Даже не пытайся сопротивляться

— Сегодня встреча со спонсорами, постарайся, пожалуйста, вести себя посдержаннее, придут большие кошельки, — просит Разумовский и параллельно завязывает галстук чуть трясущимися руками, поглядывая через плечо в зеркало на уже давно одетого стоящего позади Волкова. — Не надо указывать мне, как себя вести, — властным тоном отвечает Волков, впиваясь суровым взглядом в отражение Сергея, и делает пару шагов вперёд, чтобы помочь другу с галстуком: кладёт свои удивительно спокойные тёплые руки поверх заледенелых непослушных серёжиных и ловко перекидывает кончик галстука в изящном воздушном узле. — Спасибо. — Ты без меня никуда, — Олег поправляет плечи пиджака Разумовского и горделиво, по-собственнически смотрит на получившуюся фигурку. — Не смотри на меня так, — Сергей смущается, нехотя улыбаясь и как будто пытаясь быть не таким нарядным. — Я буду смотреть на тебя так, как хочу, — Волков медленно отходит от зеркала, направляясь в сторону двери. Получасовая поездка на такси, и вот они на месте. Разумовский робко проходит в основной зал гигантского здания, где уже собрались спонсоры. Повсюду слышится шуршание деловых разговоров, и, подходя к кружку на вид явно не бедных гостей, Сергей начинает мини-презентацию своего нового проекта. Говорит запинаясь, потея, сжимая руки в кулаках, чтобы не дать волю проклятому страху толпы. Ищет глазами Олега, потому что только его пристальный обволакивающий взгляд способен успокоить дико колотящееся сердце Сергея. «Почему он всегда исчезает тогда, когда так нужен мне?» Разумовский заканчивает со своей речью спонсорам, и, уверенный в провале, уходит в безлюдный угол зала, бросая быстрые взгляды по сторонам в поисках друга. Сергей садится в одно из безвкусных неудобных кресел, стоящих у стены, и с недовольным видом смотрит на проходящих вдалеке “белых воротничков”. Толпа мелькает часто и нудно, отчего Сергей на мгновение прикрывает утомленные глаза, как вдруг сбоку слышит знакомый голос. — Ну что ты за тряпка! Опять ведёшь себя так, будто все тебе что-то должны. Знал бы ты, насколько жалко выглядишь, когда так пресмыкаешься перед этими людьми. — Олег?! Я тебя потерял, где ты был? Я пытался выбить денег на мой новый стартап, твоя моральная поддержка не помешала бы! — Я не собираюсь помогать тебе выпрашивать грязные деньги этих уродов, — Олег агрессивно сплёвывает прямо на пол, демонстративно показывая свое отвращение к происходящему. — Олег, ты чего, нас выгонят! Мне позарез нужны инвесторы сейчас, я уже говорил тебе. Лучше бы пришёл сюда один! — Один?! Да ты без меня и шагу не можешь ступить. Какое жалкое зрелище! Гениальный Сергей Разумовский вынужден идти на сделку с гордостью ради лишней копейки. Ха-ха-ха! Сергей злится от этих несправедливых слов из уст родного человека, резко встаёт и выходит прочь из большого зала, не оглядываясь на Олега. Он идёт быстрым шагом, чуть задыхаясь, то ли от резких движений, то ли от обиды на слова Волкова. Кажется, недалеко от входа в зал он видел небольшой бар: бокал шампанского сейчас явно не был бы лишним. Нужно успокоить нервы, разгрузить голову, отвлечься. Сергей просит безучастного бармена налить игристый напиток и опрокидывает бокал залпом, тут же прося суетливым жестом налить ещё. — Думаешь, вино сделает тебя смелее? — опять Волков бесшумными крадущимися шагами, точно пантера, подходит к Разумовскому сзади, оглядывая его искушенным, полным власти взглядом. — Неужели ты не видишь? Я весь на нервах из-за твоих выходок! Неужели так сложно хотя бы раз встать на мою сторону, помочь мне? — Сергей говорит возбужденным тоном, изо всех силах пытаясь сдержать напряженную дрожь в голосе. Он старается не смотреть в сторону Волкова, желая продемонстрировать свое безразличие. Но Олег настойчив. Он встаёт перед барной стойкой рядом с Разумовским, не отводя пристального леденящего взгляда от друга, точно гость, которого явно сюда не приглашали. Волков медленно осматривает полупустую бутылку, надменно оценивая надпись на этикетке. — Даже не угостишь друга, Серёж? — Ты можешь идти домой, Олег, на сегодня угощения закончились. — Правда? Если ты и обижаешься сейчас, то не на меня, нет. Тебе просто тошно от самого себя. Ещё бы! С твоим талантом, с твоими мозгами, стоять и просить милостыню у этих жалких толстосумов! — Замолчи. — Такой светлый ум! Много ли справедливости в том, что те, кому действительно нужны деньги для того, чтобы сделать жизнь людей лучше, вынуждены пресмыкаться перед обнаглевшими богачами, получившими свои состояния на гнилых, лживых основаниях? — Ты просто невыносим! Откуда тебе вообще знать, кто все эти люди, и насколько они гнилые? Ты собирал на каждого досье? — А ты, видимо, просто слепой, раз думаешь иначе. Ну, конечно, ведь твоя жизнь была такой лёгкой и беззаботной! Откуда такая вера в людей, Серёж? Не эти ли люди издевались над тобой в детдоме? Не они ли срывали на тебе свою безжалостную злобу? Ты забываешь свое прошлое. — Что ты от меня хочешь, чёрт возьми? Что? Я работал над этим проектом последние несколько лет, чтобы пустить все труды коту под хвост из-за твоего глупого снобизма? — Глупого снобизма!? Ха-ха-ха! Ты просто смешон в своей попытке сделать вид, что все идёт как надо, что мир не сошёл с ума, что вся эта протухшая насквозь “элита” и правда заслуживает того, чтобы к ним шли с протянутой рукой. Только посмотри на себя! Всего лишь неоправданная надежда своих родителей. Ах, да… Никому не нужная неоправданная надежда — так жалок в своём бессильи, в своём одиночестве, да без меня ты просто пустое место! Разумовский больше не может выносить этих слов. Его лицо наливается краской гнева, губы и брови сжимаются от клокочущей внутри злости, и он оказывается не в состоянии продолжать эту вербальную перепалку. Звонкая пощёчина разбивает нижнюю губу Олега в кровь. Удар настолько мощный, что шея Волкова чуть хрустит под натиском неожиданно сильной руки Разумовского. Олег осознает удар, медленно принимает свое прежнее положение, снова впиваясь глазами в выведенного из себя Сергея, касается разбитой губы и, видя бордовую кровь на своих пальцах, едва заметно ухмыляется, будто говоря: «вот так с этими жалкими уродами и надо». Сергей ошеломлен тем, что оказался способен на такое. Он в тревоге оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто не видел, как он только что ударил своего компаньона, и, абсолютно растерянный и пораженный реакцией Олега — спокойной и по-ненормальному радостной — убирается прочь. Пара лестничных пролётов, кажется, где-то слева была уборная. «Боже, да что со мной? Что со мной такое? Дыши, Серёжа, дыши. Надо умыться, надо привести себя в порядок», — мысли проносятся сумбурно, перед глазами едва разборчивая пелена. Значок "М", дверная ручка, раковина. Разумовский на полный кран включает резкий поток ледяной воды, подставляя разгоряченное лицо под живительную струю. Делает пару глотков и ему становится чуть полегче. Он умывается, проводя мокрыми руками по волосам и шее, ослабляет узел галстука до максимума и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, чтобы вдохнуть полной грудью. Кажется, это было каким-то наваждением. Может быть, это был просто полуденный кошмар?.. Сергей бросает мимолетный взгляд в зеркало уборной и видит в отражении неприступного Волкова, который, по всей видимости, пошёл сразу за ним после произошедшего у барной стойки. — Олег, прости, я не знаю, что на меня нашло, ты просто… Ты просто вывел меня, понимаешь?.. Что это там у тебя?.. Волков сжимает в руке ту самую бутылку из мини-бара, опустошенную на пару бокалов Разумовским, и демонстративно выливает на пол туалета остатки её содержимого. — Да что ты делаешь, черт тебя побери! — Сергей не понимает, что происходит, и подозрительно смотрит на Олега, презрительно качая головой в знак неодобрения его действий, — я ухожу отсюда. Доволен? Можешь остаться здесь и продолжать марать полы, если тебе так нравится, — из Сергея вырывается нервный смешок, он смотрит в сторону двери, готовый выйти прочь. — Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому, — говорит Волков своим низким хрипловатым тембром, внезапно делает шаг в сторону двери, защёлкивая ее на замок изнутри, и в одно мгновение приближается к Сергею сзади, нагибая его вперёд. Всё произошло так быстро, что Разумовский не сразу понял, как он оказался прижатым сверху мощным телом Олега. Насильно удерживая серёжин корпус в горизонтальном положении всего одной рукой, намертво схватившейся за нижнюю часть веснушчатой шеи, Волков стягивает брюки Разумовского вниз и прислоняет к оголившемуся заду горлышко бутылки, зажатой в другой руке. — Теперь ты будешь слушаться меня? — Волков продолжает владеть Сергеем, держит его за загривок, вдавливая левую часть лица в край раковины. Он начинает вводить бутылку внутрь, сантиметр за сантиметром. — Теперь ты будешь слушаться меня?! — Волков повторяет тот же вопрос громче, заглушая своим властным тоном стоны Разумовского, хаотично и сдавленно вырывающиеся из его рта от резкой боли, производимой Олегом. — Буду, буду, только отпусти! Перестань! Волков проталкивает горлышко ещё чуть глубже и нагибается прямо к уху Разумовского, грубо дергая за охапку рыжих волос и задирая назад его голову так сильно, что, кажется, будто кадык Разумовского вот-вот пронзит своим остриём кожу на его шее. — Хороший мальчик, — шёпотом проговаривает Олег, прислоняясь к серёжиному уху так близко, что корочка крови на его нижней губе чуть касается мокрой мочки. Волков резко освобождает измученного Сергея от своей мощной, тугой хватки, единым рваным движением вынимая бутылку прочь, так, что из глаз Разумовского начинают сыпаться искры. Он валится на холодный кафельный пол без сил. Бутылка откатывается с неприятным звуком под дверь одной из кабинок. — Олег? Ты где? Олег? — Разумовский из последних сил бросается к двери: замок по-прежнему закрыт изнутри. — Олег! — не-человечески дикий крик вырывается из утомленного тела Разумовского. Он в панике проверяет кабинки, ещё раз толкает закрытую изнутри дверь, и, обезумев от непонимания происходящего, прижимается спиной к холодному углу уборной. Он опускает напуганные глаза вниз и, замечая в своем кулаке что-то яркое, разжимает руку. На ладони лежит клок вырванных рыжих волос.