«subspace»

                                  

***

                                         Серые и хмурые тучи обволакивают голубое небо.       Лёгкий ветерочек усиливается, заставляя русоволосого парня натянуть на голову капюшон толстовки розового цвета. Вокруг какая-то суматоха, все куда-то спешат, хотя мужчина сам не является исключением: выйдя бы он из дома чуточку раньше, сейчас бы не пришлось, сломя голову, нестись к метро. Как назло начинается дождь, а до заветного подземного перехода шагов пятьдесят, если не больше. Молодой человек кутается в мягкую ткань — как ни крути, она, всё-таки, немного да согревает. Зонт в спешке забыт дома, а кепка не надета потому, что этот оттенок розового не подходит к оттенку толстовки.       Когда же русоволосый доходит до заветного перехода, а затем успевает попасть в метро, тяжело выдыхает и присаживается на жёсткое кресло. До его станции примерно минут тридцать, а после ещё пять минут ходьбы до рабочего места.       Позабыв о том, что вещи немного намокли, а внешний вид слегка не соответствует своей должности, мужчина всё равно улыбается уголками губ, оглядывая людей в метро и лишь украдкой вспоминая, что опаздывать ему-то всё же можно! Как ни крути — управляющий.       Выйдя на своей станции, мужчина спешно поднимается на поверхность, заворачивает налево, а уже после мечтательным взглядом оглядывает вывеску на здании. «subspace» — место, где все счастливы и довольны».       Пройдя внутрь ночного клуба, молодой человек со всеми здоровается и широко улыбается, заметив около себя ярко-рыжую макушку.       — Ох, Джин-хён, ты сегодня… не айс.       Рыжеволосый оглядывает мужчину, не переставая при этом улыбаться, а сам русоволосый цокает языком, проходя по коридору дальше и кидая парню:       — На себя бы посмотрел, Хосок-и. Приведи себя в порядок и дуй на сцену, срубать деньжат побольше.       А вот теперь пришёл момент познакомиться: так называемый Джин, известный в кругах бизнесменов, как Ким Сокджин, — управляющий стрип-клубом, в котором просто шикарные, грациозные мальчики, самые лучшие диджеи и, наверное, одна из наиприятнейших атмосфер подобных заведений. Сокджин являлся прямым экземпляром цветочного мальчика, но это ему не помешало в свои двадцать семь лет открыть бизнес такого характера и быть достаточно успешным. Хотя, стоит выразить благодарность особенным спонсорам, которые поддерживают Кима в его начинаниях и тайком от него крутят шашни с молоденькими танцорами.       Одним из таких танцоров является Чон Хосок. Некогда лучший профессиональный танцор в своей академии искусств, он уже как два года работает стриптизёром. Надо отметить, что довольно популярным и очаровательным. Каждый его номер — произведение искусства; и уже любой папик, что пришёл поглазеть на юное и гибкое мальчишечье тело, готов был забрать его к себе и одарить всевозможными подарками: от внушительной пачки денег до любого спорт-кара. Но Хосоку это ни к чему — в свои двадцать четыре он мечтает поднакопить денег и свалить из страны как можно быстрее. Поэтому он и работает у Сокджина: хён платит хорошо, присматривает, строя из себя иногда строгую мамочку, да и просто поддерживает и активно соглашается с идеей съебаться из Кореи в какой-нибудь штат в Америке и жить там припеваючи.       К слову, Хо слушается старшего и заваливается в свою гримёрную, быстро приводя себя в порядок. До его номера пятнадцать минут, и он, несомненно, должен блистать сегодня. Некий бриллиант, который ждёт, чтобы его отшлифовали. Чон поправляет свой сценический костюм, чтобы каждый тоненький ремешок на смуглом теле не вызывал чувство дискомфорта. Затем ещё раз смотрится в зеркало, оглядывая свою накачанную задницу в кожаных мини-шортиках, а уже после следует за кулисы, дожидаясь там своего выхода.       Свет в зале приглушается, по всему помещению разлетается искусственная дымка, и в кромешной тьме на сцену выходит Чон Хосок — воплощение шарма и грации. Он изящно забирается на пилон, прогибается в спине, вися на железном столбе вниз головой. Постепенно включается плавная и эротическая музыка, сцена легко освещается, а гибкое и манящее тело начинает скользить по пилону.       Раз — и рельефные ноги обвивают пилон, делая на нём около пяти поворотов; два — поперечный шпагат, при этом держится только одними руками за пилон, находясь перпендикулярно столбу; три — снова прогиб, а затем лёгкие и соблазнительные движения тазом, при этом ноги раскрываются в стороны, показывая на обозрение слишком идеально накачанные ноги и безбожно короткие шортики, которые еле как скрывают все прелести юного тела. Хосок поворачивается к зрителям спиной, выгибается подобно змее, а после лёгким движением отстёгивает все ремешки, а затем, дразня, стягивает с себя кожаную тряпочку.       Публика заворожённо ахает, старые папики, задыхаясь от собственного возбуждения, через свои смартфоны переводят на счёт клуба финансы, а Хосок наслаждается всеобщим обожанием, поворачивается лицом к публике, представая перед ней во всей красе. Накачанный в меру пресс, соблазнительные линии ключиц, а ниже пояса язык не повернется сказать, что там всё не очень.       Хосок идеален; ловит на себе чужой возбуждённый и томный взгляд, ухмыляется его обладателю, а уже после, смотря с вызовом в чужие антрацитовые глаза, покидает сцену в игривом настроении.       Чон доволен собой. Сегодня он разжёг вулкан страсти и похоти в одном холодном и интересующем его человеке. И это ужасно радует танцора.                                   

***

                                         Море алкоголя под рукой; сигара, зажатая меж длинных пальцев, — как обязательное условие. Дорогой костюм, как приятное дополнение к образу молодого и богатого мужчины. Намджун никогда себе ни в чём не отказывал. Являясь сыном любимых родителей, он был избалован ещё с детства, и вот теперь ему никто и ничто ни по чём. У него свой запретный бизнес, лазейка для сбыта наркоты прямиком в США и самый лучший друг — Мин Юнги. Такого человека, как Юн, не найти. И это не слепая лесть, Юнги на самом деле приятный собеседник, хороший товарищ и очень верный друг.       — Хм, Джун, как бы это странно не звучало, но я немного подзаебался здесь сидеть.       Юнги выкуривает сигару, выдыхая едкий дым прямо перед собой, и безразличным взглядом скользя по мальчику, что сейчас вытворяет акробатические трюки на шесте. Намджун одаривает его понимающим взглядом, потому что они в этом стрип-клубе ошиваются уже вторую неделю, а найти то, отчего бы не только ширинка брюк топорщилась, но и дыхание в груди не хватало, — не могут. Черноволосый залпом вливает в себя бокал бурбона, немного морщится, а затем откидывает голову назад, в надежде скорее покинуть сие заведение.       Нет, им обоим нравится тут находится; Юнги особенно любит тратить безмерное количество денег с одного из своих многочисленных счетов в Швейцарском банке. Но вот только уже не то.       Он пропускает мимо ушей объявление нового и уникального номера одного из лучшего их танцоров, просто продолжает лежать с закрытыми глазами, пока, наконец, не слышит раздражающего выкрика какого-то старого хрыща рядом. Юнги поднимает голову и фокусирует взгляд со своей VIP ложи на сцену: рыжие волосы въедаются в сознание, а приятные и плавные движения бёдер будоражат рассудок. Очаровательный мальчик, что сейчас на сцене, стоит спиной и творит невероятное. В одно мгновение, юноша оказывается совершенно голым, светит аппетитной и подкачанной попкой, а Юнги нервно сглатывает, потому что не только возбуждает — нет возможности вдохнуть кислород. Нет, не так. Нет желания дышать — это просто невозможно. Юнги очарован, он видит, как юноша поворачивается лицом к залу, как скользит взглядом по публике, в надежде найти что-то интересное, и находит.       Глаза в глаза. Юнги своими чернющими глазами прожигает душу танцора, чувствует лёгкое влечение к нему, а уже после раздаётся разочарованный рык и стук кулака по столу рядом. Мальчишка покидает сцену, перед этим смотря Мину в глаза, ухмыляясь, а сам мужчина не в силах совладать со своими эмоциями. Найти того, от кого такой ураган эмоций, он так быстро не надеялся.       — Ты чего, хён?       Намджун переводит на него теперь уже обеспокоенный взгляд, видит то, как сильно сжимает старший зубы, опускает взгляд вниз и понимает причину — у Юнги явный стояк, дикое желание трахнуть кого-либо, но он этого, увы, не получил сегодня.       — Ах, понимаю, — Намджун подносит сигару ко рту, делая затяжку, и уже после вместе с выдыхаемым дымом произносит.       — Мне сегодня позвонила Намджи — младшая сестра Кима — сказала, что они с мужем уезжают в очередное романтическое путешествие, а мелкого пиздюка Чонгука оставляют на меня.       В голосе улавливается столько боли и отчаяния, что Юнги, позабывший в миг о своей выпирающей проблеме, поднимает голову и поглядывает на друга.       — Они хотят сбагрить, блять, его тебе? Пиздец, брат.       Удивляться, что Юнги вставляет через каждой слово нецензурную лексику, нет смысла — это его жизненное клише и особый «шарм». Во всяком случае, молоденькие мальчики тают от непристойных предложений матерными словами низким хрипловатым голосом.       — Да, хён, этот говноед будет жить у меня целых два месяца. Хорошо, что первую половину дня я эту хитрую рожу не буду видеть, ну, а ночью мы оба знаем, где и как мы будем зависать.       Юнги понимающе похлопал друга по плечу, а затем взял очередную сигару — в этот раз ему нужно забыть чужие одновременно игривые и слишком добрые глаза.                                   

***

                                         Чонгук лениво открывает глаза, утыкаясь взглядом в цветной потолок. Вчера поздним вечером родители забросили его к родному дяде, Намджуну, а заснуть на новом месте совсем не получилось. Взглянув на время на своём смартфоне, Чонгук понимает, что ужасно опаздывает. Ему к первой паре, но, судя по своему состоянию и готовности, Чон успеет только к четвёртой.       Это и огорчает.       Лучший всегда и во всём, Чонгук не имеет привычки опаздывать или вообще прогуливать. Но так как сегодня была бессонная ночь, решает впервые в жизни забить на учёбу. Он пишет SMS старосте группы, вновь заваливается на кровать, прикрывая глаза, пока не слышит громкое шарканье в коридоре и грубый надоедливый голос. Дверь отворяется, и из-за неё высовывается белобрысая макушка, а после вообще вваливается в комнату.       — Не, нуна, твой чмошник дома валяется, ага, да…       Намджун что-то кивает и удерживает мобильный телефон около уха, иногда кидая злобный взгляд на племянника.       Чонгук нервно сглатывает и ждёт, пока разговор Кима с его матерью будет закончен.       — … Да, нуна, я всё понял. Как миленький у меня тут бегать будет, да. Всё, бай.       Намджун сбрасывает вызов, а затем проходит вглубь комнаты, присаживаясь на край кровати. Он внимательно следит за тем, как Чонгук сильнее кутается в одеяло, натягивая его по самые уши, дебильно хихикает, а потом вскрикивает, когда Намджун тянет одеяло на себя, продолжая сверлить взглядом.       — Значит так, ошибка природы, я из-за тебя не хочу получить пизды от твоей матери, поэтому ты сегодня строишь из себя примерного пай-мальчика, ведёшь себя наигранно мило, а завтра съёбываешься на учёбу, усёк? И чтобы когда я пришёл вечером с работы, игрушки были сдуты, а всё, что имеет свойство вставать — лежало, ю андэнстэнд ми?       Пока мозговая система Чонгука загружается и переваривает услышанную информацию, Намджун исчезает из комнаты младшего, собираясь на одно важное дело. Ему позвонил один американец и предложил перекупить кокс, чтобы потом продать его на другом рынке. Нам стоит красуется около зеркала, поправляет светлые волосы, поднимая чёлку наверх, а после надевает круглые очки как у кота Базилио. Поправляет узел галстука, а после громко выкрикивает: «смотри не обдрочись от радости, чмошник» и покидает дом.       Гук, слыша обращение старшего себе, раздражённо фыркает, а после поднимается с кровати, направляясь к своему ноутбуку. Он включает его, ставит скаченную анимэ-серию, делая во весь экран, а после присаживается вновь на кровать, чертыхаясь, ведь забыл прикрыть шторы. Вновь встав с кровати, направляется к окну, зашторивает и, тяжело вздохнув, укладывается на постели.       На экране, после недолгого начала, возникает обворожительный юноша со светлыми волосами и голубыми глазами; Чонгук сжимает зубы, тяжело дышит, а после запускает руку в домашние шорты. Это уже автоматика — он дрочит на 2D куна уже порядком месяца как два. Вставший член требует к себе внимания, а Чонгук смыкает пальцы около основания, тут же принимается водить по всей длине, а после большим пальцем надавливает на головку. Он прерывисто дышит, сжимает веки, свободной рукой стягивает надоевшие и мешающиеся шорты и сильнее приступает надрачивать. Перед глазами неприятная рябь, всё тело сводит от неудобного положения, а Чон шире разводит накачанные ноги и продолжает дрочить, водя уже всей ладонью по эрекции.       — Ах… Чёрт, С-сенпай, да-а-а, — на экране, того самого блондинчика во всех всевозможных позах имеют, а Чонгук сходит с ума, представляя себя на месте куна-актива.       Господи, сущий девственник дрочит на яой, какой же ёбанный пиздец стыд.       И чего Чонгуку не хватает? Идеальное накаченное тело, на мордаху симпатичный, голосок нежный, льющийся, а когда Чонгук злится, так хрипотца слышится; спортсмен, отличник, не задрот — в общем, одним словом, красавец. Но чистых голубых кровей. Быть может, в этом и проблема: бабы клюют стаями, а Гуку это вовсе не интересно. Он мечтает встретить своего человека и провести с ним первую страстную ночь.       А вот и ещё одна причина одиночества Чонгука объявилась — целомудренность и старомодность. В его возрасте, — а ему, на секундочку, уже за двадцать лет перевалило, — у нормального парня сексуальный опыт — целый вагон и маленькая тележка.       Ах, вернёмся к шалостям Чонгука. Пока на экране прорисованным главным героям было уже хорошо, брюнет всё никак не мог кончить. То рука заноет от однотипных движений, то фантазия не подкидывает возбуждающих картинок. Чонгук лишь сильнее жмурит глаза, максимально быстро надрачивает себе, а потом громко стонет, когда своей спермой марает собственную ладонь.       Перед глазами всё плывет, голова идёт кругом, ладонь липкая, и белая простынь безбожно испачкана. Чонгук обессиленно валится головой на подушку и прикрывает глаза, стараясь восстановить нормальное дыхание.                     

***

***

***

                           Намджун приходит домой поздно вечером и даже удивляется, что младший спит мертвецким сном. Лицом на столе. На нём множество тетрадей, всевозможных чертежей, а Чонгук выглядит таким беззащитным и милым, что Джун даже забывает, что племянник для него — последний лох. Старший заботливо перекладывает сонного парня на кровать, укрывает одеялом, а когда направляется к двери, слышит сонное и тихое: «спасибо, хён». И почему-то от этого и тона голоса, и обращения теплеет на душе.       Быть может, парню всего лишь надо помочь? И Чонгук, правда, не такой чмошник?       Ким набирает Юнги, чтобы узнать, встречаются ли они сегодня в стрип-клубе или же планы немного меняются. Но когда получает в ответ хриплое: «бля, друг, там этот ангел сегодня выступает, пизде-е-ец…», то ясно-понятно, что они сегодня будут протирать свои зады и скользить взглядами по нагим и молодым телам. В случае же Юнги — только по хосокову.       Мин после того самого горячего выступления стал узнавать о танцоре просто всё: от графика его работы до места жительства, учебы и через сколько ходит в туалет, ей богу.       Вот и сейчас, когда Намджун приезжает в стриптиз-клуб, попадает внутрь и занимает привычную VIP-ложу, Юнги уже терпеливо ждёт выступления. Ким давно не помнит друга таким заинтересованным, не авось чем — тут фанатизм по человеку. Это довольно странно, ведь недавно лично сам Мин говорил о том, что его достала вся эта жизнь, но стоило рыжеволосому станцевать и показаться во всей красе — Юнги влюбился. Пусть и не признаётся в этом, но по глазам видно то, с какой верностью и нежностью он ждёт выхода своего солнышка.       В зале снова выключается свет; толпа затихает, а Юнги приподнимается с места, потому что точно знает, что это он.       Хосок прекрасный, просто невероятный. Он стоит посередине сцены, около пилона, за его спиной ангельские крылья и сам он во всём белом. Такой чистый, непорочный мальчик. У Юнги темнеет в глазах и в горле сухо становится, ведь Хосок смотрит точно ему в глаза, плавно двигая бёдрами около шеста, а после запрокидывает голову, закусив нижнюю губу, и собственной ладонью ведёт по смуглому телу.       Чон уже почти голый. Кроме ангельских крыльев, на нём белые шортики и пушистый нимб над головой. Юнги поражён — он не может оторвать взгляда от манящего тела, не в силах устоять перед своим желанием. А младший накаляет обстановку: под медленную и приятную для слуха музыку плавными движениями бёдер спускается прямиком в зал, проходит мимо голодных взглядов и вот — уже находится возле Юнги. Намджун усмехается, когда протянутые руки Юна тут же скидывают и шипят: «Только смотреть, папочка», а у черноволосого сердце ходуном ходит и член рвётся наружу.       Насчёт последнего, кстати, очень заметно.       Хосок поворачивается к Юнги спиной, начиная развратно двигать своей задницей, а Намджун чувствует себя лишним, поэтому сваливает в другое крыло, заходя в первую свободную VIP-комнату.       Они совершенно одни. Музыка давит на возбуждённое сознание, а дикое желание — на необдуманные мысли. Чон специально слегка наклоняется, пальчиками стягивает белую ткань, служившую единственным прикрытием, и вот теперь Юнги окончательно понимает, что пиздец, как влюбился.       Он успевает взглядом подцепить анальную пробочку, прежде чем Хо поворачивается к старшему лицом, а после седлает его бёдра. Юнги помнит правило, поэтому подрагивающие от сильного возбуждения руки держит при себе и еле слышно матерится, потому что чёртов Хосок, который как бы невинный ангелочек, сейчас проезжается аппетитной попкой строго по возбуждённому члену, а после вообще имитирует толчки.       Юну резко становится похуй на правила, сказанные Хосоком, поэтому он ладонями сжимает оголенные ягодицы и пару раз шлёпает, шипя что-то о том, что сейчас папочка доставит удовольствие своему мальчику. И действительно, Юнги привстаёт с насиженного места, жестом показывает, чтобы Хосок-и поменялся с ним местами; и вот уже, облокотившись на спинку кожаного кресла и оттопырив зад, Чон чувствует, как из него вынимают пробочку, а после подушечками пальцев проводят по сфинктеру.       Дразнят, просто поглаживая, даже не входят.       Юнги присаживается перед ним на колени, притягивает за ноги к себе поближе, и, развязав тугой узел галстука, подаётся вперёд и тут же приступает вылизывать гладковыбритую промежность Хо. Чон постанывает, шипит и прогибается в спине, чувствуя, как вертлявый и шаловливый язычок проникает глубоко внутрь. Мин ласкает своего мальчика, ладонью поглаживает по внутренней стороне бедра, продолжая трахать языком, а после свободной рукой старается расстегнуть ширинку классических брюк и припустить их вместе с бельём. Старшему удаётся немного раздеться, хотя рубашку он даже не планирует расстёгивать; отстраняется от Хо, а затем резко тянет его на себя, меняясь с ним местами вновь.       Присев в кресло, рыжеволосый тут же седлает Юнги, заводя собственную руку за спину и помогая ввести в себя член старшего. Впустив в себя сразу всю длину, Хосок начинает двигать бёдрами самостоятельно, пока черноволосый одной рукой поддерживает Хосока за зад, а второй надрачивает ему в такт своих толчков.       Хо запрокидывает голову, чувствует чужие прикосновения к себе: мягкая ладонь ласкает ствол, горячие губы целуют кожу под ключицей, а после прикусывают. Хоупи тонет в изобилии разврата, сходит с ума от давнего желания и от того, что чужие сладкие губы наконец накрывают его. Младший стонет в поцелуй, играется с языком и лишь сильнее льнёт к смуглой коже.       Оба не помнят, когда Юнги успел раздеться, когда они оказались на полу, а Хосок в коленно-локтевой. Юнги трахает его далеко не нежно; каждая совершаемая фрикция резкая, глубокая, точная. Хосока невозможно узнать: он весь взмокший, измотанный, но просит большего и выстанывает уже полюбившее для Юнги «папочка» и лишь сильнее прыгает на чужом члене.       У мужчины прерывистое дыхание, птички над головой и ощущение, что ещё немного, и он точно не выдержит.       — Детка, на колени, блять, передо мной.       Резко, командным тоном, и вот уже Хосок послушно сидит перед ним, раскрыв рот и высунув язычок.       Юнги надрачивает себе быстрее, запрокидывает голову и шипит, выстреливая семенем прямо на лицо младшего. Хосок всё слизывает, лихорадочно улыбаясь, а Юнги приподнимает его с колен и нежно, в контраст всему, что между ними было, очень нежно целует.       — С этого дня — только я и больше никого. Только мой, Хосок-и.       — Да, папочка.                                   

***

                                         В комнате кромешная тьма не потому, что середина ночи; всё дело в зашторенном окне.       Тишина кругом, кажется, что даже часы в этом доме не ходят. Чувство, будто бы жизнь остановилась на мгновение, но вот на кровати молодое тело, размеренно дышит, и это, пожалуй, единственный шум в квартире. Светлые стены не ловят солнечных утренних зайчиков, форточка закрыта, не давая попасть в комнату ни постороннему шуму с улицы, ни свежему воздуху. А мужчина, что накрыт лёгким покрывалом почти с головой, продолжает тихонько посапывать и лишь изредка ворочается.       Резкий звонок будильника заставляет русоволосого поднять свою тленую тушку и выключить надоедливый сигнал. Мужчина плюхается обратно, прямо лицом в подушку, и обречённо вздыхает — двенадцать часов дня. Кажется, уже пора поднимать ленивую задницу.       Безусловно, Сокджин не любил вставать рано, это и ежу понятно, но положение в социальном обществе у него весомое, а вот привычка соответствовать ему до сих пор не выработалась. И ладно, если бы его ждал стрип-клуб и его прямые обязанности: подгонять мальчиков быстрее приводить себя в порядок или прочее — сегодня же Ким должен посетить студию.       О его так называемом хобби никто не знает, да и говорить об этом, допустим, Хосоку он не больно-то стремится.       Студия, к слову, не простая, а танцевальная. Несмотря на то, что Сокджину под тридцать лет, а танцы — его детская мечта, он полностью загорелся мыслю научиться танцевать, когда наблюдал за очередным шикарнейшим шоу Хосока. Парень гибкий, обворожительный, а ещё приковывает к себе внимание состоятельных людей. Сокджину вот тоже хочется обратить на себя внимание и распрощаться раз и навсегда с образом «мальчика-цветочка». Да, он любит розовый, да, он считает себя принцессой, но позволить делать это другим — ни за что и никогда!       Русоволосый мечтает приобрести уверенность в себе и раскрыть свою внутреннюю сексуальность, так сказать, разжечь огонь и соблазнить либо Юнги, либо Намджуна. У управляющего губа не дура — он прекрасно знает, насколько обеспечен тот и другой мужчина, прекрасно осведомлён, сколько именно пересылает им на счёт содержания клуба тот самый Мин Юнги, и зуб даёт, что это всё из-за Чон Хосока. Раз у солнечного мальчика с виду, но горячим и сексуальным духом Хо получилось привлечь Юна, то почему Сокджин не может проделать то же самое?       Как раз он вычитал в интернете о наборе желающих в танцевальную группу, сходил туда раза три и получил положительный ответ на посещение занятий.       А ещё, Джин убивает там сразу двух зайцев — занимается сам тем, о чём грезил лет так двадцать, и присматривает себе новых танцоров. Ну, финансов хоть отбавляй, а расширение кадров не помешало бы провести.       Вот наконец, разлепив веки окончательно и заставив себя подняться, Сокджин проходит на кухню и пытается разбудить себя привычным делом: крепкий кофе без сахара и молока и, конечно же, холодный душ перед этим.       Проделав всё с придельной точностью, русоволосый прихорашивается в коридоре, уже собравшись, а после покидает свою обитель в надежде, что хоть сегодня сможет найти того, кто идеально подходит на роль милой овечки со страстной и необузданной натурой.       Да, стоит упомянуть, что за всё своё время посещения данной студии, Сокджину из молодых танцоров никто не приглянулся: то двигается, как бревно; то внешность совершенно не та; то слишком сексуальный, то, наоборот, –кроткий и безнадёжно смущающийся по любому поводу. Ким думал о своём учителе — молодом и представительном Вонхо — даже разговаривал с ним, но, увы и ах, — не голубых он кровей, есть красавица-жена и маленький сыночек.       Поэтому делает ставки на сегодняшний день — глядишь, заявится новый мальчишка и попадётся в умело расставленные сети Сокджина, поведётся на прелестные рассказы о хороших деньгах и сказочной жизни. Хотя это ведь даже не сказки. Всё действительно прекрасно и просто чудесно.       Студия располагалась недалеко от дома Джина, примерно в получасе езды на метро.       Оказавшись там к трём часам дня, русоволосый быстро проследовал внутрь, чтобы, не дай бог, не опоздать на занятие. Народу там всегда собиралось немного: желающих позаниматься, на самом деле, было хоть отбавляй, но у кого-то способностей к этому не было, а кому-то не по карману данные уроки. Вот и сегодня в зале всего пять человек. Из них Ким знает только троих и делает предположение о том, что тот черноволосый мальчишка с пухлыми губами, глазками-полумесяцами, ангельским лицом и точно таким же характером наверняка провалит так называемое прослушивание.       «Слишком наивный и милый», — проносится в голове у Сокджина, когда он продолжает смирять внимательным взглядом юношу, на вид которому не больше двадцати.       Парнишка сидит около зеркала, облокотившись слегка на него своей спиной, заинтересованно поглядывает на каждое движение учителя Вонхо, а потом резво поднимается и улыбается широко-широко, освещая будто бы весь танцевальный зал своей искренней улыбкой. Сок ухмыляется, но заинтересованность в нём с каждой минутой только увеличивается.       «Провалит или же задаст всем жару?» — вновь размышляет Джин и почти впадает в ступор, когда в комнате слышится ужасно соблазнительная и эротичная музыка.       — Чимин-и, давай, не бойся, — Вонхо подбадривает новоиспеченного танцора не стесняться, ведь сейчас малое количество зрителей, и раскрыться для них в другом амплуа.       Несомненно, музыка помогает черноволосому настроиться, и вот уже через секунду перед глазами Сокджина не милый и смущённый парень, а горячий и невообразимо до какой степени сексуальный. Казалось бы, пошлые движения, но так называемый Чимин делает это как-то иначе, не опошляя, но добавляя нужное количество эротики. Широко расставленные ноги в стороны демонстрируют мышцы и аппетитные бёдра, а Джин не может оторвать взгляда, потому что этот экземпляр отлично подходит. С виду ангел, но в душе тот ещё соблазнитель.       Дождавшись окончания номера и хвалебных речей преподавателя, Сокджин решает поговорить с Чимином и попробовать уговорить выступать у себя. Судя по всему, Чи — простой студент и, быть может, отличный заработок для него не лишний сейчас.       Чимин стоит около зеркала, краем своей тёмно-синей футболки обтирает влажное от пота лицо, а потом замечает в отражении позади себя незнакомую фигуру мужчины.       — Прости, что вмешиваюсь сейчас, но ты, и правда, отлично танцевал.       Сокджин включает режим обольщения, улыбается глазами и подходит к парню ближе.       — Спасибо, хён, — черноволосый быстрым взгляд оглядывает мужчину напротив, чтобы действительно удостовериться в том, что тот намного старше него самого.       — У тебя…хм… ты хочешь мне что-то предложить? — вовремя поправляется парень, а затем внимательно оглядывает собеседника.       — А ты не так глуп, как я предполагал, — пытается отшутиться Ким, но, видимо, шутка какая-то неудачная, потому что в лице напротив улыбки не наблюдается. — Я предлагаю тебе после студии сходить со мной в одно место, так сказать, посмотреть всё своими глазами, а по пути туда я тебе всё вкратце расскажу. Но сейчас то, что тебе нужно знать, что всё дело в танце. Я заинтересую тебя тем, что ты любишь больше жизни, Чимин-и.       Черноволосый поджимает губу и склоняет голову слегка в бок, прокручивая в голове только что услышанную информацию.       «Если честно, то хён не очень-то похож на насильника, да и наверняка предложит подработку, связанную с танцами. Быть может, стоит раз рискнуть и согласиться?»       — Хм, хорошо, хённим, я пойду сегодня с тобой, но только в том случае, если ты гарантируешь мне, что я буду в безопасности и меня не продадут в рабство.       Сокджин прыснул от смеха, насмешливо глядя в глаза напротив. Всё-таки этот Чимин такой наивный мальчишка, что даже удивительно, что в нём живёт такое необузданное пламя.       — Господи боже, естественно. У меня всё на добровольном согласии. Я тебе расскажу, покажу, а твоё дело либо принять моё предложение, либо отказаться и жить своей прежней жизнью дальше.                                   

***

                                         — Как ты верно понял — у меня свой собственный дэнс-клуб, — Сокджин с Чимином идут в сторону работы старшего, а между этим, русоволосый пытается во всей красе описать его будущее место обитания, — и он довольно-таки непростой. Это тоже понятно, — Джин очаровательно улыбается, когда разглядывает заинтересованное выражение младшего.       — Я пока не буду раскрывать тебе всех карт — всё сам лично увидишь. Упомяну тебе о том, что ты будешь получать отличные деньги, ибо у нас имеются богатые спонсоры, которые любят наблюдать за танцорами и за тем, как грациозно и эротично они двигаются в такт музыке.       За этим разговором и тем, как медленно и убаюкивающе рассказывал Ким, оба парня не заметили, как подошли к нужному зданию. Зайдя внутрь, Чимин оглядывал помещение, прислушивался к звукам, а потом был схвачен за руку старшим. Русоволосый вёл его за собой дальше по коридорам, а потом они оказались в одной из VIP-лож, с которой отлично была видна главная сцена.       — Я думаю, теперь ты догадываешься, о чём шла речь.       Взгляд Чимина направлен прямо на железные шесты, а шёпот старшего рядом заставляет резко вздрогнуть и посмотреть на Кима.       В чужих глазах интерес, желание и капля боязни, в сокджиновых — понимание и нежность. Чимин переводит свой снова на сцену, слыша приятную для слуха музыку, а потом раскрывает рот в изумлении, когда видит с какой грацией и изяществом незнакомый ему парень начинает взаимодействовать с пилоном.       Чимин поражён и влюблён. Он, не отрываясь взглядом от молодого парня, восхищается и хлопает в ладоши, тем самым подбадривает танцора.       — Забыл тебе сказать, что график свободный. И если ты учишься, а ты наверняка студент, то вправе выбрать для себя удобные дни. Мы тебя всему научим, когда-то вон даже Хосок был слепым котёнком в этом деле.       Джин кивает головой в сторону сцены, намекая, что тот самый Хосок, о котором завелась сейчас речь, находится на сцене. А черноволосый продолжает разглядывать стриптизёра: то, как он двигается, как обхватывает пилон и чувствует музыку. Это, и правда, невероятное искусство, и Чимин, сказать по правде, очень купился на всё это.       Пак Чимину всего лишь двадцать два, он, и правда, студент — обучается на четвёртом курсе на кафедре журналистики. Танцы — не просто хобби для него, это составляющее его скучной и серой жизни, её колористический разбавитель. Он всё уши прожужжал Тэхёну — своему лучшему другу — про своё увлечение, а тот лишь прикрывал глаза, слушая речи старшего, и понимающе покачивал головой.       Сокджин дал на раздумье Паку целую неделю, записал на маленьком клочке бумаге свой контактный телефон и отправил восвояси.       Когда же Чимин пришёл в общежитие в свою комнату и завалился на кровать, пытаясь перевести дух и от увиденного и от услышанного, в голове билась набатом только одна мысль — с о б л а з н и с ь.       И, кажется, он не в силах противостоять ей.                                   

***

                                  

**Проходит два месяца**

                           Конечно же Чимин согласился. Он уже два месяца кропотливого труда обучается танцам на пилоне, и, должно быть упомянутым, довольно успешно. Сокджин души в нём не чаял, а лучезарный Хосок быстро нашёл с ним общий язык и сдружился. Единственный, кто не имел представления о двойной жизни Пака — Ким Тэхён.       У Чимина сегодня первая пара, нудная и скучная, и он после ночной смены всё-таки решается проебать учёбу и спокойно досыпать оставшиеся часы сладкого сна. Тэхён, лежавший на соседней кровати и недавно проснувшийся, недовольно оглядывает друга, пуская косые взгляды на синяки, расположенные как на руках, так и на ногах. Спросить не позволяет простое воспитание, мол, надо будет, Чим сам обо всём расскажет. Но ведь Тэ — ужасно любопытный, поэтому решает друга всё-таки достать.       — Эй, булочка, ты что? Сегодня устроил себе выходной?       Тэхён стоит рядом с кроватью друга и намеренно стягивает с последнего одеяло. Чимин недовольно морщит лицо, пытается, не раскрывая глаз, на ощупь, найти край одеяла и потянуть его на себя. Но все попытки тщетны. Чертёнок Тэхён знает своё дело.       Оказавшись полностью не укрытым, Чимин раскрывает глаза и наблюдает прямо перед своим лицом довольное тэхёново: тот сияет покруче бенгальских огней, имеет лисий хитрый прищур и слишком широкую и яркую улыбку. Хм, Хосок-хён бы позавидовал ей, — пролетает быстро в сознании.       — Тэ, просто свали в закат. Я плохо спал и собираюсь в институт ко второй. Иди зубри, ну, — недовольно проговаривает старший и, приняв сидячее положение на кровати, выхватывает одеяло из рук друга и накрывается им с головой, показывая всем своим видом, что разговор окончен или зашёл в свой логический тупик.       Тэхён недовольно цокает языком, но от черноволосого отстаёт и собирается на учёбу. Ким решает, что обязательно расспросит о так интересующих его синяках вечером, после пар. А пока не будет доставать булочку Чи, а то мало ли что тот удумает.                            И если Тэхён надеялся застать Чимина после учёбы, то его надежды рухнули, ибо в комнате друга не оказалось, а на входящие звонки Пак не отвечал. Ким решил немного обидеться на друга из-за того, что не в курсе многих событий в его жизни, поэтому перестал ему названивать и выключил телефон, завалившись на свою кровать и прикрыв глаза.       Мыслей много, да и самых разных: от простых — у него появился кто-то и ему, определённо, некогда, до абсурдных — Чимина похитили для своих научных опытов пришельцы.       А сам же Чимин был в стрип-клубе, ибо завтра суббота, а на учёбу идти не нужно было.       У него сложное выступление предстоит сегодня. Помимо простого стриптиза, его заказали на приват-танец. И, сказать честно, то Пак очень нервничает. Да, он после своего первого танца стал любимчиком многих; деньги полилилсь буквально рекой, а от ухажёров не было отбоя. Но это немного другое: одно дело, когда ты танцуешь на сцене перед зажравшимися миллиардерами, а другое — когда трёшься своим задом на его коленях. Немного смущает, отталкивает и заставляет передумать и вновь вернуться к своей старой и прежней жизни.       Но Джин сказал, что человек, который пожелал от Чимина приватный танец — не старик и даже не извращенец. Что тот молодой и приятный на вид мужчина, серьёзный и обворожительный. И теперь черноволосый немного успокоился.       До его выхода час, и у парня есть время привести в себя в порядок.       Он быстро подводит себе чёрным карандашом глаза, облачается во всё чёрное, а маленьким дополнением служат пушистые, среднего размера кошачьи ушки в тон цвета волос Пака.       Пак Чимин сегодня нежный и одновременно сексуальный папочкин котик.                     

♫ simon curtis — super hero

                           Зал освещён в чёрно-красные цвета, повсюду на полу лёгкая дымка, а на сцене, в тон всему, один единственный чёрный пилон. Зажигательный бит какой-то американской композиции заставляет всех встрепенуться, а один единственный танцор приковывает намертво к себе взгляды всех своих воздыхателей.       На Чимине чёрный латексный костюмчик, кошачьи ушки и длинный шелковистый хвостик. Он весь такой дикий, игривый и невъебенно возбуждающий.       Прогибается в спине, становится к залу спиной на колени и виляет задом, показывая свой красивый хвостик.       Намджун внимательно наблюдает за этим шоу со своего места, тяжело дышит, ведь именно он является сегодня Хозяином этого сексуального котёнка. Именно Ким заказал приват-танец и уже предвкушает, чем всё это может закончится.       А тем временем, Чимин медленно через зал пробирается к VIP-ложам, и хорошо, что в них танцоры могут забраться прямо с зала, а после уединиться в специально прикрытой комнатке, чтобы никто и никогда не смог увидеть то, что предназначается лишь одному единственному.       Чимин уже близко, смотрит прямо в глаза своему сегодняшнему Хозяину и подмигивает ему, после мило и смущённо улыбаясь. Намджуна ведёт от этого контраста, и когда Пак оказывается перед ним на коленях, продолжая изображать послушного котика, пиздец быстро наступает в его собственной жизни.       Милые глазки-полумесяцы, пухлые губки, шикарная фигура и упругая задница, которая приземляется сейчас на чужие колени и елозит с особым усердием. У Нама каменный стояк, сердце ухает в пятки, а чёртов котик продолжает тереться, развратно танцует и добивает сексуальным «мяу» прямо возле уха.       У Джуна ещё немного и будет сердечный приступ, потому что такое очарование у Сокджина в клубе впервые, и теперь он понимает Юнги, который каждую секунду пиздит о своём сексуальном танцоре Хосоке. Намджун вообще понимает друга сейчас, потому что устоять перед таким мальчиком — невозможно.       Но это ещё не все козыри в руках Чимина; он медленно отстраняется от своего хозяина, становится рядом и издевающе начинает раздеваться перед ним; выгибается в такт музыке, прикусывает свои и так алые губки, стреляет глазками, напоказ флиртуя, а потом добивает Намджуна окончательно. Тот самый хвостик, которым до этого хвастался Чим на сцене, оказывается анальной пробочкой.       И теперь Намджун полностью срывается: он притягивает к себе танцора, сжимая ладонями упругую попку, но слышит недовольное шипение, а после чувствует, как его руки убирают. Ким понимает, что перешёл границы, но не догоняет, почему Чимин не разрешил зайти дальше? Вон Юнги рассказал, как после приват-танца отлично так трахнул Хосока, да и тот не был против. Но потом блондин раскинул мозгами и поставил себя на место Чимина.       Да, он слишком далеко зашёл. Теперь вот сидит и смотрит, как Чимин становится перед ним на колени, повернувшись при этом к нему спиной, выпячивает зад и, чёрт его дери, этого невъебенно прекрасного кота, играется с этой пробочкой. То оттягивает за мягкий хвостик, почти вынимая игрушку из себя, то вновь загоняя её до основания. Намджун считает доли секунды до окончания своих пыток, потому что сильное возбуждение и желание скорее выебать это чудо сыграли свою роль. Он чувствует, как ткань боксеров начинает намокать, ибо фантазия подкидывала сейчас картинки, где очаровательный котик принимал в себя папочкин член вместо той самой игрушки.       Намджун тяжело дышит, Чимин поднимается с колен и вновь присаживается на бёдра Нама, совершенно нагой и ужасно возбуждённый.       Он трётся своей щёчкой о чужую, продолжая играть роль послушного котика, мурлычет и дует губки. Намджун хочет обвить это прекрасное тело своими руками, но правила здесь жесткие, поэтому продолжает наслаждаться лаской со стороны танцора и его приятным голоском.       — Мяу, хозяин.       Это то, что кидает напоследок Чимин, приставая с чужих коленей и покидая комнату после.       Это самое «мяу» окончательно свело Намджуна с ума. И у него есть теперь другая цель — вновь заказать приватный танец от Чимина и оттрахать этого котика так, чтобы сил на чёртово «мяу» не хватило.                                   

***

                                         Тэхён снова злится, потому что он рассчитывал, что в эту субботу они с Чимином смогут наконец провести время вместе и поговорить. Но, в итоге, время почти двенадцать дня, а Пак сопит в две дырки и просыпаться не планирует. Тэ присаживается на его кровать, специально начинает на ней прыгать до тех пор, пока не слышит недовольное шипение, а после парочку ругательных слов.       — Пока ты мне не расскажешь, откуда у тебя эти синяки и почему ты такой измотанный, я от тебя не отстану, булочка. Чёрт, я ведь напридумывал себе то, что тебя держат в сексуальном рабстве и что т…       Тэхёну вовремя затыкают рот ладонью, а после опрокидывают на спину. Чимин заваливается на него, укладываясь всем своим телом, а после тяжело вздыхает.       — ТэТэ, я давно хотел тебе рассказать кое о чём, но не решался на этот разговор. И тебе лучше всё самому увидеть, чем услышать от меня рассказ. И да, не смотри так на меня, я ни в каких рабстве и секте не состою. Выдохни, я просто работаю.       Послышался тяжелый выдох, а после Тэхён крепко обнял своего друга.       — Хм, а мне можно прям сегодня посмотреть, где ты работаешь?       Глаза Кима сверкают от радости, ведь этот день настал, и он сможет узнать, что же скрывал от него Пак Чимин и что это за работа такая, что после нее синяки в интересных местах и мешки под глазами от недосыпа.       — Угу, вставай. Сегодня же проведу тебя и всё лично покажу.                            У Тэ глаза, кажется, из орбит вылезли, когда он увидел прямо перед собой почти голое тело, которое скользило по пилону. Чимин посадил его в одну из VIP-кабинок, а сам приступил показывать, что да как. Тэхён сидел краснее варёного рака, время от времени прикрывал пунцовое лицо ладонями и смущался сильнее обычного.       Только подумать, его лучший друг — стриптизёр. Да ладно, если бы перед девочками танцевал, нет же, перед мужиками задом трясет. О подобном Тэхён даже не подумал. Он видел горящие глаза друга, понимал, что всё это ужасно нравится Паку, но пока принять это был не в силах.       — Чимин-и, это, правда, то, чем ты хочешь заниматься? Это, правда, твоё?       Тэхён громко говорит, чтобы через плавно льющеюся музыку в зале со сцены его было слышно. Чимин улыбается, кидает быстрый взгляд на Кима, а сам Тэ совершенно не замечает на себе два голодных взгляда. Точнее, один голодный, а второй почти не заинтересованный.       — Да, Тэхён-и, — Чим сам повышает громкость голоса, чтобы друг услышал ответ. — Боже, это, правда, прекрасно.       Чимин спрыгивает со сцены, направляясь к другу, а в это время на сцену выходит Хосок, чтобы повторить одно из своих движений. Взгляд Юнги тут же приковывается к нему, стоит музыки смениться на более зажигательную. Намджун усмехается, но взгляда с новенького парня не спускает. Чимин подходит прямо к ложе, но не запрыгивает в неё.       — Идём, хочешь попробовать?       Черноволосый протягивает руку и старается ею схватить Тэ, чтобы притянуть второго на себя и заставить пойти с ним на сцену и попробовать потанцевать. Тэхён вырывается, краснеет ещё хуже, второй рукой цепляется за всё, что попадается ему на глаза, а Чимин усмехается, но оставляет его в покое. Пожалуй, этих впечатлений ему хватит.       Ким Тэхён хоть и ровесник Чимина, но сущий девственник, который даже целоваться толком не умеет, ужасно милый и одновременно сексуальный, но последнее не в состоянии в себе признать. Увлекается одной лишь учёбой и в тайне от Чимина изредка танцует. Но старший, естественно, знает об этом. Всеми средствами Пак пытается раскрепостить друга, но тот упирается. Недавно еле как дал согласие выкрасить волосы на несколько тонов светлее своего натурального, а после сделать милирование. К очаровательной внешности прилагаются большие оленьи глазки, слишком правильной формы пухлые губки, милые родинки на кончике носа, под нижнем веком, под губой, и слишком идеальные черты лица. Тэхён весь в учёбе, поэтому не замечает того, насколько красив. Также от друга скрывает свою сексуальную ориентацию, но после того, как узнал, где работает Чимин, думает о каминг-ауте.       Намджун наблюдает за парнями со стороны, и нет, чтобы оглядывать слишком внимательным взглядом Чимина, он скользит по чужому лицу, светлым волосам, спускается взглядом ниже, натыкаясь на острые линии ключиц. Закусив губу, Нам пытается отвести взгляд, пока не замечает на себе чиминов.       Он усмехается, поворачивает голову в сторону сцены и тяжело выдыхает.       «Новенький? Хм, если Чимин-и не заарканится, я силком заставлю быть моей игрушкой его друга».                     

♫Touch & Go — Straight to number one

      Намджун заворожённо наблюдает прямо перед собой; плавная и заводящая музыка не резонирует, наоборот, расслабляет. И вот мужчина откидывается спиной на кожанное кресло и тяжело сглатывает. Впереди — нечто эротическое, впереди — искуситель, дьявол во плоти, сладкая девочка — нет, Намджуну известно, кто там именно — его сладкая девочка на сегодня.       Маленькая клетчатая юбочка, чёрные чулки в крупную сеточку, коротенькая маечка и длинные волнистые рыжие волосы чуть ниже поясницы. Намджун прикусывает нижнюю губу, нервничает и ладонью прикрывает проблему, которая так и норовит выскользнуть из чёрных классических брюк. Шоу набирает обороты, и Джун с замиранием сердца наблюдает за тем, как клетчатая ткань слегка приподнимается, показывая край кружевных розовых трусиков — дразнится, чертовка, соблазняет и возбуждает.       Намджун хочет сорваться, содрать всю эту мешающую ткань к херам, но тормозит себя, потому что… Потому что Мин-и сделает всё это самостоятельно, под музыку, добавляя щепотку эстетического удовольствия.       Изящная ножка обвивает пилон, а уже после — Чимин свисает вниз головой, юбочка задирается, а Намджун давится воздухом — эти розовые трусики такие очаровательные, и выглядывающая из-под кромки аккуратная головка заставляет мужчину почти заумиляться и разлететься к хуям, потому что это, блять, между прочим, очень мило, Пак Чимин!       Мальчишка же тем временем вытворяет пируэты, в какой-то момент стягивает с себя маечку и кидает как раз в руки Намджуну. Старший подносит тряпку к носу и вдыхает аромат — чертовски заводит, возбуждает так, что член почти что рвёт ткань брюк.       Но это ещё не всё.       Чимин становится спиной к мужчине, оттопыривает аппетитную попку и задирает юбочку полностью, во всей красе показывая женское бельё, слегка пальчиками отодвигает приятную на ощупь ткань, и вот уже Намджун наблюдает голодным взглядом серебристого цвета анальную пробочку. Намджун хочет запомнить этот образ максимально точно, но именно в этот момент Чимин возвращает всё на место, вновь виляет бёдрами и садится на шпагат.       Иногда Намджун думает, что Чимин даже дышит сексуально; пелена возбуждения усиливается с каждой секундой, потому что Чимин — точно дьявол, крутит попкой, то опустит один чулок почти до конца, то вновь его поднимет обратно. Теперь вот вообще подходит к Намджуну и тянет его за галстук, седлая при этом его бёдра. Елозит своей задницей по уже каменному стояку мужчины, имитирует толчки и, оперевшись ладонями о широкие плечи старшего, приближается и стонет сладко-пресладко на ушко:       — Папочка.       Нет, это само собой: Намджун — папочка Чимина, но когда младший каждый раз произносит это, бедный Джун к херам готов провалиться сквозь землю либо сорваться и хорошенько выебать этого чертёнка Мина. Ну, второй вариант, конечно же, лучше.       Чимин, как показалось Намджуну, наконец отстаёт от него, но мужчина заблуждается, так как Чимин встаёт на четвереньки перед старшим, прогибается в спине и одновременно крутит по кругу попкой. Намджун не сдерживает себя, задирая эту ненавистную юбку, стягивает кружевные трусики и издает полустон.       — Господи, почему ты такой?!       Так безнадежно, так обречённо.       Намджуну нет сил терпеть; он приказывает Чимину играться с собой, сам расстёгивает ширинку, наконец выпуская на свободу возбуждённый орган. Приспускает немного брюки вместе с боксерами и лениво проводит по всей длине ладонью. Чимин же раздвигает ноги шире, одну свою руку заводит себе за спину и осторожно пальцами вытаскивает из себя пробочку, периодически возвращая её на место.       По комнате разносятся сладкие полустоны, слышится частое дыхание обоих и слабый отзвук чего-то хлюпощего — да, именно, Намджун почти сходит с ума, интенсивнее надрачивая себе и почти кончая, когда Чимин уж сильно стонет.       Шоу нереальное — такое точно не увидишь в простом зале; такое — чисто для папочки.       — Девочка моя, отсоси-ка папочке, — Намджун хлопает по своей коленке и выжидающе смотрит, как Чимин поворачивается к нему лицом и облизывает свои пухлые губки.       Ползёт, смотря прямо в глаза, а после присаживается на колени и подаётся вперёд. Маленькими пальцами Чимин осторожно проводит по всей длине члена, губами ведёт по алеющей головке, а уже после целует и начинает посасывать. Намджун запрокидывает голову, стягивает с Чимина женский парик и надавливает ладонью на макушку, желая насладиться узостью чужого рта. Пак заглатывает глубже, освобождая глотку и стараясь вобрать в себя по самое основание, пальцами массирует мошонку и яички, иногда смыкает их на члене и слегка надрачивает. Берёт за щеку, обводит кончиком языка почти каждую выпирающую венку на органе и сам сходит с ума оттого, как Намджун толкается, как буквально натягивает ротик младшего на свой член.       Чимин позволяет Намджуну совершать фрикции в собственном темпе, поэтому спокойно реагирует на то, когда Нам хватает его личико в свои ладони, а уже через секунду жёстко ебёт его в рот. Так, что искры из глаз летят; так, что слёзы сами собой скатываются; так, что ещё чуть-чуть и Чи задохнется от недостатка воздуха, потому что одна рука мужчины перемещается на горло младшего и ощутимо его сдавливает.       Бешено, дико, грязно; нравится обоим, заводит просто каждого.       Намджуну надоедают все эти игры в «недоступную детку», поэтому он собственноручно поворачивает Чимина к себе задом, нагибает его раком, вытаскивая при этом ненавистную пробку, и вуаля — одним резким толчком заполняет полностью, до основания. Чимин вскрикивает, его руки заведены назад и скрещены, мышцы ноют, ноги слегка затекают, а Намджун трахается, как Бог.       В глазах — безумная страсть; дыхание учащённое, чужие стоны возбуждают настолько, что и так быстрый темп кажется медленной черепахой, заставляя Намджуна сменить их позу для поиска острых ощущений.       Джун подхватывает его на руки, заставляет обвить ногами его поясницу, а уже после одной рукой Намджун продолжает придерживать Пака, а второй вводит свой член в растраханную дырку. Трахать навесу такого мальчика — просто невероятно. Смотреть на то, как он цепляется за плечи, в надежде не упасть, как запрокидывает голову и стонет так искренне, так прекрасно, что обкончаться можно было только от этого; Чимин вообще послушный мальчик, и Намджуну нравится в нём всё, но, в особенности, собственный член.       Они оба почти истощены, на пределе; нервы натягиваются как струна, слишком хочется желаемой разрядки. Первым её получает Чимин, когда особо сильно толкнувшись и задев простату, Намджун проникает под тем же углом ещё пару раз, а Пак весь сжимается и содрогается в после оргазменных судорогах. Намджун же не выдерживает и следом уплывает в прекрасную негу.       Плюхается на кресло, Чимин продолжает сидеть на нём; оба взмокшие, усталые, Чимин прижимается раскрасневшейся щекой к грудной клетке и старается восстановить дыхание, а Намджун нежно проводит по волосам, приподнимая чёлку выше и давая лбу младшего немного просохнуть. Старший целует в висок, сильнее обнимает Чимина и не хочет совершенно никуда идти.       Дома ждёт Чонгук, а видеть его абсолютно не хочется; наверняка мелкий пиздюк опять задротит на аниме, и Джун даже думает, что пора с этим что-то делать.       — Ладно, в следующий раз я приду со своим племянником, подыщи ему детку, Мин-и, — Намджун просит и улыбается шире, когда Чимин кивает в ответ и прижимается сильнее к старшему.       — Хорошо, папочка Нам.                                   

***

                                         Музыка звенит в ушах, а яркий свет от прожекторов немного слепит глаза; Чимин, взяв друга за руку, протаскивает его за собой через танцпол, а после — заводит к себе в гримёрную. Сегодня Чимин опять на работе, а неугомонный Тэхён напрашивается, чтобы воочию глянуть на выступление старшего. Пак не стал противиться желаниям светловолосого, поэтому заранее предупредил Сокджина, что придёт не один. Но, видимо, управляющий не совсем точно понимает Чимина.       Потому что в гримёрке Мина восседают две очень любознательные морды, которые взгляда не сводят со смущённого таким резким к себе вниманием Тэхёна. Сокджин приподнимается со своего насиженного места, встаёт на ноги и ходит по комнатушке туда-сюда, обсматривая с ног до головы Кима.       — Чимин, быть может, ты нас познакомишь уже?       Сокджин улыбается как-то по модельному; на него сразу обращают свой взор все сидящие в этой комнате, а Чимин хлопает себя ладошкой по лбу, причитая при этом.       — Ах, да, хён, точно! Это мой лучший друг — Тэхён, мы с ним с детства вместе и вообще не разлей вода. Он ранее не знал, как именно я зарабатываю на жизнь, я ему рассказал и привёл сюда, вот.       Хосок после рассказа тоже расплывается в тёплой улыбке, поглядывает сначала на Чимина, а уже после на Тэхёна, который теперь спокойно присаживается на стул и опускает голову — смущение не уходит, и ему немного стыдно; здесь все такие раскрепощённые, один он с розовыми щёчками и желанием поскорее покинуть данное помещение.       — Чимин, давай-ка выйдем на пару минуток, — Джин хватает парня под руку и выводит из гримёрки.       — Слушай, Чим, я хочу, чтобы твой друг работал у нас, — Пак уже хочет протестовать и перебить своего начальника, но Сокджин останавливает его рукой, продолжая свою речь. — Понимаешь, у нас таких работников ещё не было. Ну… Он же невинен, весь такой застенчивый, это будет его амплуа, а деньги я платить буду в два раза больше, чем обычно. Я понимаю, конечно, что он может отказаться, но у меня есть беспроигрышный вариант.       Чимин складывает скрещенные руки на своей груди, поджимает губы и размышляет, иногда бегая взглядом по коридору.       — Ладно, хён, деньги ему никогда лишними не были. Давай попробуем.       Зайдя вновь в комнату, парни становятся свидетелями очень милого и тёплого разговора Тэхёна и Хосока: старший что-то увлечённо у него спрашивает, а сам Тэхён жалуется, как же сложно обучаться на четвёртом курсе и как иногда хочется поспать либо найти своё дело и целиком и полностью посвятить себя только ему.       Сокджин осторожно присаживается рядом, укладывает свою ладонь на тэхёново плечо и начинает осторожно, как бы издалека.       — Тэхён-и, мы тут с твоим другом переговорили, и, в общем, у меня есть кое-какая идея.       На Сокджина смотрят удивлённо, даже с неким интересом в глазах, а сам управляющий тепло улыбается — он знает, что его фирменная улыбка располагает к себе собеседника — а после продолжает свою реплику.       — Ты прекрасно осведомлён и даже позже станешь свидетелем того, чем занимается Чимин, но у него своеобразное амплуа. Так вот, к чем я веду, — к слову, Тэхёну всё ещё интересно, поэтому он внимательно слушает Джина и дальше, — я предлагаю оставаться тебе самим собой и…       — То есть, Вы предлагаете мне танцевать тут?       — Именно, мой юный друг. В твои обязанности не будет входить раздеваться на сцене; ты ведь смущённый и немного застенчивый мальчик, я прав? — Тэхён легко кивает головой, соглашаясь. — Танцуешь нечто прекрасно-эротическое, подогревая интерес публики к самому главному, а после просто уходишь. И да, самое главное, Тэхён-и, будешь получать в два раза больше, чем мои лучшие стриптизёры. Как тебе такой уговор? И мальчишки тебя научат азам, ты не бойся.       Тэхён подпирает свой подборок ладонью и начинает размышлять: с одной стороны, это немного мерзко — танцевать для каких-то старых папиков; но с другой, он ведь, и правда, раздеваться не будет, получит отличный заработок и, как раз, научится владеть собственным телом.       — Хорошо, хён, я, пожалуй, соглашусь.       Визгу управляющего вместе с Чимином не было конца; Хосок приближается и шепчет на ухо, что такое — нормально и чтобы Тэхён не шугался их.       Далее — информационный блок. Сокджин начинает объяснять всю подноготную данной работы: что и как происходит, как правильно стрельнуть глазками, если потребуется, и вообще много чего ещё. Обучать же основным движениям поручено ни авось кому, а самому Хосоку и, конечно же, иногда Чимину. Тэхён продолжает смущаться, но к концу дня, проведенного с этой компанией, всё-таки расслабляется и уже нормально разглядывает пилон — тот самый, на котором ему придётся выполнять все трюки и к которому он, собственно, в будущем обязательно привяжется. Не буквально, конечно же, но… Хотя, кто знает, вдруг и буквально.                                   

***

                                         Вечер сгущает краски; за окном резко становится темно, когда Чонгук досматривает очередную серию своего любимого аниме. Намджун обещает прийти под утро, поэтому Чонгук, почувствовав себя ужасно свободным молодым человеком, вытаскивает наушники, прибавляет на полную громкость — и вот уже на экране новая серия — более откровенная — а в комнате приятная атмосфера. Потому что в наушниках не то, а слышать отражающие эхом стоны очередного 2D куна — самое лучшее.       На экране извращение только набирает обороты; Чонгук же прикусывает губы, одной рукой спускает домашние шорты вообще, оставаясь совершенно голым — ну, почти, в одной футболке — тяжело выдыхает воздух и…уже по отточенному маршруту начинает свой привычный вечер (правда, обычно это происходит под одеялом и, собственно, в наушниках).       Немного прохладная ладонь укладывается на собственный, пока ещё вялый член, осторожно проводит по всей длине, а после — большой палец надавливает на головку, отодвигая крайнюю плоть, и играется с ней. Судорожно вдыхает воздух; взгляд устремлён на экран, на котором какой-то ужасно дрочно рисованный кун отсасывает какому-то активу. Чонгук, стиснув зубы, лишь сильнее надрачивает собственной ладонью, ощутимее смыкая пальцы на стволе, играется ноготками с уздечкой, вновь ласкает головку и иногда спускается к поджавшимся яичкам и мошонке. Перед глазами фейерверк, стоны изо рта вылетают самостоятельно, пока ладонь продолжает ласкать собственный орган, а само тело движется навстречу тёплой руке.       Хлюпающие звуки по всему помещению; вместе со стонами экранными Чонгук не жалеет собственного голоса и немного подражает своим рисованным «братьям». Чонгук сам не раз задумывался, почему не обычная гейская порнуха, а рисованная? Почему так нравится смотреть именно это и дрочить тоже, собственно, именно на аниме? Ответа не последует, как и логического объяснения. Пожалуй, кроме одного: Чонгук — сущий девственник плюс ко всему немного чмошник, как обычно любит называть его Намджун и нисколечко не ошибается.       Потому что открывшуюся входную дверь Чонгук не слышит, активнее надрачивая, и во всю сходит с ума от экранного шоу. Намджун шагает по коридору слишком тихо, потому что, заслышав в коридоре мужские стоны, настораживается, и теперь решает поглядеть воочию, что же там, чёрт возьми, происходит. Появившись на пороге комнаты племянника, Намджун громко ржёт, между тем выкрикивая колкие фразы.       — Эй, долбан, ты чего, нормальную порнуху скачать не мог? Обратился бы ко мне, у меня целая коллекция. Блять, какой же ты чмошник всё-таки.       Чонгук пугается, почти падает с кровати, на которой всё и происходило ранее, впопыхах находит какое-то покрывало и прикрывает свою, кхем, вставшую наготу. Намджун почти валится на пол со смеху, но берёт себя в руки и проходит в комнату, по пути всё-таки ставя видео на паузу и присаживаясь на кровать, похлопывая рядом с собой ладонью.       — Не бойся, иди сюда, мозги буду вправлять. Не кулаками, не ссы, садись.       Намджун улыбается как-то по-отцовски добро, но усмешка с лица всё равно никуда не пропадает. Чонгук привстаёт, наконец, с пола, усаживается рядом, а его щёки пылают будто бы огнём: так стыдно ему ещё никогда не было.       — Я, конечно, догадывался, блять, окей, знал, что ты сущий девственник, но ты бы мог подойти по-мужски и спросить о помощи. Мол, хён, дрочить очень хочется, выручи, пожалуйста, подкинь годного материала. Я бы понял и матери ничего не сказал. Пойми, Чонгук — вау, Намджун впервые племянника по имени называет — это немного странно и неправильно. Я ведь хочу тебе помочь сейчас, и да, мне тебя жаль. Ты выглядишь сейчас жалким, просто ужасным подростком, а тебе, на секундочку, уже двадцать. Так что, молодой чмошник, берёшь себя в руки и приводишь в порядок. У тебя десять минут, и мы отчаливаем.       Чонгук всё это время слушает внимательно, кивает головой — соглашается, а куда ему деваться-то! — а после удивлённо таращится на старшего.       — Хён, погоди, в смысле десять минут? Мы куда-то идём?       Намджун оборачивается на него, стоя около выхода из чонгуковой комнаты, продолжает насмешливо смотреть на младшего, а после язвительно произносит.       — Естественно, у нас сегодня «дрочильня на новом уровне». Бегом, а то прохуярим начало.                            Помещение, в котором оказывается Чонгук, его немного пугает; повсюду лёгкая дымовая завеса, плавная, негромкая, эротического характера музыка, световые эффекты и куча мужчин. Только мужчин. Намджун усмехается, видя панику в чужих глазах, хватает за рукав джинсовки и тащит за собой, проводя сквозь зал, а после усаживая Чонгука в первый ряд. Он ещё не подрос для vip-лож, да и парню сначала необходимо впечатление от всей этой ауры, а уже потом — заказывать понравившегося мальчика для приват-танца.       Намджун, посадивший племянника на удобное кресло, присаживается рядом. На сцене пока непонятно, кто именно находится, но старший явно ощущает волнение Чона: тот весь зажатый сидит, даже немного вжимается спиной в мягкую спинку кресла, сильнее ладонями цепляясь за удобные подлокотники; голова постоянно крутится из стороны в сторону, и вообще даже не похоже на то, что Чонгуку тут хоть капельку интересно.       Когда же на сцене становится чуточку лучше — туманная дымка рассеивается — Намджун понимает, что сейчас перед ними будут выступать Чимин и Хосок. Вот такого Джун точно не ожидал. Эти дьяволята уже выходят на сцену в одних только кожаных трусах — шортами их назвать язык не поворачивается — на теле непонятно нарисованные узоры, а глаза густо подведены чёрным. Намджуну плохо; Чонгуку вообще насрать, что происходит перед его глазами.       А перед глазами было нечто пошло-извращенное: две сладкие и аппетитные попки, повёрнутые, конечно же, к залу, плавно оказываются уже без трусов-шорт (пусть будет так), а после — аккуратные по размеру и даже какие-то нежные по цвету анальные пробочки так и манят притянуть танцоров к себе полностью и поскорее избавить их от этой ненужной части «гардероба». У Намджуна пожар в штанах; он голодным взглядом пожирает Чимина, лишь изредка устремляя его на Хосока и цепляясь за приятную для глаз фигуру — Юнги явно знал, на кого губу раскатывал — а затем после оглядывает снова Чи. Тот совершенно голый перед ним, уже стоит лицом и, нагло смотря прямо Наму в глаза, скользит кончиком языка по своим губам, а пальцами параллельно ласкает свой уже, какая радость, вставший член. Чимин вновь поворачивается попкой, двигая ей так соблазнительно, что Намджун не выдерживает и протягивает ладонь, тут же получая по ней от Чимина и его тихое «не сегодня, папочка». Чонгук вскидывает бровь, непонятливо оглядывая старшего, разочарованно вздыхает и не знает куда себя деть; по всюду крики, оры взрослых мужиков, на сцене какой-то разврат, а душа требует просто эротического, а не грязного танца. Это немного не его, но ради дяди приходится терпеть.       — Эй, Гук, ты чего?       Намджун поворачивается к племяннику и видит, как тот не может смотреть ни на сцену, на на что другое; сидит, прикрыв лицо своими большими ладонями, и тяжело вздыхает.       — Это всё не моё, хён, как бы я не старался. Мне нужно просто что-то эротическое, даже не пошлое, а тут… Как-то слишком.       Намджун кривит улыбку; ему не нравится такое заявление. Он тянется к младшему ближе, чтобы прошептать следующие слова ему прямо около уха.       — Слышь, пиздюшонок, а ты не охуел? Я тебя, значит, привёл сюда показать, как по-настоящему надо расслабляться, а для тебя это извращение? Дрочить на рисованных пацанов — норма, а разглядывать чужие задницы — хуйня?       Намджун бесится и даже не замечает опечаленного лица младшего. Он опускает голову, не желая больше продолжать разговор, а сам Ким отворачивается и решает-таки досмотреть шоу — не пропадать же ведь такому добру?       На сцене, и правда, творится самое настоящее извращение: эти двое искусителей одновременно вертятся на одном пилоне, закидывая при этом ножки на тела друг друга. Намджун не может себя сдержать, поэтому делает парочку снимков, чтобы потом подразнить Юнги, который из-за работы находится в командировке в Японии; а потом и вовсе чуть не роняет телефон из рук, когда замечает на экране просто пиздец какие горячие кадры.       Чимин плавно касается хосоковой шеи, обвивает её, продолжая находиться навесу, тянется к чужому лицу, а после вовлекает во страстный поцелуй. Публика неистовствует, даже слышатся восторженные оры, крики, вздохи, а у самого Намджуна проблема куда хуже. До этого хотелось пиздецки разрядки, а теперь, когда Чимин отстраняется наконец от Хосока, вновь поворачивается попкой к публике и начинает играться с пробочкой — кажется, Намджуну пора. И не домой, а прямиком в Ад, ибо там ему самое место.                            Тэхён за это время осваивается; ему уже за эти две недели дали парочку уроков, из которых что Хосок, что сам Чимин понимают, Ким — способный ученик и легко поддаётся обучению и тренировкам. Он схватывает азы очень быстро, даже легко копирует фирменный взгляд Чимина — от которого все папики бьются в экстазе — и задумывается о сценическом имени. Ему выходить и танцевать впервые в своей жизни через день. Он волнуется, всё взвешивая, думает, не поторопился ли он в своём решении, но на деле понимает, что нет. Всё пока довольно успешно, тем более он танцует вначале, разогревает интерес и валит обратно — либо в гримёрку, либо в зал, чтобы понаблюдать за своими друзьями оттуда и сказать как замечания, так и положительные моменты.       Тэхён оглядывает свой костюм: белоснежная лёгкая, даже можно сказать — просвечивающая, ткань, какие-то ушки, напоминающие больше заячьи. В голове сразу возникает «snow bunny» и на этом светловолосый останавливается. Звучит как-то с одной стороны по-детски, а с другой — отдаёт сущим извращением. И стоит сказать, что Тэхён был особенным — ему на правах в этом деле новичка пробочка на выступлениях не предполагается. Сокджин решает пока об этом не упоминать, а когда Тэ освоиться — деться ему будет некуда, да и управляющий уверен, что Тэхён от такого не сможет отказаться (и тогда очаровашку КимТэ будет ждать белый и пушистый заячий хвостик).                            Коленки немного подрагивают; на сцене как всегда лёгкая дымовая завеса, играет плавная музыка, свет приглушён, а Тэхён боится. Он тяжело вздыхает, пытается успокоить себя, рядом стоящий Чимин приобнимает его, шепчет на ухо подбадривающие слова, а после почти выпинывает друга на сцену. Благо, это не было заметно — в кромешной тьме никто не обратил внимания на мужскую фигуру на сцене.       Свет прожекторов плавно начинает освещать край сцены, музыка сменяется на более эротическую, а Тэхён, собравшись, осторожно ведёт рукой по пилону; плавно так, грациозно. Его белоснежная ткань действительно ужасно просвечивающая: он даже чувствует, как его тело разглядывают с такой жадностью, что хочется разреветься и сбежать со сцены. Но Тэхён продолжает двигаться; плавно обходит пилон, слегка ладонью отводит край белой накидки, и вот теперь публика наблюдает белые крошечные шортики, в которых так аппетитно выглядит тэхёнова попка. Свет продолжает распространяться по сцене, и вот теперь старые хрыщи замечают на юном мальчишке заячьи ушки и почти визжат, как малолетние фанючки — Тэхён потрясный. Его представляют как «белого зайку», и он, правда, такой нежный, чистый, что все тут же сходят с ума. На первом ряду, кажется, творится полная эйфория — все кричат, пытаются выскочить на сцену, но охрана клуба стойко выполняет своё дело — усаживает на место взволнованных мужчин и просит вести себя прилично. Они же, почти сбив пальцы в кровь, переводят приличные суммы на счёт клуба, и Тэхён клянется, что Сокджин сойдёт с ума от количества нулей.       Тэхён продолжает своё шоу; изредка приподнимает свою накидку чуть выше, и тогда на обзор всем предстают ореолы сосочков. Сам же Ким скользит по лицам посетителей, пока не останавливается на одном — он отличается от общей массы: молодой, даже слишком, пожирает не пошлым взглядом — больше изучает, восхищается, любуется. Антрацитовые глаза кажутся такими глубокими, что Тэхён, глядя в них, зависает, но дело своё продолжает: останавливается посередине сцены, руки заводит назад, хватаясь ладонями за пилон, широко раздвигает ноги и плавно скользит вниз; взгляд, кстати, не отрывает, продолжая заглядывать в чужие. Этот юнец губы собственные закусывает, видно, как ему тяжело совладать с собой, да и самому Тэхёну нравится — это ведь не старые мужланы, это молодой мальчик, довольно симпатичный, кстати. Будь Тэхён в любой другой ситуации, он бы обязательно с ним познакомился, но сейчас… Соблазняет, завлекает, дурманит рассудок, а после — когда музыка заканчивается — усмехается и покидает сцену, так и не заметив, как после его ухода этот самый парень заметно грустнеет.                            Чонгук вновь оказывается в стрип-клубе через две недели.       Намджун почти силком выволок его из собственной комнаты, а потом взял за шкирку и потащил в машину.       — Так, слушай сюда, либо едешь со мной, либо я звоню твоей мамашке и говорю, что ты ёбаный конченый педик, дрочащий на аниме, идёт?       — Она тебе не поверит, хён, — Чонгук отвечал быстро, перебив старшего, выглядел довольно уверенно, но…       Намджун достал из кармана телефон, открыл галерею, а после тыкнул на видео. Чонгук сглотнул, видя на экране себя, свою руку на члене и крупным планом — 2D куна. Ну окей, Нам, подловил-таки, падла.       — Ладно, я понял.       — Ну вот и замечательно, — Намджун завёл мотор машины, а после сорвался. Так, собственно, Чонгук и оказывается здесь и сейчас.       Он сейчас сидит в кромешной тьме, косится то на Намджуна, то на сцену, на которой ни черта не видно, играет какая-то плавная музыка, но после она сменяется на более эротическую.       Свет попадает лишь на край сцены, а затем поднимается выше, и вот теперь Чонгук теряет дар речи; перед ним, во всём белом стоит…зайчонок. Нет, серьёзно, у парня ушки заячьи, какая-то просвечивающая накидка и маленькие шортики, а Чонгук не может отвести взгляда. Ведущий объявляет его как «белый зайка», и брюнет думает о том, что этот образ ему безумно подходит. Пока этот самый зайчонок плавно обходит пилон, а после отодвигает край своей накидки, показывая коротенькие шортики, которые так классно обтягивают аппетитную попку, Чонгук готов сорваться и покинуть эту чёртову планету к херам. А нет, лучше вселенную, потому что это самый настоящий… ну, не пиздец, конечно же, но намного круче и хуже одновременно.       Чонгук продолжает смотреть; он не сводит восхищенного взгляда, лишь изредка рукой накрывает вставший член, прося всех известных ему богов, чтобы никто не заметил — стыдно же будет! Он скользит по обворожительному телу взглядом, восхваляя того, кто додумался сделать эту накидку такой просвечивающей; а когда этот самый зайка приподнимает её чуть выше, чем в предыдущий раз, оголяя своё тело и показывая ореолы сосков, Чонгук чувствует, как его пульсирующий от сильного возбуждения член готов порвать ткань джинсов. Он всё-таки укладывает на пах ладонь, надавливает и старается думать о другом, но когда его собственный взгляд встречается со взглядом танцора, чувствует, что пиздец где-то совсем рядом.       Но дальше — только хуже.       Зайка останавливается посередине сцены, продолжая смотреть в чонгуковы глаза, а тот и не дышит вовсе, руки поднимает над собой и ладонями обхватывает пилон, раздвигает длинные ножки в стороны и опускается плавно вниз. Чонгуку хочется долбануться обо что-нибудь головой или выйти в окно, например. Это так потрясно, это то, чего он хотел, придя сюда в самый первый раз. Чон чувствует, что его терпению и выдержке приходит конец, и когда музыка заканчивается, а белый зайчонок, усмехаясь, покидает сцену, Чонгук — чтоб, блять, этого зайца выдрать во все щели — спускает себе прямо в боксеры.       Взгляд тут же печалится, хочется догнать и разобраться — нет, Чонгук, тебе его хочется выдрать, ты ошибаешься — и объяснить, что так нехорошо поступать. И если бы Чонгук был внимательным, то давно заметил намджунов насмешливый взгляд, который видел фееричное окончание номера того самого зайца и то, как на него среагировал Чонгук (и не только он, да-да).       — Кажется, подействовало, — шепчет Намджун и довольно улыбается.                                   

#Timbaland — Bounce

                                         Юнги с самого дня зависает в клубе; у него нет настроения сидеть дома, поэтому мужчина отправляется немного расслабиться — в идеале увидеть танец Хосока — но в конечном итоге грустно разглядывает сцену. Хосок, как выясняется позже, сегодня занят в своей танцевальной студии, которую организовал совсем недавно — сам Юнги посоветовал ему это сделать, а теперь страдает. Нет, понятно, что младший там оттачивает все свои движения, разучивает новые танцы, но Юнги скучно и ничто и никто его сейчас не впечатляет. Мимо пробегает Сокджин, улыбается обольстительно, а после посылает воздушный поцелуй, спешно скрываясь за сценой, следуя в свою гримёрную.       Мин заказывает бокальчик мартини, лениво попивает глоток за глотком и уже собирается уходить, как вдруг не пойми откуда взявшийся Сокджин влетает и полностью обливает Юнги своим же алкоголем. Старший цокает языком, а Джин что-то причитает и говорит вновь присесть на место — сейчас он сделает всё, как надо.       Младший присаживается на колени перед Юнги, похлопывающими движениями старается высушить часть влажного пиджака и брюки; у него в руках какая-то тряпочка, и Юнги старается не думать о том, что младший сделал всё это специально. Сокджин же активнее ладонью спускается ниже, делает вид, что увлекается процессом «сушки», а сам укладывает ладонь на чужой пах и ощутимо надавливает, чуть массируя.       — Позволь, я же вижу, как ты хочешь расслабиться.       Юнги не в силах противиться; ранее Сокджин уже подкатывал к нему, но Мину было совершенно не до этого. Сейчас немного другая ситуация — возбуждённый и немного озлобленный Юнги и нежно-мягкие прикосновения Джина. Прям чудеса какие-то!       Джин видит в чужих глазах проигрыш, поэтому без угрызения совести расстёгивает молнию на чужих классических брюках, немного стаскивает их и приспускает чёрные боксеры; возбуждённый член тут же ударяется о живот, а Сокджин заворожённо наблюдает, ладонями раздвигает чужие ноги шире и устраивается между ними. Подаётся вперёд, сначала большим пальцем надавливает на головку, облизывая при этом свои пухлые губки, а уже после наклоняется совсем и кончиком языка проводит по головке по кругу, ласкает языком на пробу, спускаясь им по всей длине и возвращаясь обратно.       Юнги запрокидывает голову, укладывает ладонь на чужую макушку и надавливает — намекает, чтобы не медлил, чтобы поглубже взял в рот. Сокджин повинуется, открывает рот шире и сильнее заглатывает, помогает себе рукой, активно надрачивает ею.       Старший шипит сквозь сомкнутые зубы, подаётся бёдрами навстречу горячему рту, толкаясь в него, и постанывает еле слышно, но этого достаточно, чтобы услышал Сокджин и не пришёл от этого в восторг, потому что Юн стонет «Ах, Хосок-а-а-а» так глубоко и задушевно, что Джин просто приподнимается с колен и уходит, оставляя Юнги со своей до конца не решённой проблемой. Мин ухмыляется, расслабляется полностью и доводит себя рукой до разрядки, после покидая комнату и заходя в туалет, чтобы вымыть руки и немного протереть от белёсых следов ткань пиджака и брюк.       — Будешь теперь знать, как чужие члены в рот пихать, Джин-и.                            С самого утра Чонгук волнуется; Намджун присылает ему SMS рано утром о том, чтобы Чонгук был готов к 22.00 и выглядел просто неотразимо. Чонгук даже проверяет сегодняшнюю дату: нет, у него нет дня рождения, у Намджуна — подавно, тогда что за повод наряжаться в классический костюм и вообще куда-то идти?! Конечно же, если речь о походе в тот самый клуб к обворожительному зайке, то Чонгук не видит смысла вообще одеваться — проще идти голым, чтобы наблюдать за этой эротикой без особых проблем.

10:52 «хён, к чему такие сборы?»

      Намджун отвечает мгновенно:       10:52 «чтобы ты заранее готовился, логично же»

10:53 «блин, нет, я не это имел ввиду. какой повод и куда мы идём?»

      Чонгук хмурит брови, сводит их ближе к переносице, а сам оставляет телефон на кровати и следует на кухню, чтобы доварить рамён и поесть наконец-то нормальной пищи. Ну, как «нормальной» — Намджун так не считает, но Чонгук кладёт на него болт с высокой колокольни и продолжает поясничать. Доварив свой завтрак, плавно переходящий в обед, Чонгук с тарелкой лапши заваливается к себе в комнату, ставит её на компьютерный стол и открывает крышку ноутбука. Загружает очередную серию, берёт в одну руку палочки, во вторую телефон и тут же прочитывает сообщение от хёна.       10:55 «если я скажу тебе, где мы будем, ты прям щас обдрочишься, чмошник =D».       Чонгук дуется; его обижает это прозвище дяди, но он ничего сказать против не имеет — тут же пожалуется своей мамаши на её неродивого брата, Намджун же тогда ей раскроет тайну о сексуальной ориентации её сына и его очень интересном увлечении.       Наплевав на всё и вся, Чонгук снимает видео с паузы и приступает к просмотру аниме. Нет, сегодня не порнуха; в этот раз Чонгук загоняется по «Когда плачут цикады», считая это аниме одним из самых лучших, — конечно же после порнухи — что ему пришлось смотреть.       Спокойно жуёт свою лапшу, пока Биатриче разбирается с остальными героями, а после обращает внимание на загоревшийся экран телефона: очередное сообщение от Намджуна тут как тут, а Чонгуку лень дотянуться до средства связи, поэтому он решает досмотреть серию, а уже после ответить.       Но не тут-то было: теперь мобильник вибрирует, оповещая о входящем вызове.       Чонгук нажимает на «ответить», а после жалеет, что вообще принимает этот звонок.       — Слышь, мелкий, я тебя по-хорошему спрашивал, а ты значит мне в душу плюёшь?       — Но, хён, я пр…       — Я тебе сейчас за «просто» промеж глаз вшатаю. Значит сам пойдёшь и сам себе всё организуешь. И ещё, твоего зайку тогда я себе закажу, выкуси, лошара.       Намджун уже собирается сбросить вызов, но Чонгук резко меняется в лице и буквально в трубку выкрикивает:       — Стоять! Я тебе, блять, его трону. Я просто фильм смотрел, и только попробуй на него, хён, глаз положить, про твой член я вообще молчу. Я найду тогда, чем и как тебе отомстить.       Чонгук злится; Чонгук ой как злится. Намджун переходит грань дозволенного — хотя это он и планировал — и теперь Чонгук за свои слова не отвечает.       — Остынь, Ромео, — Намджун беззлобно хихикает, — просто сделай то, что я попросил: натяни на себя мой старый дорогой костюм от Гучи, причешись и как будешь выходить из дома, позвони мне, лады?       — Хорошо, хён, но только усеки — зайку моего не трогать.       Намджун усмехается в трубку, проговаривая что-то типа «когда он успел стать твоим-то, лошпед»? Но Чонгук на это никак не отвечает, сбрасывает вызов, а после закрывает крышку ноутбука — смотреть аниме резко перехотелось.       — Если не успел, то точно станет моим, — низким голосом произносит Чонгук, а после захватывает с собой полотенце и направляется в душ.                            Время почти десять вечера; на Чонгуке уже давно надет тот самый костюм от Гучи, подаренные матерью когда-то дорогие часы, уложенные волосы, которые слегка зачёсаны назад, и всё это дополняет приятный аромат, который Чонгук стырил у Намджуна — без разрешения взял туалетную воду и побрызгался ею. Как только весь флакон на себя не выливает, удивительно прям.       Он пишет сообщение хёну о том, что выходит, а Нам быстро ему отвечает, что уже ждёт его в своей машине около дороги. Чонгук закрывает дверь на ключ, быстро выходит на улицу, а после садится в автомобиль на переднее сиденье.       «Бесстрашный, — думает Намджун, когда поглядывает на племянника, а после чувствует аромат своей туалетной воды, — но выглядит как мачо, значит все ок».       Едут они до клуба почти что в гробовой тишине: Чонгук не решает заговорить первым, а Намджун боится, что опять сболтнёт лишнего. Ему и так кажется, что за упоминание словосочетания «закажу твоего зайку» для старшего — приговор, потому что Чонгук в этом костюме в разы повзрослел, потому что выглядит он так бомбезно круто и того глядишь, по ощущениям, что сейчас Намджуну точно пропесочат по первое число.       Парни выходят из автомобиля, Намджун кидает ключи охраннику клуба, чтобы тот отогнал его ласточку на своё законное место, хватает Чонгука под руку и ведёт за собой. Они проходят мимо главного зала, сразу направляясь в VIP-ложу. Зайдя туда, Чонгук понимает, что именно в этой комнате он ещё не бывал: она довольно просторная, чем комната Юнги и Намджуна, где они обычно зависают, здесь есть не только сцена с пилоном, но и большая двухместная кровать. Чонгук улыбается краешками губ, хочет сказать Намджуну что-то на подобие «спасибо, хён», но когда разворачивается к двери, понимает, что сейчас он в комнате совершенно один. Немного непривычно и странно. Может, чуточку волнительно.       Но совсем Чонгук начинает волноваться, когда включается довольно мелодичная и сексуальная музыка, а после на сцене в почти кромешной тьме Чонгук различает вроде как мужскую фигуру (стоит упомянуть, что со своих гримёрок любой из персонала может выйти на сцену в любой из вип-комнат).                                   

# The Weeknd — The Hills

                                         Свет на сцене медленно начинает загораться, Чонгук же усаживается на кожаное и такое удобное кресло, которое располагается прямо напротив сцены. Лучи прожекторов медленно освещают сначала пилон, а после и мужское тело. Чонгук нервно сглатывает и расслабляет тугой узел галстука — резко хочется пить и в голове возникает мысль, что после этого маленького шоу ему точно пиздец (и себе, и Намджуну).       На сцене молодой парень в белом одеянии, нечто напоминает греческий наряд времен античности, подвязанный золотым поясом, на светлых волосах венок из золотых лавровых листьев, а сам парень шагает по сцене босиком. Чонгук продолжает заворожённо наблюдать, а потом осознание накрывает его с головой — перед ним его — нет, пока ещё не его — зайчонок, во всём белом и выглядит как Бог. Точнее, он и есть Бог. Чонгук полностью стягивает с себя галстук, а тем временем на сцене устанавливается нужный свет, музыка становится громче, а зайка уже обхватывает своей ножкой пилон и делает парочку поворотов, потом останавливаясь прямо перед Чонгуком и начиная плавно двигать бёдрами. Белая ткань немного раскрывается, и Чонгук наклоняет голову вправо, чтобы разглядеть, ведь ракурс удачный. Но танцор резко упрощает Чонгуку задачу и раз — развязывает пояс, и одеяние распахивается, держится на честном слове только на плечиках, а после зайчонок медленно стягивает свой наряд и с них, оставаясь перед Чонгуком только в одних… Чёрт его побери, кружевных белых трусиках. Осторожно спускается со сцены и подходит ближе к Чонгуку; тому совсем сложно дышать, у него большая проблема в штанах, в голове тоже сплошной кавардак, а предмет воздыхания настолько рядом сейчас, что протяни руку и будешь касаться его кожи кончиками пальцев.       Что, собственно, и делает Чонгук. Осторожно ведёт подушечками по выпирающим рёбрам, а зайка подходит ближе, позволяя касаться себя, а потом и вовсе седлает чужие бёдра. Чонгуку необходима скорая сейчас: ему хочется прибить Намджуна за такой подарок с одной стороны, но с другой — сказать спасибо и умереть от сильного возбуждения. Потому что чувствовать стояком чужую упругую попку в кружеве — невыносимо и приравнивается к извращённым методам пыток.       — Чёрт, — все-таки вылетает из уст Чонгука, когда танцор начинает ёрзать своей попкой по чужому возбуждению, — зайка…ты такой…       — Меня Тэхёном зовут, — глубокий и бархатный голос проговаривает прямо возле уха, а после горячие губы касаются чужой шеи.       У Чонгука внутри пожар: этот самый Тэхён опаснее всех вместе взятых вулканов на Земле, его голос такой глубокий, что Марианская впадина кажется маленькой трещиной. Тэхён продолжает извиваться, находясь на чужих бёдрах, его немного ведёт от чонгуковых рук на своей талии, которые нежно оглаживают сначала бока, а после слегка спускаются ниже, чтобы коснуться упругой попки. Тэхён смущается, и это не остаётся незамеченным: Чонгук мило улыбается, показывая передние зубки, которые похожи на кроличьи. Светловолосый улыбается в ответ, сильнее прижимается всем телом к брюнету, быстро чмокает того в губы и проговаривает после почти прямо в них то, что заставляет землю из-под ног Чонгука в буквальном смысле исчезнуть.       — Не хочешь быть моим папочкой?       — Конечно же «да», зайчонок.       И вот теперь Чонгук смело может употребить местоимение «мой» по отношению к Тэхёну, потому что да: Тэхён — чонгуков мальчик.                            Намджун после того, как оставляет Чонгука в вип-комнате наедине со своим зайкой, спускается в общий зал, где случайно натыкается на Сокджина. Тот лучезарно улыбается, кокетливо ведёт себя, а после и вовсе касается пальцами чужой ладони, нежно проводя большим пальцем по ней. Намджун смотрит удивлённо, когда пальцы плавно перемещаются с руки на бедро, а прикосновения становятся более настойчивей. Сокджин хитро поглядывает, свободной рукой хватает младшего за галстук и тянет за него, после вообще используя его как поводок. Нам хмурит брови, сводя их к переносице, загружает в голове мыслительный процесс, и совершенно оказывается неготовым к тому, что через пару минут он окажется лежащим спиной на огромной кровати в личной комнате Джина. С      тарший тут же седлает его бёдра, продолжая заворожённо улыбаться, елозит накачанным задом точно по намджунову паху, а ладонями опирается о грудную клетку, сильно запрокидывая при этом голову назад.       Намджуну не нужно говорить, что между ними сейчас произойдёт — это и так понятно по слишком игривому настроению управляющего клуба. Сокджин выгибается в спине, когда активнее бёдрами имитирует толчки — под его упругой задницей чувствуется колом стоящий член Намджуна, и от его размера Сокджина кроет не по-детски.       Он корпусом подаётся вперёд и тут же целует Намджуна, засасывая чужие губы, ладонями параллельно оглаживая мускулистое тело младшего. Лишь отстранившись на пару минут, Сокджин тут же стягивает с себя все вещи, оставаясь полностью нагим перед Намджуном, а затем устраивается между чужими ногами. Джин тянет за собачку на классических брюках, слегка стягивает их с бёдер вместе с боксерами и выпускает наружу возбуждённый орган младшего. Сокджин непроизвольно облизывает свои пухлые губы, ладонью тут же обхватывает чужую плоть, пока, наклонившись, кончиком языка ласкает яички и мошонку, после вообще засасывая их и прикрывая при этом глаза. Сокджин надрачивает быстро, проводит языком по всей длине — от основания до припухшей головки, чтобы после последнюю полностью обхватить губами, а уже затем заглотнуть на середину длины. Намджун откидывает голову назад, пальцами цепляется за русые волосы и ладонью давит на чужой затылок, чтобы Джин заглотнул намного глубже.       Он умело посасывает чужой член, в процессе полностью лишая Намджуна брюк. На мгновение отстраняется, чтобы младший сам в опьянённом этим сумасшествием состоянии стянул оставшиеся вещи, а после с размаху завалил Сокджина на кровать, заставляя встать раком и головой уткнуться в подушку, при этом сильно выгнувшись в спинке.       — М-м-м, большие мальчики тоже любят играться? — Намджун произносит с некой издёвкой в голосе, но на самом деле он заворожён.       Сокджин, по всей видимости, готовился к этой встрече, раз из его шикарной задницы виднеется розовый кристальный наконечник анальной пробочки. И, ох, да, Намджуну это безумно нравится. Он приближается максимально, пальцами хватается за игрушку и тянет её на себя, не вытаскивая полностью, — лишь раззадоривает сильнее, то снова загоняя до основания, то вытаскивая почти до конца. Сокджин не жалеет силы голоса — стонет низким, немного сорванным, потряхивая при этом попкой из стороны в сторону, кусает и так припухшие после поцелуев с младшим губы, а после закатывает глаза, когда чувствует вместо пробочки нечто огромное и толстое.       Намджун входит в него неожиданно: сразу до основания, сразу же срываясь на быстрый темп. Будто бы специально, будто бы воспитывает старшего. Каждый толчок резкий, глубокий; угол проникновения меняется так часто, что Сокджин попросту не успевает и чувствует, как его с каждой секунды хуебесит — так хорошо ему ещё никогда не было.       Намджун укладывает его на спину, раздвигает сокджиновы длинные ноги в стороны и вновь проникает до конца, доводя всё до финишной прямой.       Дикое сумасшествие, аромат страсти разлетается по тёмной комнате, пошлые шлепки тел друг о друга и ужасно влажные и чувствительные поцелуи.       Каждый получает желаемое, каждый запомнит эту ночь надолго.                            Чонгук впервые просыпается в просто отличном настроении. У него над головой радуга, звёздочки летают и сердечек куча, всё потому, что во сне к нему приходил Тэхён; они чувственно целовались, Чонгук прижимал его к себе, обнимая крепко-крепко, а затем всё переходило в более интимное русло. От одних воспоминаний Чонгука бросает в жар. Он приподнимается с кровати, оглядывает комнату и взглядом натыкается на повешенный на спинку стула пиджак. Взяв его, Чонгук нащупывает ладонями пусты ли карманы после себя, а затем вешает его на вешалку в шкаф. Закрывает двери, а затем взглядом цепляется на какую-то записку, лежащую на полу.       «Надеюсь, ты мне позвонишь, папочка».       Чонгук расплывается в улыбке, перенося номер телефона Тэхёна с бумаги на свой мобильник, а затем пишет сообщение. На удивление, разговор завязывает легко и непринуждённо: Тэхён отличный собеседник, интересный и ужасно милый. Они переписываются почти полдня, и Чонгук даже оторваться от телефона не может не только, когда принимает пищу, но даже тогда, когда отправляется в ванную комнату.       Он прикрывает дверь, снимает все вещи с себя, настраивает воду погорячее, а затем забирается в душевую кабинку. Вода заметно успокаивает, Чонгук даже расслабляется, но в голове резко возникают картинки, как Тэхён сейчас находится рядом, как пальцами прикасается к чонгукову телу, спускается ниже и, ох, боже, становится на колени. Чонгук раскрывает глаза и нервно сглатывает; конечно же, его член встаёт, сам Чон ужасно возбуждён. Он закусывает губу, ладонью проводит по стояку и сильнее смыкает пальцы около основания, чтобы резкими движениями провести до самой головки, надавить на неё большим пальцем и выстанывать при этом имя Тэхёна. Расслабиться не получается от слова «совсем»; Чонгук лишь пуще прежнего возбуждается, в голове как назло картинки становятся развратнее, а Тэхён всё сексуальнее и сексуальнее. Последнее, что приходит в извращённый мозг парня — чёртов Тэхён в чёртовых чёрных чулках, с хвостиком в попке и кошачьими ушками на голове.       — Пизде-е-ец, — выстанывает Чонгук и лбом прижимается к прохладному и влажному кафелю.       Это немного холодит и останавливает будоражащее сознание. Пару резких и быстрых движений ладонью хватает, чтобы Чонгук кончил, а после раздосадовано простонал — он такой извращенец, что аж самому неловко от себя.       Они договариваются встретиться с Тэхёном после четырёх; Чонгук ужасно рад, что сегодня воскресенье, потому что у него времени вагон и маленькая тележка. Он собирается не спеша, тщательно выбирая то, в чём сегодня будет. Решает, что чёрный цвет как никак будет кстати. Достаёт из шкафа чёрную футболку вместе с чёрными джинсами, рваными на коленях, а после вытаскивает в тон всей гамме косуху. Натягивает всё это на себя, поправляет волосы, улыбается, а затем следует в коридор.       — Хэй, мелкий, ты куда?       Намджун любопытно высовывает голову из гостиной и предельно внимательно наблюдает за тем, как его племянник обувается. Чонгук завязывает шнурки и поднимает голову, когда к нему обращается старший.       — У меня свидание.       — А я космонавт и ебу Бреда Питта, — отвечает Намджун, так же шутя. Он на полном серьёзе думает, что Чонгук его обманывает и так отшучивается — наверняка пошёл задротить на своих анимешных мальчиков к другу.       — Хён, я серьёзно, — Чонгуку даже немного обидно, что Нам ему не верит. Джун вскидывает брови кверху от удивления, хочет уже что-то обидное сказануть, как вдруг Чонгук принимает входящий вызов.       — Да, Тэхён, я сейчас уже выхожу.       Намджун удивляется ещё больше — он знает, кто такой Тэхён; блять, если Чонгук и правда идёт на свидание, остаётся это проверить. Как только младший закрывает за собой дверь, Нам срывается в свою комнату и начинает спешно собираться, чтобы наверняка не упустить младшего.       Спустя пять минут Намджун действительно оказывается на улице и удивительным образом настигает Чонгука. Он держится на приличном расстоянии, на нём тёмные солнцезащитные очки, какой-то бабушкин шарф, завязанный безобразным образом, и старший, правда, считает, что у него супер маскировка. Он следует за каждым шагом мелкого и конкретно удивляется всему тому, что видит перед глазами.       Чонгук действительно на свидании с Тэхёном, они здороваются, а после направляются в парк. Намджун уж как-то слишком широко и по-отцовски улыбается, после поворачивая домой и скрываясь за углом слишком быстро.                     

*** *** ***

                           — В повседневной жизни ты ещё красивее, — это первое, что произносит Чонгук, когда он встречает Тэхёна. Светловолосый лишь смущённо улыбается, отвечая тем, что тоже очень рад видеть Чонгука.       Чонгуку немного неловко, он даже смущается и полностью залипает на чужой очаровательной улыбке — Тэхён, правда, бесподобен. Каким-то загадочным образом Ким умеет в себе сочетать милый и сексуальный образ одновременно. Чонгуку от этого в разы плохеет. Они много разговаривают, каждый рассказывает о себе, своих интересах, вкусах, хобби, о том, где учится.       — Я пока на втором курсе в институте искусств, — честно признаётся Чонгук, а потом удивлённо поглядывает на резко застывшего Тэхёна.       — Оу, а я обучаюсь там же, только на четвёртом.       — Это, наверняка, судьба, — Чонгук очаровательно улыбается, и честно, всё происходит само собой — ладонь Чонгука мягко касается тэхёновой и сжимает в своей. Всё так естественно и правильно, что Тэхён смущается пуще прежнего — его щёки почти бардовые, он нервно хихикает, но руки не выдёргивает — ему нравится всё это. Ему нравится Чонгук, и он даже не думает этого скрывать.       — Тэхён, я…       — Хён, — перебивает и поправляет его Тэхён.       Младший тут же забывает, что хочет сказать, потому что заглянув в тэхёновы глаза, тонет. Безвозвратно и бесповоротно.Тэхён продолжает улыбаться, поглядывая в чужие глаза, чувствует, как вторая ладонь Чонгука укладывается на его талию и слегка надавливает; спустя секунду Тэхён оказывается в чужих крепких объятиях, ощущает чонгуково взволнованное дыхание и бешеное сердцебиение.       — Прости, хён, но зайчонком мне тебя называть хочется чаще, — а после резко вжимает Тэхёна в стену и целует.       Целует так, что у Тэхёна ноги подкашиваются, так, что дыхания не хватает, и Тэ цепляется пальцами за чужую кожаную куртку, отвечает так чувственно, с такой отдачей, что у Чонгука самого земля уходит из-под ног. Сердце вырывается из груди, а чужие губы настолько мягкие и вкусные, что оторваться от них Чон считает большим преступлением.       Они целуются до самого заката солнца, никто не хочет уступать друг другу и прерывать поцелуй. Губы уже ощутимо опухают от частых прикусываний и засасываний. Кислорода катастрофически не хватает и ощущается непреодолимое желание продолжить это сумасшествие дальше.       Тэхён сдаётся первым; разрывает поцелуй и тяжело вдыхает воздух, опускает голову и прижимается лбом к чужой грудной клетке. Чонгук продолжает его обнимать, ладонью ведёт по светлым волосам и губами чмокает в макушку.       — Прости, Чон-и, но я тебя, кроме как папочкой, уже назвать как-то по-другому не смогу.       «И не надо, — думает Чонгук, — и так всё прекрасно».                            Чонгук знатно волнуется; нет, у него не жена рожает рядом на столе, нет, ему не выдирают зубы без наркоза, и нет, у него не серьёзный выбор всей его жизни. Просто один маленький фактор, который останавливает все дальнейшие романтические отношения с Тэхёном. Чонгук — чёртов девственник. Чисто гипотетически он знает, как действовать; им было просмотрено множество порнографических фильмов разной тематики: от простой эротики до кинковского двойного проникновения. Если честно — впечатляет, да вот только всё равно боязно и волнительно. Тэхён ведь живой человек: он чувствует всё в разы ощутимей, старший нежный, мягкий, и Чонгук попросту боится сделать что-то не так или принести Тэхён-и боль.       Вдохнув воздух полной грудью, Чонгук опускается спиной на постель и прикрывает глаза. В голове сотни, тысячи разнообразных мыслей: от простых «лучше не надо», до абсурдных «а что, если он застрянет». Нет, Чонгук не дурак, просто, как бы это правильней сказать, кипяшист? Выдумщик? Истеричка? Хотя последнее точно нет, абсолютно нет. Чонгук размеренно дышит, перед глазами возникает недавний танец Тэхёна, и вот теперь младший успокаивается. Вспоминает чужой заинтересованный на себе взгляд, эти пухлые губы, что позволяли целовать, длинные музыкальные пальцы, которые хочется потрогать, и изящное и сексуальное тело. Тяжело думается, когда в голове одно порно. Качественное, Ким Тэхён называется. Чонгуку сложно, но просить помощи у Намджуна он ни за что в жизни не пойдёт.       Во-первых, засмеёт, скажет, что чмошник последний; во-вторых, Чонгуку кажется, что советы будут далеко не действенны и все ориентированы на Чимина, а ни как не на Тэхёна. Лучше Чонгук сам: закроется в своей комнате, поставит на самую маленькую громкость порнуху и будет изучать-впитывать-обучаться. Глядишь, чего получится. Нет стопроцентной гарантии, правда, что всё выйдет идеально, но парнишка попробует постараться.                            То ли это судьба, то ли везение, но когда Чонгук просыпается поздно вечером от телефонного звонка Тэхёна, Намджуна он в квартире не обнаруживает. Пока он разговаривает со старшим, Чон обходит все комнаты и понимает, что Нам точно не придёт сегодня ночевать домой. Быть может воспользоваться ситуацией?       — Детка, ты сейчас сильно занят? — Чонгук спрашивает и присаживается на диван в гостиной, закидывая ноги на маленький журнальный столик.       Да, у Тэхёна немного изменилось имечко, и обоим это, несомненно, нравится. Чонгук откидывает голову на кожаную спинку и наслаждается приятным низким голосом в телефонной трубке.       — Сейчас я дописываю конспект по практике, а потом ничего. А что такое, папочка? — на самом деле Тэхён сдерживает своё обещание называть младшего именно так, но ужасно смущается, всё-таки произнося это. Круто звучит, но заставляет сердце бешено прорывать грудь и проситься наружу.       Чонгук хмыкает и решает, что стоит попробовать.       — Если я скину тебе смс-кой адрес, ты приедешь ко мне? Я безумно соскучился по своей детке, — а вот последнее, Чон Чонгук, запрещённый приёмчик, потому что Тэхён шумно сглатывает от своего волнения, а довольный таким положением младший лишь сильнее растягивает губы в улыбке и ухмыляется.       — Ну… — Тэхён немного запинается, но потом продолжает, — я думаю, было бы не плохо увидеться, да.       Чонгуку уже хочется насупить брови и отчитать, мол, ты по мне не тоскуешь, как вдруг слышит приглушённый сладкий шёпот «я тоже безумно соскучился, папочка».       «Окей, — думает Чонгук, — надо бы выжить после этого».       Разговор заканчивается быстро, потому что старшему нужно дописать последнюю страницу своих лекций. Чонгук скидывает сообщением свой домашний адрес и получает ответ, что меньше, чем через час Тэхён уже будет у него.       Отсчёт трясущимся коленкам пошёл!       Брюнет быстро приподнимается с дивана, оглядывает комнату на предмет лишних вещей и хлама, но, слава богу, ничего не находит. Затем следует к себе в комнату, со стула и кровати убирает футболки, осторожно их складывая в шкаф, после с ванной берёт какую-то тряпочку и протирает ей компьютерный стол. Насрать как-то, что будет уже достаточно темно, когда Тэхён приедёт, и комната будет погружена в полумрак. Чонгуку хочется чувствовать себя капельку уверенней, поэтому он слегка прибирается, затрачивая на это полчаса. Протерев тыльной стороной ладони свой лоб, молодой человек присаживается на кровать, а потом резко вздрагивает, слыша, как по квартире эхом раздаётся звук звонящего домофона. Чонгук приподнимается, следует по коридору быстрым шагом, а после нажимает на кнопку, чтобы запустить Тэ внутрь; сразу же открывает входную дверь, а сам облокачивается о дверной косяк, вставая в выгодную для себя позу.       Но стоит Тэхёну появиться на пороге квартиры и просто улыбнуться младшему, Чонгук тут же теряет над собой обладание, направляется к старшему и, спотыкаясь о свою же обувь в проходе, почти падает на Кима, когда тот стоит около двери и беззлобно хихикает. Хотел как лучше, вышло как всегда.       Они без происшествий добираются до комнаты Чонгука; брюнет просит Тэхёна располагаться и чувствовать себя, как дома, а сам прикрывает дверь комнаты, поворачивается к старшему и прикусывает губы по очереди, потому что Тэхён сидит на его кровати, немного эротично даже, закинув одну ногу на другую, и смущённо улыбается. Чон тут же присаживается рядом, укладывает свою ладонь на чужую коленку и ведёт ею вверх, при этом чувствуя, как Тэхён начинает дрожать. Младший заваливает Кима на спину, нависает сверху и чувствует себя довольно уверенным, пока Тэхён сам не тянет его на себя и не накрывает его губы своими, мягко целуя.       Всё плывет перед глазами; длинные пальцы зарываются в густые иссине-чёрные волосы, слегка оттягивают их, пока сам Чонгук ладонями сжимает тэхёновы бока, а после спускается ниже. Кажется, всё получается само собой, и это даже лучше, чем Гук предполагал.       Поцелуи с каждой секундой становятся жарче; Чонгук, как до этого не совсем умелый целовальщик, увлекается, расслабляется и свободно пропихивает свой язык в тэхёнов рот, встречаясь там с языком Кима и обхватывая его. Младший засасывает его нижнюю губу, сильнее прижимает к себе, и не совсем успевает проследить, как сам укладывается на спину и заставляет Тэхёна оседлать его. Вперемешку с поцелуями они даже умудряются раздеться. Полностью. Отрываться от сладких и желанных губ совершенно не хочется, но Чонгук понимает, что Тэхёну необходима ласка в других местах, поэтому плавно губами соскальзывает и выцеловывает длинную шею, продолжая ладонями исследовать чужое и такое манящее тело. Губами ниже, лаская каждый сантиметр алебастровой кожи, проходясь горячими губами и языком по ключицам, спускаясь к бусинкам сосков и обхватывая их поочередно. Тэхён мечется по постели; жмурит сильно глаза и возбуждается, потому что эти ласки со стороны Чонгука — потрясные. Чонгук сам не уверен, что он спец в таком, но по одобрительным и сладким стонам Тэхёна видно, как ему нравится подобное.       Чонгук продолжает язычком касаться сосочка, обводить кончиком по нему, немного прихватывать губами и слегка прикусывать, пока второй зажимать меж пальцами. Тэхен запрокидывает голову, настолько это позволяет положение, скулит и выгибается, совсем сводя с ума Чонгука.       Младший сам до ужаса возбуждён; он понимает, что сейчас надо подготавливать Тэхёна для более серьёзного, и решается на этот важный шаг. В голове сразу всплывают картинки просмотренных видео аля обучающие уроки, и Чонгук отстраняется от Тэ и следует к столу, чтобы прихватить стыренную у дяди смазку. Он открывает тюбик и немного выдавливает себе на ладони, растирая её и согревая между ними; после возвращается обратно и нервно сглатывает, обращая внимание на такого же взволнованного, как и он сам, Тэхёна.       — Детка, повернись ко мне попкой, — Чонгук смущается и произносит тихо, Тэхён послушно же переворачивается на живот и становится на четвереньки.       Чонгук аккуратно подносит пальцы и только кончиком одного мягко надавливает на вход, пока не проникая. Лишь потом чуть вводит палец и даёт время привыкнуть к неприятным ощущениям. Чонгук так же прочитал на одном сайте, что партнёр будет ощущать некий дискомфорт и что обязательно нужно быть медленным при растяжке, иначе есть риск порвать при фрикциях любовника. Чонгуку этого не хочется, поэтому он — как он считает — предельно осторожен и медленен.       Гук решает, что Тэхён готов к следующему пальцу, поэтому вводит второй и предельно внимательно старается следить за каждой эмоцией старшего. Тот жмурит глаза сильнее, поджимает губы и сам весь сжимается, немного постанывает — но это явно не стоны удовольствия.       — Боже, малыш, расслабься, — Чонгук произносит нежно и мягко проводит ладонью по светлым волосам, успокаивая. Ему самому до одури волнительно, но пока все идёт по плану.       Тэхён же тяжело вдыхает воздух через рот, заметно расслабляется, и вот Чонгук может уже спокойно двигать в анусе двумя пальцами. Младший наклоняется вперёд, покрывает тэхёнову спину поцелуями, как это было в одном из порнофильмов, а затем старается губами дотянуться до чужих. Тэхён поворачивает свою голову влево, быстро клюет Чонгука в губы и резко вскрикивает, когда Чонгук уж больно сильно пальцами проникает внутрь.       — Ох…б-боже…папоч-ка-а…там ещё… — просит Тэхён, а у Чонгука слетает крыша от просьбы и тона голоса.       Тэхён такой невероятный.       Он заставляет светловолосого вновь улечься на спину, сам устраивается между разведённых тэхёновых ножек и решает, что пора стать намного ближе, чем они есть сейчас.       Оба распалённые ситуаций, возбуждённые, смущённые и жаждущие большего.       Чонгук где-то на кровати отыскивает смазку и совершенно не помнит, как она оказывается лежащей тут, содержимое выливает на ладонь и распределяет по всей длине члена, немного смущаясь пристального взгляда Тэхёна. Тот смотрит, не отрываясь, неосознанно облизывает кончиком языка порозовевшие от частых покусываний губки, а после поднимается взглядом выше. Чонгук ласкает его нежным взглядом, резко выдыхает, чтобы через секунду приставить головку к сфинктеру и немного войти. Тэхён тут же цепляется ладонями за чонгуковы плечи, широко распахивает глаза и понимает, что к такому размеру, как у Чонгука, он совершенно не готов. Чонгук что-то шепчет на ушко успокаивающее, заодно вселяя и в себя уверенность, пытается протолкнуться дальше, но эластичные стеночки слишком сильно сжимают его член, и Чон сжимает зубы от неприятного чувства.       — Чёрт, папочка, мне ужасно больно, — говорит Тэхён и пытается соскользнуть с органа, пытается отстраниться и вообще забиться в угол, потому что это не совсем то, чего бы он хотел сегодня ночью.       Чонгук, кажется, начинает сдаваться.       — Прости, хён, я не могу, — он полностью отстраняется и понимает — Тэхён не до конца растянут и совершенно не расслаблен. Как-то стыдно за себя и хочется влепить не хилую пощёчину.       — Ты ведь ещё ни с кем не занимался сексом, да?       Вопрос Тэхёна звучит как приговор или какое-то осуждение. Чонгук горько усмехается; думает, что после этого старший точно не захочет с ним даже простого общения.       — Увы, да, — всё-таки отвечает и боится посмотреть на светловолосого.       — Я тоже, — вместо того, что посмеяться, как думает Чонгук, было бы логичным, Тэхён признается сам.       Младший устремляет на него свой взгляд и резко оказывается лежащим на спине, пока сам Тэ седлает его бёдра и трётся, подобно маленькому котёночку.       Целует, обнимает и что-то шепчет на ухо; так волнительно близко, ещё специально задницей задевает стояк и старается сильнее вертеть попкой, имитируя фрикции.       Чонгук не понимает, что происходит, но ему по кайфу такое представление от Тэхёна. По крайней мере, у них хотя бы сейчас недосекс какой-то. Младший лишь чувственней отвечает на поцелуй, кусает чужие губы, лижет их и крепче прижимает к себе Тэхёна, чувствуя, как старший ладонью обхватывает его член и надрачивает до мушек перед глазами.       Все плывёт перед глазами; оргазм накрывает с головой, а приятный голос хёна рядом лишь усложняет ситуацию. Тэхён, конечно же, доволен, что сумел простым начальным петтингом, а уже потом и дрочкой довести Чонгука до звёздочек над головой.       Он отстраняется, укладывается на подушку рядом и пытается восстановить дыхание. Ему сейчас тоже нужна помощь, но Тэ ещё полежит минут пять и пойдёт в душ доводить и себя до разрядки.       Как только Тэхён продумывает все свои дальнейшие ходы, неожиданно Чонгук тянет его на себя и заставляет вновь повернуться к нему самым аппетитным местом.       Чонгук сглатывает, когда пальцами осторожно раскрывает половинки, а после приближается и кончиком языка касается сфинктера. Со стороны Тэхёна, кажется, слышится слабый скулёж и восторженные полустоны. Чону нравится такое; он сильнее надавливает языком, проходится им по всей промежности, левой ладонью обхватывает член Тэ и начинает неспешно водить по всей длине, играясь большим пальцем с головкой, пока языком проникая всё глубже и глубже. Д      о этого холостяцкая комната наполняется глубокими стонами, всхлипами и набором непонятных звуков, потому что Тэхёну невъебенно хорошо. Нет, это просто охрененно! Чонгук продолжает его вылизывать, ласкать языком, надрачивает рукой и изредка шлёпает ладонью по сочным ягодицам, окончательно выбивая из Кима кислород.       «Туманная дымка» быстро накрывает Тэхёна; он как сумасшедший стонет имя Чонгука, выгибается и заходится в экстазе, доводя себя до такого состояния, что хочется выйти в окно. Его всего потряхивает, хочется раствориться и быть желейкой. Чонгук, довольным тем, что хотя бы с риммингом не оплошал, отстраняется от старшего, укладывается рядом, накрывает их каким-то лёгким покрывалом и крепко к себе прижимает расслабленного Тэхёна, чмокая того в висок.       Тэхён льнет к нему, обвивает талию рукой и целует ниже подбородка. Прикрывает блаженно глаза и засыпает.       Ну, первый раз вроде как не удаётся, но зато есть к чему стремиться, ведь так?                     

** Тем же вечером; Намджун отправляется в клуб навстречу к Чимину, пока Чонгук развлекается дома с Тэхеном. **

      Намджун бывает в стриптиз-клубе почти каждый день, но, увы, каждый раз не застаёт там Чимина. У того предсессионная беготня, какие-то проблемы, и поэтому младший отпрашивается у Джина на пару денёчков, чтобы всё уладить в институте. Когда сегодня субботним вечером Пак неожиданно появляется на работе, Сокджин лишь широко ему улыбается и говорит, что тот может отлично провести время. И под «провести время» управляющий имеет ввиду поработать. Черноволосый же в ответ улыбается ему и заходит к себе в гримёрку, чтобы приготовиться и немного отдохнуть. Молоденькая девушка помогает ему сделать макияж, аккуратно нанося тёмно-красную помаду на пухлые губки, прорисовывает аккуратные стрелки на верхнем веке и слегка подводит нижнее. Выглядит немного развратно, но как раз вписывается в рамки номера. У Чимина кружит голову, когда он вспоминает о Намджуне; по всему телу разрядами тока пробегает удовольствие, и парень весь расслабляется и немного съезжает с кресла. Девушка лишь усмехается, делает парочку последних штрихов и отпускает парня восвояси. Чимин благодарит нуну, улыбается одними уголками губ, а затем идёт переодеваться.       Намджун не знает, что его ожидает совсем скоро, а Чимин просто светится от счастья от своей же идеи идеального представления.       Свет приглушается, Намджун оглядывается, сидя в почти тёмной комнате и пытается прислушаться. Ему на телефон пятью минутами ранее приходит сообщение с номером вип-комнатки с неизвестного номера, и это почему-то сильно волнует молодого мужчину. Он, конечно же, туда отправляется, потому что лёгкое волнение от этой встречи сулит что-то хорошее, а Нам сильно доверяет своей интуиции. И вот, когда сейчас атмосфера становится всё более и более интимной, он вглядывается в силуэт в дальнем углу комнаты и тяжело вдыхает воздух. Аромат карамели с шоколадом будоражит сознание, а Ким лишь в блаженстве прикрывает глаза, потому что там, в углу, его мальчик, его сладкий-пресладкий Чимин-и.       Запах, кажется, заполняет лёгкие до отказа; Намджун утопает в этом аромате, слышит лёгкое движение рядом, а затем чувствует, как нежные чиминовы пальцы проводят по напряжённому бедру. Джун сглатывает, приоткрывает глаза и застывает в изумлении; с его губ всё-таки слетает восхищённое «блять». Чимин улыбается, когда вспоминает старую добрую шутку из интернета и решает её озвучить.       — Чимин-и не блядь, Чимин-и примерный мальчик.       Намджун согласен; он кивает головой, шепчет что-то наподобие «конечно же, примерный папочкин мальчик», а после протягивает руки и тянет на себя Пака, усаживая к себе на колени. Ощущать под ладонями нежное, бархатное тело — просто великолепно; Намджун только сейчас понимает, что Чи полностью голый, что, кажется, кроме пробочки в нём у него ничего нет. Младший елозит задницей, раздвигает ноги шире в стороны и прижимается к Намджуну всем телом, губами в темноте ищет чужие и прикрывает глаза, когда Нам находит паковы губы быстрее.       Мысли, картинки меняются одна за одной; Чимин уже лежащий спиной на удобной кровати, а Намджун нависает сверху, чиминовы ножки закинуты на его плечи, а старший смотрит прямо в глаза, лаская нежным взглядом, пока сам проникает до основания и ловит губами чужие стоны. Всё в этот раз как-то более нежно, плавно, хм, с любовью и чувствами? Намджун никогда не думал в таком русле; у него после работы в личной иерархии интересов секс на втором месте. Никаких чувств, привязанности, взаимности. Но в системе сбой, потому что мальчик под ним — совершенство; то, что волнует сердце даже одним своим милым взглядом. Чимин невероятный, а Намджун по уши в этом дерьме под названием «чувства» — утопает, вязнет, сгорает. Чимин отзывчивый на ласки, целует так рьяно, отчаянно, чувственно, что Намджуна коробит в разы сильнее. Он понимает Чимина, он ощущает то же самое. От этого хочется спрятаться, закутаться в одеяло и не выходить из комнаты; но на деле ты — взрослый мужик, у тебя рядом чудо, которое ты до безумия любишь, и надо бы признать это не только самому, но и открыть глаза маленькому комочку счастья.       — Ты такой невероятный, Мин-и, — улыбка на устах, движения замедленные; Чимин растворяется, чувствует скорую разрядку. Намджун нежен, аккуратен, мил и заботлив, и это, почему-то, сильнее заставляет Пака улыбаться самому, вдыхать рвано воздух, а после жмурить глаза, потому что прямо в губы низким и хрипловатым намджуновым голосом «я люблю тебя, моё сокровище».       А вместо ответа получить крепкие объятие, учащённое дыхание и глубокий поцелуй от Чимина, потому что всё и так понятно без слов.                            Утро для Намджуна и Чимина — просто сказочное. Они просыпаются в объятиях друг друга, а Нам понимает сейчас, что хочется видеть сонное личико Пака рядом всегда. Они лениво целуются, прижимаются сильнее, а после Намджун предлагает поехать к нему. Чимин соглашается, к слову; по дороге до квартиры Намджуна тот рассказывает о своём племяннике, а Пак еле ощутимо улыбается, потому что до этого ему немного о Чонгуке рассказывал Тэхён. Тэхён, который весь сияет, когда любая речь заходит об этом парнишке. Он рад за друга, и, несомненно, хочет этим двум горе-любовникам помочь. Чи временами расспрашивает об интересах Нама, сам делится своими секретиками, и это несказанно радует Джуна. «Быть может любить — не такая уж и плохая идея».       Намджун осторожно открывает дверь, чтобы не разбудить ещё спящего Чонгука, потому что на часах десятый час утра, и старший действительно думает, что его племянник спит непробудным сном. Чимин же немного неловко себя чувствует, сам осторожничает, когда стягивает верхние вещи в коридоре и вешает их в шкаф. Намджун хватает его за руку, умиляясь тому, как паковская маленькая ладонь идеально помещается в его огромной. Это дарит улыбку лицам обоих; они медленно вышагивают по направлению комнаты Чонгука, чтоб поумиляться спящим ребёнком, но…       Когда дверь распахивается, у Чимина на лице застывает шок, а Намджун, напротив, улыбается ещё шире — так, как гордый отец; так, как человек, который искренне рад тому, что сейчас перед его глазами.       Чонгук действительно спит; в его крепких объятиях покоится Тэхён, который умостил свою голову на чонгукову грудную клетку. Чимин пытается понять, пока Намджун и вовсе не проскальзывает в комнату.       — Не буди его, хён, — Чонгук открывает глаза; он просыпается ещё в тот момент, когда заслышал шум открывающийся двери, сильнее прижимает к себе Тэхёна и накрывает его одеялом почти по самую голову.       Намджун умиляется, в его взгляде плещутся океаны, а сам он поднимает руку и показывает большой палец, мол, ох, мой малыш так вырос, горжусь тобой, сынок.       — Я и не собирался его будить, Чонгук-и, — обращение бьёт по сердцу; Намджун больше не имеет право кликать его чмошником, потому что племянник доказывает, что всё у него окей, рядом любимый человек и, наверняка, был безумный первый раз.       Тэхён ведёт плечом, легко постанывает, когда потягивается в кровати, а потом приоткрывает глаза и тут же смущается — в миг сильнее прижимается к Чонгуку, пока тот обвивает его талию своими ладонями и чмокает прямо в светлую макушку. Намджун, кажется, гордится ещё больше. Чимин немного приходит в себя, и теперь стоит рядом со старшим. Кажется, под любопытным чиминовым взглядом Тэхён смущается ещё сильнее. Пак не может перестать улыбаться — осторожно присаживается на край кровати, пока сам Чонгук чувствует необходимость оставить их наедине — выскальзывает из кровати, а после утягивает за собой Намджуна.       — Не хочешь рассказать, как всё прошло, Тэтэ? — Чимин не скрывает дикого интереса, пока сам Тэхён кутается сильнее в одеяле — ему то ли холодно, то ли стыдно перед другом, что он почти голый.       Ким размышляет, как сказать о том, что было этой ночью другу, но потом тяжело вздыхает и проговаривает тихое:       — У нас ничего не получилось.       — Совсем ничего? — Пак перебивает и с каким-то сожалением в глазах оглядывает друга. Тэхён почему-то усмехается.       — Ну, не совсем чтобы прям ничего не получилось, но мы не переспали, Чим, он такой же девственник, как и я, — Пак, кажется, расплывается в улыбке ещё больше. Он считает это милым, а сам Тэ не знает, куда деться от этого разговора. В идеале, объятия Чонгука — оптимальный вариант.       — Расскажи мне, что произошло.       И Тэхён рассказывает; то, как они оба дико смущались, как, по сути, его до конца не растянули, как было больно, но хорошо после — когда совершались имитационные фрикции, некий петтинг и — о, господи, Тэхён как вспомнит, так его бросает в дрожь — офигенный римминг. Чимин хихикает беззлобно, присаживается к другу ближе и обнимает его; они громко смеются, и нет, не над ситуацией, а просто настроение хорошее, а Чимин решает для себя, что обязательно поделится с Намджуном своими размышлениями по этому поводу, а пока главное сейчас — помочь двум «пупсикам» наконец-то обрести счастье и в постели тоже.       Пока Тэхён с Чимином сплетничают в комнате Чонгука, сам Чонгук уводит Намджуна в гостиную и присаживается на диван.       — Хён, я бы не делал поспешных выводов, — Чонгук серьёзен и начинает разговор сам. Для Нама это, так скажем, в новинку. Он внимательно смотрит на племянника, а после кивает головой, чтобы тот продолжал свою речь дальше. — Я не смог, понимаешь?       Намджуну не хочется сейчас смеяться, совершенно нет; взгляд младшего тускнеет, он весь прекращает быть таким счастливым, каким был ещё утром, находясь с Тэхёном. Намджун приподнимается с кресла и усаживается рядом с Чоном на диван, не прекращая смотреть на брюнета. Чонгук поджимает губы и просто выпаливает всё то, что случилось сегодняшней ночью. Он поглаживает младшего в успокаивающем жесте по спине, кивает головой время от времени и сам решает для себя, что мальцу необходима помощь. Одно дело постоянно стебать его на этот счёт, другое — стать неким наставником. Они беседуют по душам и отвлекаются лишь тогда, когда мимо них в коридоре проскальзывают две фигуры на кухню. Парни приподнимаются с насиженных мест, а после следуют за Тэхёном и Чимином.       Атмосфера на кухне более благоприятна, чем при личном разговоре; Тэхён наспех жарит блинчики, а у Чонгука от этого милого и простого жеста щемит где-то в районе сердца. Тэхен усаживается рядом, временами кормит Чонгука, поднося к его рту только что откусанный блинчик. Гук улыбается, с удовольствием уплетает великолепный завтрак и на мгновение забывает, что они на кухне не совершенно одни — протягивает руку вперёд, большим пальцем стирая сгущёнку около уголков губ Тэхёна, а после облизывает его, смотря при этом на старшего. Намджун с Чимином хотят слиться с полом, потому что чувствуют себя лишними; они и правда быстро покидают квартиру, но не потому, что эта атмосфера их смущает, есть другая причина — план «долгожданного слияния двух любящих сердце». Ну, просто Чимин названия нормальные придумывать не умеет.                            План приходит в действие ровно через три дня; у Тэхёна с Чимином на учебе выходной, у Чонгука не такой загруженный день, а Намджун свободен как никогда. Нам сам не знает, будет ли точный успех, но где-то подсознание ему подсказывает, что всё получится и будет на высшем уровне. От Чимина сейчас требуется прийти в гости к Тэхёну, быть обворожительным и убедительным, чтобы последний точно согласился на всю эту авантюру, пока сам Намджун будет проводить высокоинтеллектуальные беседы с младшим.       На этом и порешали.       Пока Тэхён находится в ванной комнате, который Чимин так любезно предоставил в снятой лично для него квартире Намджуном, сам Чимин приготовляет важные предметы. Тэхён же совершенно ничего не подозревает; конечно, он рассчитывал на то, что Чимин как-то ему расскажет о всякого рода запретных штучках, но, быть может, Ким просто торопит время? Возможно, Чимин пока размышляет над этим разговором. И Тэхён оказывается почти прав — вот только Чимин ему не расскажет, а покажет, хах.       Когда Тэхён выходит из душа, на нём накинуто одно лишь махровое полотенце, которое моментально съезжает тогда, как только Чимин оказывается рядом.       — На постель быстро, — Чим сам на себя не похож; у него командный тон в голосе, глаза подозрительно поблёскивают, а в руках подозрительный предмет. — Сейчас я покажу своему девственному другу что и как нужно делать.       Тэхён и слова не может вымолвить; его просто толкают прямо к кровати, и тот падает на неё спиной, а после Пак устраивается между его ног. На лице черноволосого какая-то дьявольская улыбка, а сам Чимин откладывает в сторону игрушку, что держал ранее, заменяя её тюбиком смазки.       — Ты не бойся меня, я всего лишь хочу помочь вам, пуськи, — Тэхён с обращения смеётся, но смазанные пальцы Чимина приводят его мигом в чувства.       Пак действует осторожно; мало того, что он всё это делает, так ещё и рассказывает, гадёныш.       — Если будешь сам себя растягивать для Чонгук-и, то не забудь, что надо тщательно подготовиться для его размерчика, — для Чимина вести смущающие разговоры — раз плюнуть! Тэхён же от одной мысли смущается и прикрывает глаза ладонями, пока не слышит возмущающий голос старшего.       — Ты наблюдай, потому что меня рядом в момент вашего траха не будет, Тэ, — Чимин аккуратно вводит один палец в сфинктер и даёт время привыкнуть Тэхёну.       — Сначала не спеша вводишь, даёшь себе привыкнуть, а затем немного вытаскиваешь обратно, чтобы после вновь ввести глубже, хорошо? — и в дополнение к своим словам Чимин пальцем двигает туда-сюда и слегка надавливает на эластичные стеночки.       Тэхён жмурится, пытается соскользнуть с пальца, но Пак придерживает его второй рукой за бок и вводит осторожно второй, а спустя ещё какое-то количество времени — и третий. Тэхён издает какие-то звуки, а Чимин понимает, что младшему сейчас хорошо; он думает сейчас о том, как же проходит «обучение» Чонгука у Намджуна.       Светловолосый же ловит кайф от опытности Чимина — насаживается на пальцы самостоятельно, пока Чимин ухмыляется, а потом и вовсе вытаскивает их. Тэхён приоткрывает глаза, непонимающие оглядывает друга, а у того анальная пробочка в руках и слишком довольное лицо. Пак вертит игрушкой в руке, а Хён жалобно поскуливает, потому что… То ли хочется сбежать, то ли попробовать нечто новое; до конца ещё не разбирается в собственных желаниях.       Чимин всё-таки вводит игрушку, у него маленький пульт управления в руках, потому что пробочка не простая, а вибрирующая. Мин ставит на самый лёгкий режим, первый, и наслаждается тем, как Тэхён прикусывает губы и сладко постанывает.       — Ты лучше встань в колено-локтевую — ощущения волшебные, — советует друг, пока сам наслаждается видом.       Перед ним Тэхён стоит на четвереньках, с пробочкой в попке, страстно стонет и прогибается в спинке.       «Намджун-хён, Тэхён-и готов, выпускай зверя», — пишет он сообщение Джуну и ждёт, когда же начнётся самое весёлое; переключает режим на «двойку», и вот теперь Тэхён раздвигает ноги шире и получает нереальное удовольствие.                            Пока Чимин устраивает свои игры с Тэхёном, Намджун словесно подготавливает Чонгука, сидя перед подъездом квартиры в машине. Разговор вроде клеится, но Чонгук какой-то напряжённый и взвинченный. Неужели чувствует что-то неладное? Намджун вроде взрослый человек, но именно сейчас ведёт диалог как-то… хм, неправильно?       — Ты не боишься его потерять? — сам вопрос неправильный и некорректно заданный, потому что Чонгук ещё сильнее уходит в свои мысли и размышляет. Нет, действительно, а не сбежит ли после этого Тэхён?       — Не думал ли ты, что на месте тебя мог оказаться кто-нибудь другой, м? — Намджун наблюдает за реакцией, потому что видно, как Чонгук поджимает нижнюю губу, видно, как тяжело дышит и как старается унять своё волнение и скрыть… ревность?       — Что ты имеешь ввиду? — Чонгук находит в себе силы задать ответный вопрос.       — Я к тому, что его сейчас ласкает другой, — ой, упс, этого, кажется, предостаточно.       — Что ты сейчас сказал? — вот теперь Нам ощущает перед собой мужчину: Чонгук, который готов всех и вся растерзать за его любимого мальчика. Намджун усмехается, успевает только сказать номер квартиры и этаж, потому что Чонгук тут же срывается.       Он следует за ним, скрывая свой ехидный смех, и набирает Чимину «будь готов, он на подлёте». Если всё сложится достаточно удачно, то они с Чимином — великие купидоны.       Чонгук тем временем доходит до нужной квартиры, уже собирается выламывать дверь, но та на удивление открыта. Он буквально влетает в квартиру, слышит там приглушённые стоны родного голоса и прямиком срывается в спальную комнату.       — Сука, отошёл от моего парн… — он не успевает договорить, когда отворяет дверь, потому что картинка перед глазами возбуждающая, а Тэхён как назло выстанывает сносящее крышу «Гук-и».       Нет, не такое вообще ожидал увидеть Чонгук.       Чимин, что до этого сидел на краю кровати и наслаждался действом, приподнимается, отдаёт в руки охуевающему Чонгуку пульт от пробочки и покидает комнату, немного прикрывая дверь. Чонгук же еле дышит, у него вместо мозгов липкая каша, и всё, что он может сейчас сделать, это приблизиться к его мальчику и наконец доставить поистине неземное удовольствие.       Он нависает сверху, прикусывает зубами слегка загривок, затем целует лопатки, пока одной рукой поглаживает попку, а второй играется с пробочкой — то почти извлекая её, то вновь вводя до конца. Тэхён сильнее выгибается, чувствует рядом присутствие Чонгука и совсем утопает в этой похоти — стонет сильнее, вертит задом и так и намекает, чтобы то, чего так сильно хочется, наконец произошло между ними без каких-либо заминок. Младший продолжает тем временем целовать и совсем вытаскивает ненужную сейчас игрушку. Вместо неё — три чонгуковых пальца, которые достаточно свободно входят внутрь, а сам Тэхён лишь жалобно поскуливает. Чонгук восхищён: Тэхён такой невероятный сейчас, распалённый и возбуждённый; хочется его всего зацеловать, закусать и…ох… Почему он такой?       — Я хочу видеть твоё лицо, мой маленький, — пока сам Тэхён старается из-за всех сил вновь лечь на спину, а после спрятать покрасневшее лицо в изгибе локтя, Чонгук быстро избавляется от собственных вещей, потому что сильное возбуждение давит на ширинку джинсов.       Тэхён теперь лежит на спине, смущённый такой, немного взмокший, а Чонгук любуется, взглядом скользит по обнажённому телу, вновь присаживается меж разведённых ножек, чтобы наклонится к самому лицу и украсть влажный и глубокий поцелуй. Он целует по-взрослому, так, что Тэхён подгибает пальцы на ногах, ладонями обвивает чонгукову шею и весь покрывается мурашками.       Чонгук входит не спеша, заворожённо разглядывает любимое лицо, чтобы после спуститься поцелуями ниже — покрыть каждый миллиметр солнцем поцелованной кожи, кончиком языка провести по острым ключицам и им же поиграться с бусинками сосочков.       Толчки плавные, нежные даже и пока неглубокие; Чонгук ловит губами каждый чужой вздох, полустон и скулёж, потому что его Тэхён — невероятен, помните, да? Чонгука переполняют эмоции, он лишь сильнее цепляется ладонями за тэхёновы бока, заметно ускоряет темп, а потом и вовсе почти доводит Тэхёна до оргазма, но заметно замедляет фрикции, резко меняет их позиции, и вот уже Тэхён восседает сверху. Запрокидывает голову назад, ладонями опирается о широкую накаченную грудь, кусает собственные и так искусанные губы и любит-любит-любит. Ох, как же сильно он любит Чонгука.       Смотрит на него преданными глазами, утопая в нежностях, ласках, утопая в чувствах, которые захлёстывают с головой, которые настолько переполняют собственное тело, что хочется кричать об этом всем. Чонгук придерживает его за талию, временами ладонями ведёт по подтянутому животу, иногда сжимает упругие ягодицы и слегка по ним шлёпает. Всё настолько прекрасно, что, кажется, будто помещение растворяется; ты находишься где-то в райском месте, перед глазами всё плывёт и вот-вот вообще исчезнет.       Чонгук заваливается на бок, Тэхёна сильнее прижимает к себе и приподнимает его ногу, закидывая на своё бедро — проникает под другим углом, слушает рядом сладкие стоны и чувствует рваное дыхание. Тэ запредельно, невероятно и бомбезно хорошо; Чонгук лишь дразнится, замедляя толчки, и улыбается тепло, когда кончиком носа соприкасается с тэхёновым.       — Я так люблю тебя, мой маленький, — и этого достаточно, чтобы Тэхён почувствовал, как его начинает потряхивать.       Он обхватывает собственное возбуждение ладонью, насколько это позволяет его положение, а Чонгук как назло ускоряется — у него у самого звёздочки перед глазами, рядом почти достигший оргазма Тэхён и рвущееся наружу глухо стучащее сердце.       Тэхён почти выкрикивает его имя, срывает голос, лишь сильнее цепляется ладонями за его широкие плечи; он вновь находится на его бёдрах, почти подпрыгивает, когда головка члена проезжается по простате несколько раз подряд, а уже после весь обмякает, одаривая Чонгука мягким и томно-сиплым «я тебя тоже, папочка».       КимТэ такой уставший, измотанный, прекрасный, а Чонгук находит в себе силы не только поцеловать его до головокружения, но и подхватить на руки и направиться в сторону ванной комнаты.       Намджун с Чимином делают вид, что их совершенно не замечают; находятся в объятиях друг друга и переписываются с Юнги, который в это время увёз Хосока с собой отдыхать на Чеджудо.       Тем временем в ванной комнате Чонгук всё никак не может отлипнуть от Тэхёна; целует каждый сантиметр его покрасневшего личика, обнимает крепко-крепко и совершенно не обращает внимания на слегка прохладную воду, которая каплями стекает по напряжённым телам. Тэхён всё ещё на его руках, но вот только теперь младший подхватывает его под попку, заставляет опереться спиной о кафельную стену, чтобы вновь — ох, боже, ещё один раунд — полюбить Тэхёна.       — Эй, алло, мне ванна нужна, — под дверью слышится басовитый голос Намджуна, но он ничуть не смущает ребят и даже не пугает.       Они продолжают находиться в объятиях друг друга; сама ситуация заставляет лишь сильнее возбудиться, и вот теперь Нам слышит очередные сладкие стоны Тэхёна.       — Твою мать, вы опять что ли трахаетесь? — Намджун хочет выломать дверь, но рядом возникает Чимин. И именно в этот момент из ванной слышится раздражённое чонгуково:       — Хён, свали к хуям. У нас квартира пустая, ключи на тумбочке в прихожей, — у Намджуна пропадает дар речи, а Чимин всё-таки берёт его за руку и тянет за собой.       Уже откуда-то из коридора Нам выкрикивает «Хорошо, мужик, твоя взяла», и пытается скрыть довольную улыбку, потому что не «чмошник», потому что они с Тэхёном — большие молодцы. Чи сам улыбается, берёт ключи с тумбочки и ожидает Намджуна на лестничной площадке. Джун тяжело вздыхает, улыбается своим мыслям, а потом прикрывает дверь; гордость переполняет его сердце, рядом любимый человек, и это, несомненно лучшее, что происходит в его жизни.                                   

***