естествознание

Игорь подъезжает на реквизированной ауди, кидает под нос девочке с ресепшна карту клиента: организуй приват, солнышко. Девочка вертит псевдо-платину в руках и слащаво ссыт в уши, пока провожает до кабинки. Игорь не слушает. У Игоря чёрный костюм и легенда богатенького папочки при минимальном бюджете, потому что информатор Игоря — глумливая сука, не отвечает ни по одной из зарегистрированных симок. Игорь сначала как-то пытался отследить, выловить на нейтральной, но плюнул: не ловится. Сука слишком сообразительна и очаровательно длиннонога, по спецэффектам похожа на кислоту: тоже круги под веками и неоновые пятна вокруг. Сука каждый раз разводит ноги и Игоря на шампанское, которое не пьёт, а Игорь тоже не пьет, потому что при исполнении и вообще, за такую цену могли бы подавать хотя бы дом Периньон, а не розовую мерзкую хуйню, но не суть, — с Игоря примитивно имеют процент, но Игорь терпит. Потому что пока всё возмещают. У рыжей суки ворох каналов, псевдоним Серж и всегда найдётся что-нибудь этакое: сквозь улыбки и дешёвое кокетство сплёвываются ключевые факты. О, и ноги. Ноги у Сержа красивые, просто пиздец. Острые лодыжки и в туфлях так это самое, что хоть тут ляг и сдохни. Игорь старается не смотреть, а если смотреть, то не трогать, иначе передоз, оверпрайс и всё, и пизда, рыночек порешал. Игорь стабильно берёт приват на коленях и, если у Сержа игривое настроение, получается как-то совсем не по-божески: коленкой на ширинку, языком по уху. Тут, конечно, встаёт. На рыжего мудака в шёлковом корсаже — встаёт. Серж скалится, намекает: можем поехать в мотель, продолжить там разговор по душам, майор. Игорь знает, что «естествознание» — полублядушня, и девочек оттуда спокойно увозят, но Игорь не настолько низко въебался, хотя… Слово «майор» рыжая дрянь говорит так, и в глаза так смотрит, что в животе скручивает тугим узлом. Потому что нравится. Потому что красивый. Игорь не отрицает, очевидное отрицать тупо: романтически-педовская бледность, волосы выше плеч медной проволокой, — Игорь задыхается, Игорь нервно ковыряет кутикулу, когда рыжая стерва, сидя в одних туфлях, вполголоса сливает график поставок инея. Это ещё терпимо. Иногда совсем по-блядски, потому что приват так и работает: Игорь себе ладонь ногтями разъёбывает, настолько жжётся-хочется; то ли в ебаном неоне не видно, то ли Серж не краснеет, когда рукоблудствует. Самоёбствует. Да блять. Игорь понятия не имеет, как назвать то, что вытворяется с фаллическими символами в рамках приват-шоу; человеческий язык таких слов не выдумал. Серж насаживается, заглатывает, трогает себя везде где нельзя-можно, и всё это спонтанно, вперемешку с информативной болтовнёй, — Игорь берёт за правило писать каждую встречу на диктофон в довесок к пометкам в склеротичке, потому что слушать и запоминать выходит через раз: фрейдовское «оно» берёт верх над проф этикой. Чур, руками не трогать. Чисто из принципа. Хотя бы из принципа. Игорь раз за разом теряет каменное ебало и достоинство, но дрочить это уже перебор, это слишком. Игорь мучается гордостью и тем, как трут стояк брюки, но черту не переступает; нет, боже блять, ещё перед блядью ипсировать не хватало. А Серж насмешливо ломает брови, пиздит про новую партию хмурого. Скидывает туфли, ноги в чулках едва просвечивают белизной, — и, вроде, фут-фетиша никогда не было, но, когда Серж аккуратно ведёт ступнёй от пряжки ремня до шагового шва, Игорь понимает: брюки в стирку. Ещё Игорь понимает, что влип. Подсел, двинулся, сторчался; Игорь теперь физически и психически аддиктивен, необратимо деформирован по менталке. В одну из сред ему звонят с левого номера и голос очень знакомый, но интонации такие непривычные, что Игорь не сразу узнаёт: звонит Серж. Серж говорит, что его въебали витаминками и, пока не потёрло память, нужно встретиться, это важно, плиз, забери с пересечения Оптиков и Туристкой. И Игорь забирает. На служебной, как долбоёб на крышу мигалки выставляет, гонит через весь город. По дороге сам себя перед собой отмазывает, типа, это важное, это для дела. Ага. Серж встречает в пальто и шарфе, культурный мальчик, а глаза испуганные, зрачки затопили радужку; садится на переднее, волосы за ухо заправляет нервными пальцами, — совершенно другой. На мятой бумажке чирикает циферки, путано объясняет: вот номер машинки, а это индекс какой-то, там ещё кейс лежит с ширками, в город выбросят к концу месяца, и на слуху крутятся два прозви- Ща. Почти успел договорить. Игорю мало и более, чем достаточно: предупреждён это уже половина плана-перехвата. Сержа вкрывает окончательно, выбивая робость и рациональную речь: Серж, вмазанный, ныряет под руль. Игорь оттаскивает за волосы, потому что Игорь не мудак и не по апперам, но губы у Сержа такие ярко-красные, и Серж так льнёт к руке, в улыбке выдавая концентрат аннотаций на порно-сайтах, — Игорь сворачивает в первый попавшийся двор. Там и переходят границы. Сначала Серж отсасывает, старательно так, вцепившись в джинсу, ртом скользит вверх-вниз, прерываясь дважды именно в тот момент, когда Игорь уже вот-вот кончит, — Игорь зло и разочарованно за патлы дёргает; да блять. В бардачке чудесным образом оказываются гандоны, и как-то что-то получается с кучей слюны и хуёвыми шутками, и Серж, обняв за плечи, при каждом толчке царапается, стонет в голос; Игорь параноидально косится на рацию: мало ли. Мало. После инцидента Игорь загоняет машину на мойку и ебётся с бюрократией. С включением подачки Сержа дело закрутилось-завертелось и это заебись, но параллельно пошла стандартная кипа писанины для ордеров-министерств — это не заебись. Игорь хлещет ссанину из кофейного автомата в холле и спит за столом. Пару раз набирает номер, с которого звонил Серж, — не в соте, Игорь не удивлён: Серж похож на человека, который юзает номера-однодневки. Ну, похуй. Игорь говорит себе, что похуй, что не особо надо сейчас что-то вызнавать и в «естествознание» он не пойдёт, но — через две недели после приходит, кидает карту постоянного на ресепшн. Игорь хочет Сержа (видеть). Это, в принципе, полная капитуляция, разгром и разъёб; и ладно. Серж ведёт себя так, будто ничего не было. И ситуация выходит какая-то двойственная: в цитадели блядства вдруг становится неудобно выяснять отношения; Игорь молчит. Он внимательно слушает сплетни из нарк-сферы и ещё чуть-чуть про импорт стволов поднебесной, а Серж скучающе мотает прядку на палец и это тоже пиздец красиво, как ноги или глаза, Игорь ебал, Серж — кисляк, микродот, двадцать пятое. Уже собираясь уходить, Игорь зачем-то спрашивает: ну чё ты, как там, без абстинентки? Серж пожимает плечами. Игорь зачем-то продолжает, говорит про трип; Серж складывает руки на груди, улыбается. Признаётся, что ни трипов, ни кайфов: голяк, майор, на самом деле, ничё не было, а глаза — ну, глаза это атропин. И предупреждает все последующие вопросы поворотом на сто восемьдесят. Типа, пошёл нахуй, майор, думай, что хочешь. А Игорь не хочет. Игорь хочет немного другого, по смыслу и последствиям абсолютно противоположного. Игорь к Сержу подходит со спины и лижет в выступ протуберанца. Потому что марки ебашат именно так.