Дождь

Обычно, Никею не снились сны. Но тот день был особенным. Этот воистину ужасный сон запомнился ему надолго. Всё началось так же как и обычный день. Йомиури шёл в школу ранним утром. Ничего не предвещало беды. Но придя в школу, а потом зайдя в класс, на него сразу с верхней части двери свалилось жестяное ведро с коричнево-белой водой, которая стала от того что в ней скорее всего уже около четырёх дней полоскали тряпки, которыми в свою очередь мыли доску. Промокший Никей просто списал это на чью-то глупую шутку. Он думал что просто ему в этот день не повезло и это ведро могло свалиться на кого-то угодно. Но всё было не так просто. Дело в том что после этого журналист услышал странный шум, издалека похожий на смех небольшой кучки людей. Затем, когда Йомиури попытался открыть ранее закрытые из-за пролившейся на него воды глаза, он обнаружил что всё вокруг серое. Абсолютно всё. Из-за того что грязная вода всё ещё стекала с его волос на лицо, а потом и в глаза, ему снова пришлось их закрыть, дабы эта отвратительная жидкость не попала в, опять же, глаза. К слову, так как воды было много, Никей ещё и подскользнулся, тем самым повредив себе левую ногу. Попытавшись встать, журналист понял, что его руки и ноги связаны чем-то очень крепким и толстым, похожим на такую верёвку, которой обычно пользуются в сельском хозяйстве. Затем, к нему подошёл человек, которого Никей не смог подробно разглядеть, но судя по всему это была невысокая девушка. Йомиури думал что она либо просто посмотрит на него с жалостью и пройдёт мимо, но не тут то было. Она начала что-то орать, хоть и довольно мягким, но всё же разъярённым голосом. Так же, она пинала его что есть мощи. И Никею было действительно больно. Очень больно. Он чувствовал, как на его теле раз за разом появляются новые синяки. После, эта девушка будто кого-то подозвала. К ней пришёл один, хоть тоже и не самый высокий, но уже парень. Парень тоже изо всех сил пинал Никея. Йомиури было ужасно больно, но он понимал, что скорее всего это не прекратится. Но вскоре журналиста пинать перестали. В уши вонзился только пронзительный смех. Но не только в уши что-то вонзалось. Так же, что-то острое, по всех видимости лезвие канцелярского ножа, вонзилось в правую руку Никея. Он пытался кричать, но судя по всему его рот всё это время тоже был завязан чем-то мокрым и неприятным, скорее всего грязной тряпкой, которую ранее полоскали в ведре, упавшем на журналиста. Девушка продолжала смеяться. Парень рядом с ней также неприятно смеялся. Затем, обе особы начали винить Никея в том, что он казалось, не делал. Девушка, вынув нож из руки журналиста, начала что-то шептать ему на ухо. Это было что-то вроде : "Почему ты не помог мне, когда я я в этом так нуждалась?Почему ты его доставил? Почему ты такое, блять, лживое дерьмо?!" С этими словами девушка снова, но с большей силой чем раньше, вонзила нож в руку Йомиури. Никей ничего не понимал. Почему его обвиняют в том, чего он не делал? Хотя, скорее всего он это сделал. Просто врал сам себе что ни в чём невиновен. Такое жалкое зрелище. Бедный Никей настолько залгался, что сам в своём разуме не мог разграничить ложь и правду. – Вот и умри, осознавая всё, в чём ты провинился, ёбаный лжец. Удары ножом, один за другим Глаза наблюдают прямо за ним И весь в синяках, ты лежишь, еле дышишь Лишь смех и ругательства ты от меня слышишь Ну что ж, заслужил, грязный ты лжец Несмотря ни на что, тебя ждёт конец Сейчас ты умрёшь. Больно, мучительно И слышать твои вздохи для меня отвратительно Ну что тебе больно? Ну что же ты плачешь? Ты хоть знаешь, что ни для кого ничего абсолютно не значишь?! И нет в тебе ни личности, ни души Лишь крики от боли твои хороши Ну что, умираешь? Умри, успокойся И смерти такой больше не бойся Конечно, больше нечего бояться тебе Ведь ты трупом лежишь, а твоя кровь на мне