прикрыл глаза, чтобы продолжить нить своего глубокого рассуждения, как на пороге послышался знакомый бархатный голос и радостные вопли.       — Чонгук-и-и-и, — раз и Тэхён уже лежит на мелком, придавливая его к дивану своим весом.       Чимин цокает языком, потому что видит, как Чон приобнимает Тэ и позволяет уложиться рядом с собой. И вот так всегда: младшие веселятся, а Чимина с собой не берут, хоть бы кто пожалел беднягу.       — Эу, костлявое недоразумение из Тэгу, ты мелкого раздавишь, — хрипит после сна Юнги, потягивается, задирая руки вверх, и, широко раскрыв рот, зевает.       На дворе уже почти час дня, а ленивый камушек, наслаждаясь выходным днём, только проснулся. Хосок, что проходил мимо гостиной, улыбнулся сонному Юнги, подошёл ближе и положил подбородок на плечо, тихо прошептав на ушко: «Доброе утро, хённим», а затем, незаметно для остальных, быстро чмокнул в макушку и скрылся на кухню заваривать себе и Юну крепкий чай.       Тэхён продолжал лежать рядом с Чонгуком, тыкаясь кончиком носа в изгиб шеи и тяжело выдыхая воздух. На самом деле, тяжко находиться рядом с макнэ, но это большой секрет. Тэ давно заметил, как Чонгук изменился, повзрослел и возмужал. На брюнета стали чаще заглядываться, а Тэ из-за этого стал нервничать ещё больше — до сих пор думает, что Чонгук променяет общение с ним на отношения с какой-нибудь несуразной девчонкой.       Но Чонгука сейчас отношения совершенно не интересовали: график был забит настолько, что у них времени на здоровый сон не было, какие мутки с тёлочками, о чём вы? Так что за это Тэхён мог не переживать.       Достаточно належавшись с Чонгуком, Тэ поднимается и пулей летит за Хосоком, ведь хён стащил с кухни вкусняшки, а помочь было первой необходимостью для КимТэ. Нет, Чонгук не хочет вкусняшек, он решает проследить, что именно будет вытворять Тэхён, поэтому привстаёт с дивана и отправляется в комнату к старшим, лениво шаркая по полу и медленно переступая ногами. Подойдя к двери, Чонгук тяжело вздыхает, потому что Тэхён в который раз лезет обниматься к Хосоку, прижимается и выклянчивает сладости, мило выпячивая нижнюю губу и строя кошачьи глазки из Шрека. Хоупи сдаётся под натиском такой милоты, треплет Тэ по светлым волосам и отдаёт часть сладостей, а довольный Тэхён, как кот, наевшийся сметаны, с миской в руках идёт в гостиную, но Чонгука уже там не находит, ибо тот заперся в комнате и рассуждал о тленности всего мира.                     

__________

                           Тэхён понимает, что что-то не так, когда Чонгук прекращает обращать на него внимание, когда не ищет взглядом в толпе и не вертится около. Чонгук вообще сторонится его и больше времени проводит с Юнги и Хосоком, обсуждая какие-то там свои проблемы. Тэхён начинает копаться в своём сознании, а не обидел ли он младшего, но, в итоге, ответа на этот вопрос так и не находит. Он вечером созванивается с Минхо-сонбэ и договаривается о встрече, даже не замечая на себе пристального и зловещего взгляда Чонгука, который был готов испепелить старшего на месте. Тэ просто решает, что Чонгук устал и ему нужно отдохнуть, поэтому без замедления собирается и отправляется на встречу с Мином. Чонгук делает вид, что ему всё равно, но у него под ложечкой сосёт чувство, будто его променяли, нашли замену и выбросили за ненадобностью.       Весь вечер Чон старательно думал о левых темах, не касающих Тэхёна, но всё равно, рано или поздно, все мысли были заняты инопланетным хёном: где он, что делает, хорошо ли там ему с Минхо? Эта чёртова дружеская ревность Чонгука когда-нибудь погубит, честное слово.       Не успел Тэхён появиться на пороге общежития, как Чонгук тут же хватает его за руку и тащит к себе в комнату, пока лидер снова торчит в студии.       — Ну что, всё было потрясно, да, Тэхён?       Тэхёну явно не нравится тон макнэ, ибо тот будто желчью плюётся, выговаривая эти слова. Тяжело дышит и туго соображает ещё, плюс ко всему. Тэхён пятится назад и спотыкается о разбросанные вещи на полу, тут же валясь на кровать. Чонгук зря время не теряет и наваливается сверху.       — Отвечай, хён, — смягчает тон и произносит обращение прямо рядом с ухом. Тэхён сглатывает вязкую слюну и тяжело вздыхает.       — Ну… — теряется старший, стараясь подобрать слова, — мне понравилось. Мы были в кафе, и Минхо-хённим угостил меня. Мы весело провели…время… — к концу рассказа старший тушуется из-за слишком пронзительного взгляда Гука.       — Чем я хуже него, Тэ? Объясни мне, чем?       Чонгук слишком близко к лицу старшего, смотрит прямо в глаза и ищет в них ответы на свои вопросы и догадки. Тэхён непонимающе глядит в ответ, хмурит брови и пытается узреть смысл в речах макнэ.       — Что? Что ты несёшь? Вас же нельзя сравнивать, вы совершенно разные, Гук-и, — совсем тихо, боясь раззадорить хищника ещё сильнее.       Чонгук тяжелее выдыхает воздух, у него венка пульсирует на шее и глаза заполняются пугающей чернотой.       — Не позволю тебе ни с кем гулять, ты меня понял? — надменно, даже агрессивно произносит Чонгук и не слышит, как только что проскулил Тэхён и как сжался от этих слов.       У старшего ведь, правда, от речей Гука прошлась волна мурашек по коже. Чон всегда был собственником, об этом Ким знал, но чтобы так заявлять свои права на друга — слишком. Хотя, слишком будет следующая фраза Чонгука:       — Ты — мой, Тэхён-и. Я не позволю тебе обниматься с кем-то ещё.       Но вместо того, чтобы пугаться интонации младшего, Тэхён расплывается в довольной улыбке и смотрит нежным взглядом на Чонгука. Тот же совершенно не понимает смену настроения своего хёна и удивлённо пялится на него.       — Ты чего лыбу давишь, эй?       Вопрос остаётся без ответа.       — Чонгук, ты серьёзно? Да это же ревность в тебе говорит! Обалдеть! Ты меня ревнуешь?       Тэхён даже привстаёт и присаживается на кровать, в то время как Чонгук, обескураженный таким заявлением, произносит жёсткое «нет», а затем покидает комнату, давая время Тэхёну уйти к себе. Ким же просто пулей выскакивает следом за Гуки, но не находит его ни в одной из комнат, и в поникшем настроении идёт к себе и валится на кровать, не переставая думать о сказанных ему словах Чона.                     

***

***

***

                           Тэхёну снова не спится, поэтому он по старой доброй традиции решает проскользнуть в комнату к мелкому и там как следует предаться сладостному сну. Осторожно приоткрывает дверь, откидывает одеяло и обнимает Чонгука, лежавшего на правом боку, со спины. Лбом утыкается о широкую спину и, блаженно прикрыв глаза, засыпает с улыбкой на лице.       Просыпается Тэ глубокой ночью от того, что ему дико жарко: он лежит в объятиях Чонгука, голова покоится на его груди, а сам Тэ обвивает всеми своими конечностями тело младшего. Вдыхает воздух и сходит с ума: Чонгук невероятный. Так изменился с момента их первой встречи, так повзрослел.       — Ах, Чонгук-и, ты так возмужал, — тихо шепчет Тэ и невесомо касается губами разгорячённой кожи под ключицей. — Мой мужчина, — произносит нежно, продолжая покрывать грудную клетку брюнета тягучими поцелуями, не заботясь о том, что Чон может и не спать вовсе.       Тэхён увлекается, продолжая целовать младшего, дуреет от его естественного запаха и забывается настолько, что засасывает нежную кожицу и оставляет после красный след, тихо матерясь себе под нос.       — Ну и идиот же я, Господи. На кой чёрт не смог устоять?! — корил себя Тэхён, явно не ожидавший, что поддастся воле эмоций.       Он спешно отворачивается на другой бок и старается заснуть, ведь рядом лежит такой Чонгук, а думы о том, как сильно хочется провести ладонью по рельефному прессу Гука возникают всё чаще. Но, на удивление, Хён быстро засыпает и утыкается лицом в подушку, тут же причмокивая во сне и о чём-то разговаривая.       Тэхён разлипает глаза и чувствует крепкую накачанную грудь своей спиной: Чонгук взаправду обнимает его, хоть и не делал этого раньше, а его ладонь преспокойно лежит на бедре у старшего. Тэ расплывается в коварной улыбке, поднимает голову, поворачивается лицом к младшему и нежно и мягко касается губами мочки уха, сладко шепча: «Гук-и, Чонгук-и». Тэхён продолжает соблазнять этим младшего, сам того не зная, целует ушную раковину и постоянно повторяет имя Гука, а тому совсем плохо: вместо мозгов липкая каша, а утренняя проблема в виде вставшего члена усугубляет ситуацию, реагируя на соблазнительный шёпот старшего неправильно. Тэхён прикрывает глаза, продолжает выцеловывать ухо младшего и выдыхать горячий воздух, постоянно проводя кончиком языка по мочке.       Чонгук подрывается очень резко, так, что Тэхён почти валится с кровати. Чонгук хлопает дверью в ванной комнате, а старший, до сих пор ничего не понимая, встаёт и направляется следом — ведь Чонгук никогда не закрывает дверь на замок. Приоткрыв дверь, Тэхён видит, как макнэ стоит в душевой кабине, весь такой напряжённый и…водит ладонью по вставшему члену, сильно жмуря при этом глаза.       — Агрх… будь проклят этот день…а-а-ах, — выстанывает Чонгук, резче водя ладонью, а затем большим пальцем надавливая на головку. — Хё-о-он, — прикусывает губу и тяжело дышит, запрокинув голову назад, наслаждаясь каплями тёплой воды, что льются сверху.       — Т-т-т… Тэ… Тэх-хё-о-о-н-и-и…а-аргрп, — под стоны имени своего странного хёна Чонгук феерично кончает, пачкая руки в сперме, а затем подносит их к воде и тут же смывает следы.       Тэхён стоит, не двигаясь, переваривая только что увиденную картину, тяжело сглатывает и старается свалить с ванной, желая остаться незамеченным. Неслышно прикрывает дверь и ретируется обратно в комнату — теперь точно размышлять над информацией.                     

_____

                           На следующий день Тэхёну было стыдно смотреть в глаза Чонгуку, да и вообще смотреть на младшего сейчас не самый лучший вариант. В голове отчётливо воссоздавался стон своего имени и плавное движение ладони по напряжённому члену. Чонгук нереальный. Особенно когда возбуждён. Ви пытается выкинуть голос макнэ из головы, забыть картинку наливного члена перед глазами — но ни черта не получается. Одно присутствие Чона выбивает старшего из колеи, и Тэхён, поджав губы, решает, что сегодня будет спать в своей комнате. И пусть сна не будет, но к Чонгуку он больше не пойдёт. После всего точно. Хотя, надо сказать, что Ким тот ещё врунишка: ему льстит, что младший возбудился от тех его поцелуев, от поглаживаний, Ви нравится, как стонал Чонгук его имя, водя ладонью по члену, светловолосый, правда, получает от этого кайф, но осознать всё это — страшно.       Осознать, что хочешь Чон-грёбанного-Чонгука.       Хочешь не просто Чонгука, а его член.       И желательно в себе.       Тэхён кивает головой в разные стороны, стараясь избавиться от наваждения, но чёртов Чонгук садится рядом, улыбается невинно, хотя во взгляде читается такое дикое желание и страсть, что Тэхёну становится моментально плохо. Чонгук жадно пьёт воду, потому что в общежитие жарко, потому что он только что с тренажёрного зала. Кадык двигается вверх от каждого глотка, а светловолосый провожает голодным взглядом каплю воды, что стекает к адамову яблоку. Терпение лопается: Тэхён поднимается с пола, тяжело дышит и прямиком сбегает к себе в комнату, оставляя обескураженных одногруппников смотреть непонятливым взглядом ему в след.       — Чего это с ним? — спрашивает Юнги, прислоняясь головой к груди Хосока.       Чон тепло улыбается, обвивает руками худое тело, слегла наклоняет голову и начинает что-то шептать на ушко, отчего Юнги не скрывает на лице блаженную улыбку, прикрывает глаза и наслаждается мелодичной речью Хосока.       — Помехи, видимо. Приём из космоса плохо работает, — отшучивается Чонгук.       Но именно он знает истинную причину. Ну, как ему не знать, ведь рядом сидел, видел краем глаза, как хён тяжело дышал, пялясь на него, как сглатывал вязкую слюну и пытался скрыть стояк. Чон — глазастый парень, особенно в отношении к Тэхёну. А теперь сидит с довольной улыбкой на лице и ждёт ночи, ведь отомстить за оставленный засос Хёну ой как хочется.                     

____________

                           Тэхён пришёл в комнату, завалился на свою кровать, что-то пыхтя на своём инопланетном, уткнулся лицом в мягкую подушку и не заметил, как провалился в царство Морфея. Намджун вечером шепнул Чонгуку сегодня идти ночевать в комнату Тэхёна, Чимина и Хосока, ибо он заберёт Хоупа к себе — нужно поработать над сайфером. Чонгук доброжелательно улыбнулся, покивал головой, зашёл в их с лидером комнату, захватил подушку, а затем отправился к хёнам.       Осторожно положил вещи на кровать Хосока, и, подцепив взглядом сонную фигуру хёна, нежно улыбнулся, а затем ухмыльнулся — кровати стояли на безбожно маленьком расстоянии друг от друга, что, возможно, ночью можно протянуть руку и коснуться горячего и спящего Ви.       Когда уже наступил отбой, Чонгук завалился на кровать, прикрыл глаза и замертво отключился, ибо за этот день он очень сильно измотался. Тэхён изредка ворочался, стараясь найти место поудобней, то раскрывал одеяло, то накрывался снова, но крепкий сон не желал его посещать. Проснувшись посреди ночи, Ви привстал с кровати и обнаружил на соседней слишком довольную рожу Чонгука. Прикусив губу, Тэ почувствовал, как его снова повело: будто вся их комната пропахла Чонгуком, и от этого хотелось лезть на стены. Вдохнув глубоко воздух в легкие, Тэхён почувствовал, как начал возбуждаться, потому что перед глазами снова та картина, где Чонгук надрачивает себе и выстанывает имя Ви. Тэхён откидывает одеяло, стягивает с себя пижамные шорты, левой рукой ныряет под матрац, выуживая оттуда фаллоимитатор средних размеров и смазку с клубничным запахом. Осторожно выдавливает жидкость себе на пальцы, прикусывает губы, а затем осторожными движениями начинает скользить в сфинктер, вводя по одному пальцу. Тэ жмурит глаза, тяжело дышит, стараясь не издать и единого звука, чтобы не быть, не дай Бог, обнаруженным за таким интересным делом. Раздвигает стройные ножки шире, запрокидывает голову и играется с собой уже тремя пальцами. Второй рукой касается своего члена, проводя ладонью по всей длине, надавливает большим пальцем и тихо-тихо, почти не слышно, выстанывает: «Г-гуки-и-и…»       Тэ вытаскивает пальцы из своего горячего нутра, вновь берёт в руки смазку, выдавливая её себе на ладонь, и распределяет субстанцию на силиконовом члене фиолетового цвета. Отбрасывает тюбик в сторону, а затем приставляет головку к разработанной дырке и погружает сразу игрушку до основания. Запрокидывает голову, прикусывает губы в кровь, продолжая надрачивать себе, параллельно трахая себя фаллоимитатором.       Чонгук просыпается посреди ночи от дикого сушняка, подозрительно хлюпающих звуков и еле слышимых полустонов. Приоткрыв один глаз, макнэ чуть воздухом не давится. Его милый и странный хён трахает себя игрушечным членом и шепчет, мать твою, имя Чонгука. У брюнета перед глазами пелена возбуждения, сердце ходуном ходит, а сон как рукой сняло. Он открывает глаза шире и старается смотреть на то, как активно и крышесносно Тэхён вгоняет в себя фаллоимитатор и как ласкает второй рукой свой стоящий член. Во рту и так было сухо, а теперь хуже просто некуда. Чонгук раскрывает рот, старается дышать ровно и не спалить себя. Осторожно тянется рукой к своему паху и, закусив губу, рукой проскальзывает в боксеры, тут же обхватывая пальцами ствол возбуждённого члена.       Очень умно, Чон Чонгук — надрачивать себе, пока твой любимый дурашка и милашка хён трахает себя чёртовой игрушкой и выстанывает твоё имя. Неплохо, да?       Чонгук подстраивается под движение рук Тэхёна, сильнее смыкает пальцы на члене и сам закидывает голову назад, не в силах выдержать этого сумасшествия. Тэхён продолжает играться с собой, резко вгоняя силиконовый член до основания, весь сжимается и поскуливает, когда волна наслаждения накрывает его. Чонгук слышит сдавленные стоны старшего вперемешку со своим именем, кончает следом и прикрывает блаженно веки, ловя кайф от всей ситуации. Получение желаемой разрядки и сладостная нега после умиротворяют юношу, и Чонгук засыпает спокойным, но таким ужасно влажным и пошлым сном, ведь именно Тэхён главный их герой, развратный и до одури сексуальный, с виляющим задом и пробочкой в виде кошачьего хвоста, с ошейником и прочей утварью.       Дерьмо, — подумал бы Чонгук, если был в состоянии думать, — но такое дрочное, что хотелось воплотить сны в явь.       Утром по всему общежитию стоит ор от Намджуна, и Чонгук вскакивает по стойке смирно, цепляясь взглядом за совсем не выспавшегося Тэхёна: тот слишком помятый, волосы растрёпаны и глазки красные, но Чонгуку всё нравится. Он замечает, как хён быстро натягивает на себя пижамные шорты и пулей рвётся в ванную, пока её не успели занять. Чонгук не соображает, что делает, но быстро отправляется следом.       И как только оказывается внутри ванной комнаты, закрывает дверь за замок, чтобы наверняка никто не зашёл. Тэхён стоит перед ним спиной, стягивает с себя эти самые шорты, светя своей аппетитной пятой точкой. Чонгук сглатывает, чувствует, как начинает возбуждаться, а затем резко дергает Тэ на себя, после укладывает животом на поверхность стиральной машинки.       — Котёнок решил поиграть со своим хозяином? — шепчет Чонгук, рукой тянется к кнопкам и включает машинку, чтобы остальные не слышали того, что будет происходить здесь чуточку позже. — Не хорошо играться с собой, Тэхён-и.       Чонгук наваливается на голого и сбитого с толка Тэхёна так, что тот своими ягодицами ощущает немалый стояк Чонгука, дёргается, но потом затихает, когда чувствует мягкие поглаживания на своих ягодицах. А затем резкий шлепок, а потом ещё один. Тэхён затыкает себе рот ладонью, аритмично дышит и поскуливает, потому что нравится. Это так правильно — ощущать ладонь Чонгука на своей заднице, так правильно сейчас получать шлепки от младшего и чувствовать, как тот возбуждён и жаждет его, старшего.       Тэхён сам нуждается в Чонгуке, а если ещё точнее, в его члене. Сейчас эти две составляющие просто необходимы Ви.       Чонгук же прекращает шлепки, теперь осторожно ведёт ладонями по покрасневшим участками кожи, наклоняется и целует, покрывая ягодицы и поясницу поцелуями-бабочками. Тэхён выгибается, пытается раствориться в своих ощущениях как сахар в горячем чае, сильнее зажимает себе рот, чувствуя горячую головку у своего входа.       Чонгук входит плавно, почти без каких-либо затруднений, ведь несколькими часами ранее Тэхён отлично себя растянул, и теперь, и правда, не было никаких проблем входить в горячее нутро до основания. Чонгук снова наваливается на него, ускоряя при этом темп, покрывает поцелуями лопатки, чмокает выпирающие рёбра, а пальцами сильнее сжимает бока, явно оставив после себя парочку синяков — подарок для Тэхёна.       Макнэ резко выходит, разворачивает Тэ к себе лицом, подхватывает под ягодицы и заставляет того умостить их на стиральную машину. Гук раздвигает стройные ножки, вновь приближается к Тэхёну, только в этот раз целует не соблазнительную кожу на плечике, а пухлые и манящие губки старшего. Тэхён жмётся к нему, обнимая за шею, а Чонгук упивается поцелуем, трахая не только в прямом смысле этого слова, но и языком. Чонгук двигает бёдрами быстрее, резче, стараясь войти как можно глубже, продолжает целовать, хозяйничая языком в чужом рту. Стиральная машинка потрясывается от очередного быстрого режима, а Тэ не может нормально сидеть на ней, поэтому Чон подхватывает его и заставляет обвить ногами свою поясницу. Прислоняет его спиной к кафельной стене, продолжает вбиваться в податливое и отзывчивое тело, спускается губами к длинной шее, а затем засасывает карамельную кожу, дурея от её запаха.       Тэхён вкусный, поистине вкусный и желанный мальчик.       Его хочется постоянно, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.       Чонгук нуждается во всём этом, и теперь не может представить своей жизни без такого Тэхёна.       Такого родного сейчас, уставшего от сексуальных игр, но искренне улыбающегося.       Чонгук зависим им, как и Тэхён младшим.       В последний раз толкнувшись глубоко и задев простату, Чонгук изливается прямо внутрь, а Тэхён весь сжимается, громко простонав имя младшего, за что сразу получает шлепок по попке.       Чонгук целует, опускает Тэ, и тот наконец встаёт на ноги, но не может спокойно стоять из-за кружащейся головы и ощущения, что вся земля уходит из-под ног.       Когда дверь ванной открывается, и из неё вываливается довольный и уставший Чонгук, Намджун смиряет его непонятным взглядом и спрашивает прямо:       — Чем вы там занимались?       Чонгук, на секунду замешкавшись, выдавливает из себя:       — Стирали.       Да, браво. Хорошая отмазка. Намджун улыбается до тех пор, пока из ванной не выходит Тэхён, на вид, будто его только что так хорошо вытрахали и после этого забрали душу. Хотя, так и есть. Намджун усмехается, провожая взглядом уставшего Тэхёна, которого Чонгук придерживал за талию и старался от него не отходить.       — Видимо, Тэхёна тоже хорошо «постирали», — сказал Нам, тяжело вздохнув, а затем сам заперся в ванной.       Ну, на самом деле, их «стирали» слышало всё общежитие, а эти двое делают вид, что ничего не было.       Дети, ей богу, — думает Джун, но ругать он их, разумеется, не будет.       Это уже другая история.                                   

***