Сердце Алого Дракона. Том 1. Дремлющий Дракон

      Чжу Лифэнь сто тысяч первый раз прокляла день, когда ей пришлось сопровождать мужа, деверя и свёкра в Лунвей. Обычно в такие поездки Вэнь Жохань брал с собой Вэнь Цин. Так могло быть и в этот раз, но заболел маленький Юшенг, а оставлять больного сына целительница не собиралась. Даже Советник Сюань Сяо решил остаться. Знала бы Чжу Лифэнь, чем всё это для неё обернётся, она бы всеми правдами и неправдами осталась бы в Безночном Городе.       Лунвей… Место, которым управляет женщина, у которой сроду мозгов не было. Но теперь понятно, почему Вэнь Жохань сказал, что в Лунвее всё только на Второй Деве Ян держится. Чжу Лифэнь была о ней наслышана и, в основном, слухи изображали девчонку, как высокомерную гордячку. Вероятно, Вторую Деву Ян спутали с Ян Юйхуань, вот та, действительно, на редкость высокомерная особа. Во всяком случае так она себя подавала на людях. А когда молодая женщина впервые увидела Ян Джию, то её удивлению не было предела: кто бы мог подумать, что этой девочке всего шестнадцать лет, а она вела себя так, как подобало бы вести себя её матери Хозяйке Ордена Ян, если бы Ян Хуан не смотрела на всех с презрением и снисхождением. Её дочь же приветствовала всех тёплыми улыбками, принимала поздравления, приветственные поклоны, на похвалы предпочитала отвечать скромным:       — Без помощи моих друзей я вряд ли бы со всем этим справилась.       Меньше всего Чжу Лифэнь ожидала увидеть Цзинь Гуаншаня. Похоже, что только ему Ян Хуан действительно была рада видеть, а тот её даже взглядом не удостоил. Наследник был так же им проигнорирован. В любое другое время Чжу Лифэнь обходила бы Главу Ордена Цзинь десятой дорогой, но присутствие его матери, жены и сына немного успокоила молодую женщину. Во всяком случае при них он ни к кому из присутствующих девушек и женщин не пристанет.       Пиршество было организовано в лучшем виде. От имени Хозяйки Ордена Ян выступал её шисюн Лю Сюань. О нём Чжу Лифэнь слышала много хорошего от Советника Сюань Сяо, словно тот был с ним лично знаком. И он не ошибся, когда говорил, что Лю Сюань обладал красноречием да таким, что гости слушали его, затаив дыхание.       На стол подали блюдо из птицы, в котором молодая женщина узнала фазанов. Откуда в Лунвее фазаны, Чжу Лифэнь выяснять не стала. Кто-то провозгласил:       — Тост за Советника Фань Ваньюя за то, что он обеспечил наш стол новым блюдом.       Краем глаз молодая женщина увидела, как Советник Фань скромно потупился, но судя по его улыбке и раскрасневшимся щекам, тост ему польстил.       Среди гостей Чжу Лифэнь заметила Не Минцзюэ, разговаривающим с Цзэу-цзюнем. А ведь он в последнем письме говорил, что ни за что не посетит Праздник в Ордене Лунвей Ян. Но, как видно, его уговорил его младший брат Не Хуайсан. Интересно, не жалеет ли А-Мин сейчас о том, что поддался уговорам брата?       Лю Сюань уже давно покинул пиршество. То ли его отослала сама Хозяйка, то ли ещё что-то случилось, Чжу Лифэнь понять не могла. Она только смотрела в тарелку, ни разу не притронувшись к блюду. Аппетита не было абсолютно. И её муж очень сильно постарался ей его испортить, во всех красках расписывая, что он думает об этом пире. «Шлюхином пире», как он его назвал. Так же он прошёлся и по Ян Хуан, а в частности пустился в размышления о том, сколько раз и в каких позах её трахает Глава Ордена Цзинь.       Кстати, о Главе Ордена Цзинь.       Чжу Лифэнь очень напрягало то, как он на неё смотрел. Пристально и с интересом. И от этого молодой женщине становилось очень неуютно. Такое впечатление, что даже само присутствие её свёкра, мужа и деверя не останавливало мужчину от лицезрения княжны, чей титул для её родственников теперь пустой звук.       В конце концов, не выдержав пошлых шуток и разглагольствований Вэнь Чжао, Чжу Лифэнь под предлогом выйти и подышать воздухом покинула пиршественный зал, даже не замечая, как за ней спустя некоторое время последовал Цзинь Гуаншань.       Молодая женщина не успела даже выйти в коридор поместья, когда услышала позади себя шаги. Она испугалась и перешла на бег. Но её быстро нагнали и зажали рот рукой. Чжу Лифэнь приглушенно кричала и пыталась вырваться. В какой-то момент вывернувшись, она увидела перед собой Цзинь Гуаншаня. Молодая женщина пуще прежнего пыталась вырваться, а мужчина вжал её в стену коридора.       Чжу Лифэнь отбивалась, вырывалась и кричала:       — Прекратите! Отпустите!       Крики, ровно как и обрушившийся на него град ударов кулаками, только распалили мужчину. Ему ничего не стоило перехватить запястья молодой девушки и поднять их вверх. Свободной рукой он принялся развязывать пояс её ханьфу. Ослабил бдительность. Именно этим Чжу Лифэнь и решила воспользоваться. И, когда Цзинь Гуаншань наклонился к ней за поцелуем, молодая женщина резко вскинула голову и…       Вот чего Цзинь Гуаншань точно не ожидал от хрупкой Чжу Лифэнь. Он привык к тому, что женщины сами на него вешаются, эта же сука мало того, что сопротивлялась и орала как сумасшедшая, так ещё и лбом в нос ударила! И, кажется, разбила его. Но молодую женщину он отпустил. А Чжу Лифэнь отбежала на безопасное расстояние и воскликнула:       — Как вы смеете?! Вы, кажется, Глава Ордена Цзинь, забыли, я княжна Чжу из Даньчжоу, и я не потерплю к себе подобного обращения!       — Может быть ты и княжна, — сказал Цзинь Гуаншань, вытирая с лица кровь, — но ты позволила себе ударить Главу Ордена. А раз уж ты позволила себе подобное обращение, то и твой титул для меня ничего не значит.       Чжу Лифэнь вжалась в стену. Она боялась, что мужчина вновь предпримет попытку напасть на неё, но этого не случилось. Он поспешил вернуться в пиршественный зал. Немного отойдя от шока, молодая женщина решила всё-таки присоединиться к родственникам. Но на этом злоключения не закончились.       Ма Сяоли, едва завидев приближающегося сына, позволила себе усмехнуться. Нос Цзинь Гуаншаня был разбит. Видимо, Чжу Лифэнь хорошенько его приложила. А ведь мать его предупреждала, чтобы он к ней не лез. Но нет, видать, так сильно у него в паху зачесалось, что сын даже наплевал на предупреждение Железной Госпожи.       — Что, сынок? Получил? Не понравилось? — съехидничала мать.       — Мне больно вообще-то. А ты вместо того, чтобы посочувствовать…       — А я и сочувствую. Только не тебе, а Чжу Лифэнь. Твоя шлюха уверена, что она тебя сама за собой завлекла, и теперь пошла с ней разбираться.       — Ну и пусть. Будет для этой девчонки уроком, и я уверен, что её свёкор обязательно проведёт с ней воспитательную беседу. Ишь ты, решила меня своим происхождением ткнуть! Княжна, твою мать!       — Прикуси язык! За всё то время, пока ты говоришь, из твоего рта ни одного умного слова не вылетело! Пусть Чжу Лифэнь и невестка Вэнь Жоханя, но всё равно она была и остаётся княжной, — Ма Сяоли выразительно посмотрела на сына.       — Для меня это перестало иметь значение, как только эта сука сломала мне нос.       — Единственная сука, которая здесь присутствует, это Ян Хуан. И так как ты уже получил за приставание к княжне (а я по возвращению в Башню Кои ещё добавлю, даже не сомневайся), то хочу предупредить, что, если твоя шлюха хоть раз поднимет руку на Чжу Лифэнь, я самолично сброшу её с горы Луаньцзан.       Цзинь Гуаншань изменился в лице.       — Ты этого не сделаешь.       — Ещё как сделаю.       — Ты ведь понимаешь, что будет, если Орден Лунвей Ян останется без Главы? Его ждёт очередная междоусобица. И кто, по-твоему, возьмёт на себя такую ответственность? Ян Джинхэй кормит рыб, а Ян Цин — ребёнок, которого мать из рук не выпускает.       Ма Сяоли усмехнулась.       — Не сбрасывай со счетов Джию.       Цзинь Гуаншань рассмеялся матери в лицо.       — Ты про эту паскудницу со мной даже не говори. Вспомни, как она опозорилась в тот день состязания лучников. Кто бы мог подумать, что дочь этой дуры спуталась со страшим учеником Ордена Юньмэн Цзян.       — Если кто и опозорилась, так это Ян Хуан. О её истерике, которую она у всех на глазах закатила, разве что только глухой или ленивый не слышал. А то, что Молодой Господин Вэй надел туфлю на ногу Джии без всяких возражений с её стороны, говорит о том, что моя внучка сама свой выбор сделала. Вот чего её мать и бесится, что по её не получилось. И если уж Джия сочла Молодого Господина Вэй достойным себя, то кто ты и её шлюха-мать такие, чтобы осуждать её за это?       Цзинь Гуаншань матери ничего не ответил.       А вот самой Чжу Лифэнь пришлось держать ответ перед Ян Хуан, или, как её презрительно называл А-Мин, Матушкой Ян.       Разумеется, Ян Хуан видела, как Цзинь Гуаншань последовал за уходящей Чжу Лифэнь. Это была неслыханная наглость. Известно, что, если бы не бесплодие Вэнь Чжао, то на руках у клана Вэнь был бы наследник. А тут вот значит, как эта пигалица собралась решить свою деликатную проблему. И, если бы Ян Хуан увидела, что Цзинь Гуаншань спустя время вернулся с разбитым носом, то первым делом бросилась бы к нему. Но нет, она умудрилась с ним разминуться и подкараулить Чжу Лифэнь, когда та дрожащая возвращалась обратно. Вот тут-то Ян Хуан её и подстерегла.       — Хозяйка Ордена Ян, — поклонилась ей Чжу Лифэнь.       — Чжу Лифэнь, — Ян Хуан даже не посчитала за надобность ответить на поклон и без лишних предисловий выдала, — должно быть, вы несчастливы в браке.       — С чего вы так решили?       — Ну как же? Бесплодный муж очень больно бьёт по самолюбию молодой женщины, мечтающей познать счастье материнства. Согласитесь, такая пойдёт на любые ухищрения. Особенно, если это ухищрение заключается в том, чтобы уединиться с другим мужчиной.       Чжу Лифэнь оказалась сбита с толку. Из того, что ей выговаривала эта безумная женщина, она решительно ничего не поняла. Однако, поняла она одно. Цзинь Гуаншань и Ян Хуан состояли в связи уже семнадцать лет, а, зная о том, что женщина очень ревнива, Чжу Лифэнь попала в ловушку. Надо было что-то предпринять и сказать, что Хозяйке Ордена беспокоиться не о чем.       — Хозяйка Ордена Ян, — сказала Чжу Лифэнь, — вы, наверное, неправильно поняли. Я Главе Ордена Цзинь не давала никаких поводов.       Ян Хуан кивнула головой.       — Поводов не давала. Моя дорогая племянница Ян Янмэй говорила мне тоже самое. А то я не видела все эти её ужимки, как она завлекала А-Шаня. Ладно, эта девчонка. Какая мать, такая и дочь. Но вы, замужняя женщина, и до такого опустились.       — Не знаю, что вы там себе напридумывали, но, простите мне мою резкость, вы от ревности совсем рассудок растеряли.       Услышав такую дерзость, Ян Хуан протянула руку с явным намерением вцепиться молодой женщине в волосы, а Чжу Лифэнь сделала шаг назад.       — Хозяйка Ордена Ян.       Женщина недовольно поджала губы, стоило ей только услышать голос Главы Ордена Не. Его-то что за нелёгкая сюда принесла? Чжу Лифэнь только выдохнула от облегчения.       — Госпожа Вэнь — гостья в вашем доме, — тем временем заговорил Не Минцзюэ, — не думаю, что Вэнь Жоханю понравится, как вы обходитесь с его невесткой.       — Я с ней разговариваю, — отрезала Ян Хуан, — не подобает гостье в чужом доме хвостом вертеть.       — Прежде чем выяснять отношения с невесткой Вэнь Жоханя, вам следовало бы расспросить Вдовствующую Госпожу Цзинь, а уж она-то, поверьте, придерживается иного мнения.       И здесь Железная Госпожа подсуетилась, с ненавистью подумала Ян Хуан. А Не Минцзюэ, которому выпала честь одному из первых увидеть Главу Ордена Цзинь с разбитым носом и отчитывающую его мать, еле сдержался, чтобы высказать, что любовник Матушки Ян сам полез к Госпоже Вэнь и заслуженно получил от неё, он бы посмотрел на лицо обезумевшей от ревности женщины. Так же он стал свидетелем беседы Ма Сяоли с Вэнь Жоханем, и именно это Не Минцзюэ и использовал в качестве главного козыря. Ян Хуан, поняв, что крыть ей теперь будет нечем (Железная Госпожа женщина авторитетная, и даже Хозяйка Ордена Ян не горела желанием с ней связываться), с нескрываемой злобой посмотрела сначала на Не Минцзюэ, а затем на Чжу Лифэнь, после чего приняла высокомерный вид и, размахивая веером, вернулась в зал.       А Чжу Лифэнь, одуревшая от всего происходящего, сползла вниз по стенке и упала бы, если бы Не Минцзюэ её не поддержал.       — Ты не пострадала? — спросил он.       — Физически нет, — ответила молодая женщина, — а вот гордость — да. Спасибо, что вступился за меня.       — Благодари Вдовствующую Госпожу Цзинь. Если бы не она, Матушка Ян невесть что бы напела твоим свёкру и мужу после вашей с ней встречи.       — А-Мин, я даже не знаю, хочу ли я возвращаться на пиршество. Особенно после того, что эта женщина могла выкинуть.       — И всё же поговори с Вдовствующей Госпожой Цзинь.       Чжу Лифэнь долго сомневалась возвращаться ей обратно или нет, но после намёка друга о том, что Ма Сяоли на её стороне, приняла решение вернуться. Главное, больше не попадаться на глаза Главе Ордена Цзинь и Матушке Ян.

***

      Сяомин казалось, что этот сумасшедший день никогда не закончится. Эта история с Чжу Лифэнь стала самой обсуждаемой темой. Девочке было жаль молодую женщину, оказавшуюся в такой ситуации. Она не знала, что отец пытался с ней сделать, но знала, что Чжу Лифэнь защищалась и смогла отбиться. А ещё девочка стала свидетельницей, как бабушка беседовала с пострадавшей молодой женщиной. И она не осуждала, а, наоборот, всячески старалась поддержать. И было видно, что Чжу Лифэнь очень благодарна ей за эту поддержку.       — Я прошу прощения за поведение моего сына, княжна Чжу, — сказала Ма Сяоли, — давно пора было это сделать. И признаться, я бы сама тоже ему в лицо зарядила.       — Госпожа Цзинь, — ответила Чжу Лифэнь, — Хозяйка Ордена Ян говорила, что…       — Об ней не беспокойтесь. Я позабочусь о ней. С вашим свёкром я уже поговорила, объяснила всю ситуацию. Уверена, что после этого мой сын тысячу раз подумает, прежде чем лезть в клетку с тиграми       Беспокоило Сяомин и долгое отсутствие А-Джи, советников и Молодого Господина Вэя. А-Джи и Молодой Господин Вэй понятно, они хотели посмотреть город. А Вэнь Ксия и Фань Ваньюй тоже вскоре ушли вслед за ними. Беседа с Не Хуайсаном немного помогла ей отвлечься от тревожных мыслей. И всё было бы ничего, если бы не сочувствующие взгляды на её забинтованные ножки. И как бы девочка ни делала вид, что это её не касается, но всё равно в глубине души она переживала. Собственная мать сделала её калекой. Нет, больше эту пытку ей не выдержать.       Взяв со стола тарелку с яблочными дольками и баночку с мёдом, Сяомин, протискиваясь сквозь толпу, проскользнула на улицу и оттуда ушла в сад, где она могла спокойно отдохнуть и побыть одной. А служанки Мэйхуа и Чунхуа? Они как всегда ругались до такой степени, что о своей подопечной напрочь забывали.       В саду первым делом Сяомин обратила внимание на лотосы в небольшом пруду, которые прислали её сестре из Юньмэна. Цветы прижились и теперь радовали взор девочки. И только подойдя к своей любимой скамейке, Сяомин обнаружила, что она тут не одна.       Очевидно, Второго Господина Лань тоже привело сюда желание побыть подальше от шумных празднеств. Ещё на пиру она смотрела на него издалека, но за разговором с Не Хуайсаном даже не обратила внимание, как Лань Ванцзи покинул пиршество.       Сяомин присела на скамейку, ставя между ними тарелку с яблочными дольками и баночку мёда. Она долго не знала, как начать разговор и обозначить своё присутствие. Пока что просто наблюдала. Проследив за взглядом Лань Ванцзи, девочка увидела, что он смотрит на лотосы.       — Эти лотосы — подарок моей эрцзе. Ей их прислала одна маленькая девочка из Юньмэна. Честно, А-Джи даже не думала, что они приживутся здесь в Лунвее. А они прижились.       Услышав тихий и нежный голос самой младшей дочери Хозяйки Ордена Ян, Лань Ванцзи повернулся к ней лицом.       — Четвёртая Дева Ян. Разве вы не должны быть вместе с остальными?       Сяомин качнула головой.       — Слишком шумно, — уклончиво ответила она, — а я не очень люблю шум. Особенно когда громко кого-то обсуждают. Я привыкла к тишине. Сказала та, которая любит ярмарки, — здесь Сяомин усмехнулась, — я принесла яблок и мёду. А-Юй говорит, что, если яблоко окунуть в мёд, то будет очень вкусно. Не хотите попробовать?       К угощению Лань Ванцзи не притронулся. Но Сяомин это не обидило.       Со стороны могло показаться, что беседа между ними не клеилась. Но понимая, что Второй Господин Лань пришёл сюда в поисках тишины, а Сяомин и сама ту же цель преследовала, девочка просто сидела и наслаждалась тишиной, лишь изредка вслушиваясь в стрекот сверчков и ловя взглядом светлячков. А потому Сяомин не сразу услышала, как Лань Ванцзи к ней обратился:       — Ваши ноги… Кто это сделал?       — Мама, — ответила Сяомин.       Лань Ванцзи уже и сам пожалел, что спросил: для девочки это была явно больная тема. На неё смотрели как на калеку. Нет, юноше, конечно, тоже было жаль, что с ней так обошлись, но за что Сяомин ему благодарна, так это за то, что она не видела сочувствующего взгляда, от которого она просто устала.       — Я до сих пор не знаю, зачем она это сделала, — поделилась Сяомин, — но точно не на благо мне. Говорят, что забинтованные ноги это красиво, но я на себе убедилась, что это самое настоящее мучение. И А-Джи тоже мучилась, когда ухаживала за моими ногами. Может, она этого за собой не замечала, но я-то видела и чувствовала. Вот почему старшая сестра и приставила ко мне служанок, чтобы освободить А-Джи от мучений. Конечно, они потом из-за этого поссорились, но потом я сумела её убедить, что так будет лучше.       — И вам это не мешает? — поинтересовался Лань Ванцзи.       — Раньше да, — призналась Сяомин, — в детстве я была подвижным и активным ребёнком, как А-Джи. А после бинтования о подвижных играх можно было забыть. Я смотрела на то, как играли остальные дети, как они подбрасывали ногой лянгу и считали, кто сколько продержится, и завидовала им. Но со временем, когда А-Джи ещё больше стала проводить со мной время, мне совсем стало не до игр. И мне, действительно, нравится ей помогать. А что насчёт ножек, то один человек дал мне совет: «если слышишь и видишь, как о твоём увечье шушукаются, делай вид, что тебя это не касается». И я стараюсь ему следовать, даже на сочувствующие взгляды перестала внимания обращать. Но именно сегодня я дала слабину. Собственно, по большей части из-за этого я и ушла с пира, — девочка ненадолго замолчала, а потом произнесла: — простите, Второй Господин Лань, я столько наговорила.       Лань Ванзци лишь сказал:       — Вам не за что извиняться, Четвёртая Дева Ян.       Сяомин слегка улыбнулась, затем взяла яблочную дольку, окунула её в мёд и сказала:       — Так что насчёт яблок с мёдом?       На сей раз Лань Ванцзи принял угощение.

***

      Выйдя из леса и теперь следуя к целительским покоям, Джия, Вэй Усянь и советники от души молились, чтобы им по пути никто не попался. Ведь если прознают, что на старшего ученика Ордена Юньмэн Цзян напала собака на территории Ордена Лунвей Ян, и за этим никто не доглядел, то будет мало того, что паника, так ещё и такой скандал, что Ордену Лунвей Ян от него будет не отмыться.       От боли Вэй Усянь начал терять сознание, Джия приговаривала:       — Держись, А-Сянь, мы уже скоро будем на месте.       На их счастье, не было никого, кто мог им встретиться, а соответственно вопросов ни у кого не возникло.       Достигнув, наконец, целительских покоев, Джия принялась звать целительницу.       — Госпожа Ян! Госпожа Ян! Вы здесь?       Целительница Ян Инцзы, мать близнецов Ян Бэя и Ян Яо, вышла навстречу с ворчанием, мол, кого демоны на ночь глядя принесли, но, увидев окровавленного Вэй Усяня, изменилась в лице.       — Лун Му Великая, что с ним?! — воскликнула целительница.       — Собака напала, — ответила Джия.       — Конкретно?       Вэнь Ксия хотела было ругнуться, мол, что непонятного в словах «собака укусила», но Джия поняла, что это был за вопрос.       — Гунню Тоу.       Ян Инцзы пришла в ужас. Она хорошо знала этого пса. Ещё при взгляде на руку и следы зубов на неё женщина сразу заподозрила, кто оставил такой след, но ей нужно было подтверждение того, что её догадка верна. И Вторая Дева Ян её подтвердила.       Джия осторожно передала Вэй Усяня целительнице, а та, снимая одежду с юноши, стараясь не тревожить раненую руку, скомандовала:       — Выйдите.       Так как Джия ни в какую не хотела уходить, то Вэнь Ксие и Фань Ваньюю пришлось чуть ли не за руки тащить её за собой. Далеко они не ушли, а остались стоять и ждать. Сколько прошло времени, никто из троицы не знал. Вэнь Ксия молилась, чтобы близнецов не было рядом с матерью, а то ведь разболтают. Фань Ваньюй старался подбодрить Джию, говоря, все живы, а это главное.       Когда Ян Инцзы, наконец, вышла, Жемчужная Тройка тут же подошла к ней.       — Как это случилось? — спросила женщина.       Пришлось всё рассказать. Целительница внимательно выслушала и сказала:       — Вашему другу повезло. Если бы вы его вовремя не привели, то руку было бы не спасти. Я наложила швы, и предупредила, что какое-то время руку не беспокоить. Бедный мальчик. Угораздило же попасться Гунню Тоу, как раз в Праздник Середины Осени.       Джия закрыла руками лицо и сказала:       — Это я во всём виновата. Я взяла Усянь-сюна с собой осматривать территорию.       — В этом нет вашей вины, Вторая Дева Ян, — сказала Ян Инцзы, — вы не могли знать, что может такое произойти. Лучше спросите вашу матушку, куда она смотрела. Где собака?       — В лесу валяется, — ответил Фань Ваньюй.       — Об этом никто не должен знать, — сказала Ян Инцзы, — не хочу, чтобы были проблемы. Репутации Матушки Ян и так хромает, а скандал только станет ещё одним гвоздем в крышке гроба.       Джия кивнула. Ян Инцзы положила руку на плечо девушке и сказала:       — Можете зайти к нему. Мальчик звал вас.       Джия зашла в комнату. Там на кровати сидел Вэй Усянь с рукой на перевязи. При виде девушки он улыбнулся. Ободрённая улыбкой Джия подошла к нему и села рядом.       — Как ты?       — Бывало и хуже, — ответил Вэй Усянь, — а ты как?       — Даже говорить не буду, — при взгляде на перевязанную руку Джию взяла такая злость, что она в сердцах обещала: — вот попадись мне тот, кто пса выпустил, я тому устрою Ночь Двенадцатидневного Перемирия! — в сердцах обещала Джия.       И так как Вэй Усянь очень заинтересовался появлением выражения, которое в Лунвее сейчас кочует из уст в уста, то Джия рассказала.       В Столетнюю Войну между Орденом Цишань Вэнь и Орденом Лунвей Ян было событие, получившее название Ночь Двенадцатидневного Перемирия и ознаменовавшее собой резню. Многих из главных участников этой истории давно не было в живых, однако, ныне живущий был как раз из тех, кто принимал в этом непосредственное участие.       Поскольку тогда ещё наследник Ордена Ян Тэнгфэй готовился к свадьбе на дочери одного из своих вассалов, то его отец попросил тогдашнего Главу Ордена Вэнь прекратить военные действия сроком на двенадцать дней. Тот согласился и… слова своего не сдержал. Армия клана Вэнь напала на клан Ян спустя день после свадьбы, и началась резня. В тот день очень много человек погибло, а во время погромов в Лунвее счёт погибших перевалил за десятки тысяч. Правящей верхушке и новоиспечённым молодожёнам лишь чудом удалось спастись.       И ночь, когда случилась резня, получила название Ночь Двенадцатидневного Перемирия. Само же выражение «устроить Ночь Двенадцатидневного Перемирия» появилось только после окончания Столетней Войны.       — Вот такая история, — в завершение сказала Джия, — и это ещё не все события Столетней Войны. До этого было ещё два крестьянских восстания: одно в Лунвее, а другое в Цишане, оба, кстати, быстро подавили, а главарей…       — Нет уж, спасибо, — сказал Вэй Усянь, — хватит с нас ужасов на сегодня.       Джия согласно кивнула. Действительно, хватит. И так пережили сегодня. И всё же, кто выпустил пса?       — Джия-цзе, — вдруг произнёс Вэй Усянь, — а ведь ты назвала меня «А-Сянь».       Джия закусила щёку и ответила:       — Это вышло случайно: я испугалась. Обещаю, что больше не…       Девушка не успела даже договорить, когда Вэй Усянь потянулся к ней и поцеловал. Мягко, словно пытался её успокоить, словно этим поцелуем хотел сказать, что всё самое страшное уже позади. И Джия в ответ на поцелуй приобняла возлюбленного за плечи, а затем, отстранившись, просто уткнулась в его плечо, дав волю рвущимся наружу слезам. Вэй Усянь так же, как и в Гусу, опустил руку на её спину, стал осторожно её поглаживать и проговорил, давая девушке выплакаться:       — Поплачь, А-Джи, поплачь. Тебе это сейчас необходимо.

***

      Псарня Ян Шоушана это то место, которое даже Лю Сюань старался обходить стороной, а после того, что ему рассказал Фань Ваньюй, мужчина, не теряя ни минуты, бросился туда, отправив мальчишку на помощь Вэнь Ксие.       Едва только Лю Сюань вошёл в псарню, как был со всех сторон облаян оставшимися без хозяина, злобными и одичавшими псами. Запертые каждый в своей клетке, собаки могли только лаять и кидаться на прутья. Совладать с ними мог только Ян Шоушан, и только он мог без страха и сомнений войти в псарню. И ещё псарь, который их подкармливал. Кстати, куда пропал псарь? Открытая клетка, где был заперт Гунню Тоу, было подтверждение тому, что кто-то воспользовался отсутствием псаря на рабочем месте. С ним Лю Сюань потом разберётся. Сейчас, когда он прошёл к открытой клетке, его внимание привлёк обглоданный скелет.       Обрывки одежды указывали на то, что это была девушка, причём из знатных. А шейная лента, из тех, которых носили девушки клана Ян, показалась Лю Сюаню смутно знакомой.       Мужчина осторожно снял со скелета шейную ленту и, приблизив её к свету, принялся её рассматривать. Синие кисточки, вышитая камелия… Ленту с таким рисунком носила дочь Ян Шоушана и Вэнь Жофэй Ян Янмэй. Неужели это её кости сейчас покоились в клетке, где должен был находиться Гунню Тоу? Кому могла помешать бедная девушка, что её заперли в псарне, отдав на съедение злющему и одичавшему без хозяина псу? Но не это самое страшное. В руке скелета Лю Сюань увидел маленькую туфлю, одну из тех, которую носила Джия, когда ей было восемь.       Как туфля попала к Ян Янмэй, Лю Сюань не знал. Но понял одно. Девушку явно убили, и тот, кто это сделал, сейчас выпустил Гунню Тоу. Взяв туфлю и держа в руках обе находки, Лю Сюань на негнущихся ногах вышел из псарни.