Повелитель страха

В течение нескольких недель сын навещал своего отца. Их разговоры не были слишком длинные, но приносили им обоим те самые чувства, которых им не хватало: Кагами получил, пусть и скудную, но отцовскую любовь и внимание; а Наруто нашел того человека, которому он может передать свой груз ответственности, конечно, не сразу, но со временем – это будет вполне возможно. В один из повседневных дней к герою пришел его отец. - Здравствуй, Наруто! – поздоровался радостным голосом четвертый, входя в камеру. Ооцуцуки проигнорировал его, продолжая сидеть в позе лотоса. - Я бы хотел с тобой поговорить. – уже не уверенно продолжил Минато, замечая то, что его сын не обращает на него и капли внимания. - И о чем же? Я думал, что по моим действиям ты уже все решил для себя или ты хочешь обсудить судьбу моего сына? – спросил с безразличием в тоне беловолосый, начинаю постепенно поворачиваться к собеседнику. - Я бы хотел узнать, как ты себя чувствуешь здесь? – попытался задать вопрос Намикадзе, однако на середине предложения осознал, какую глупость сделал. - Не жалуюсь. –послышался спокойный ответ, будто Наруто и не заметил странности в этом вопросе. Настало неловкое молчание, в течение которого четвертый пытался подобрать правильные слова, а герой не видел смысла вести этот диалог, поэтому сохранял тишину. - Насуми очень хорошо ведет дела хокаге. Она полностью… - хотел продолжить Намикадзе, но был перебит. - Хватит. Я понимаю, ты ей гордишься, но не стоит каждый раз говорить о ее успехах, ведь она и сама на это способна. – холодно выплюнул Наруто, которому надоела слышать воодушевляющие речи о своей сестре. Да, он ею гордился, ведь она добилась многого в жизни, но, когда отец говорит о ней в каждом разговоре, это начинает надоедать, а также начинает просматривается какой-то скрытый контекст, будто отец хотел что-то доказать. - Кушина больше не сможет пользоваться чакрой. – произнес с грустью Минато, опуская голова, но следующие слова его сына ударили сильнее любой техники, ведь они били в самую душу легендарного ниндзя. - И что с того? – с пустотой и абсолютной незаинтересованностью в судьбе матери спросил Ооцуцуки, хотя в его глазах на секунду промелькнула печать, которую собеседник не заметил. - Ты хоть знаешь, что это значит? – выкрикнул Намикадзе, начиная злиться. - Любой нормальный ниндзя бы умер. – сухо бросил парень, смотря в глаза отца. – Но она Узумаки, а это значит, что она сможет прожить жизнь обычного человека. – продолжил он через несколько секунд гляделок. - Я хочу попросить прощения. Я виноват в том, что тебе пришлось покинуть деревню. Я за многое должен извиниться. – добавил Минато через несколько секунд. - Я слушаю тебя. – произнес Наруто уже более мягким голосом, ведь до этого отец никогда не заводил их диалог до такой степени. - После нападения Курамы на Коноху я расслабился, думая, что самое худшее позади. Я даже не замечал того, что отношусь к тебе, как к мусору. Те восемь лет ада, что тебе пришлось пережить – в них виноват я и только я. Не вини ни Кушину, Ни Насуми и тем более ниндзя нашей деревни. Твоя мама была в подобном положении, что и я, а твоя сестра была слишком мало, чтобы все это понимать. Прости, что я тебя не узнал в то время, когда ты расхаживал по Конохи. У меня не было времени следить за тобой, поэтому Шикаку Нара вызвался сам вести слежку, но ему не удалось разгадать тайну твоей личности. Прости за то, что не смог защитить тебя перед гнетом других каге, ведь во всех твоих действиях виноват я, ведь с меня начался твой долгий путь. Даже Данзо не так сильно виновен в твоих мучениях, как я, потому что он всего лишь шел к своей цели на протяжении всей своей жизни – он хотел стать хокаге. Просто в определенный момент он сбился с правильного пути, видя более простую и короткую дорогу абсолютного радикализма, в котором нет и капли эмоций. Прости меня, Наруто. Прости за все муки и страдания, что я тебе причинил. Надеюсь, что я смогу получить шанс искупить свои грехи. – закончил свою эмоциональную и искреннюю речь Минато. - Я прощаю тебя. – послышался удивительный ответ от собеседника. - Правда? – с шоком уточнил четвертый, еще не до конца осознавая силы всех слов Наруто. - Я п-р-о-щ-а-ю т-е-б-я – по слогам приизнес ему сын, чтобы мозг Намикадзе успел обработать всю информацию. Минато медленно подошел к герою и обнял его. На глазах бывшего главы селению появилась влага, а через несколько мгновений ее накопилось слишком много, из-за чего по щекам четвертого хокаге пролились слезы, слезы радости, ведь его уже давно мучают по ночам кошмары, напоминающие о проступках прошлого. Ооцуцуки обнял отца в ответ. -Наруто, последний барьер сломан. Они уже тут! – закричала Богини Крови в подсознании, ведь она до сих пор не покинула его тело с Четвертой Мировой Войны шиноби. - Но как так получилось? Разве твоя защита не должна была продержаться еще несколько лет? –с удивлением и непониманием спросил беловолосый в подсознании. - Его сломали изнутри. – пояснила встревожаная Джашин. - Кагуя. – процедил Наруто сквозь зубы, даже не заметив, что это было вслух. - Кагуя? – с непониманием переспросил Минато, уже отошедший от эмоционального наплыва. - Отец, я прошу прощения за все свои действия. За эти годы я написал дневник, в котором подробно описал свою жизнь и мысли о будущем. – начал говорить Наруто с улыбкой на лице, доставая дневник, написанный чем-то красным. – Ты можешь его прочитать, но обещай, что передашь его моему сыну, когда придет время. – добавил он, делая лицо серьезным и передавая книгу жизни своему отцу. - Я обещаю, что передам ее Кагами, когда ему исполнится восемнадцать лет. – ответил ему Намикадзе, ошарашенный таким поведением своего сына. Четвертый принял дневник и опустил взгляд на первую страницу, не замечая действий собеседника. Наруто сложил печать концентрации, после чего символы фуиндзюцу загорелись на стенах помещения. Когда Минато поднял свой взгляд и огляделся, было уже поздно. Символы сформировали правильную последовательность, а четвертый ощутил, что не может двигаться и пользоваться чакрой. Он стал будто куклой. В следующий момент по подземелью прошлась ударная волна, из-за которой земля с потолка немного осыпалась. - Прости, отец, за это, но это лишь мой путь. Для тебя это будет билетом в один конец. – произнес герой, положив руку на плечо отца. Взгляд Ооцуцуки выражал уверенность в своих действиях. После этого, он отправился на поверхность, готовясь к самой сложной битве в своей жизни.