Дни Славы

      - Редкое зрелище, - раздается у нее за спиной голос, гладкий, как шелк. - Мало кто теперь молится у моих статуй.       Чжун Ли улыбается, когда она разворачивается к нему, все еще стоя на коленях, - Теперь ты одна из моих последователей?       Люмин чувствует, как румянец расползается по её щекам. Она поднимается, прижимая ладони к статуе Гео Архонта.       - Не двигайся, - Команда от Чжун Ли приходит быстро, с повелительными нотками. Люмин останавливается в нерешительности.       Она смотрит на него, оставаясь на месте: на коленях в мольбе перед его статуей, пальцы путешественницы касаются прохладного камня.       Сверкающие куски лазурита и ночного нефрита окружают постамент, ее подношение ему.       Может быть, невежливо оставлять молитву незаконченной? Она действительно не может догадаться, о чем он думает.       - Я хочу... насладиться этим, - говорит мужчина, и Люмин чувствует, как ей становится жарче.       - Насладиться чем? - спрашивает она, хоть и знает ответ.       - Видеть тебя в таком состоянии. На коленях. Прошло очень много времени с тех пор, как кто-то поклонялся мне… по-старому.       Путешественница смущена такой формулировкой, но знает, что он не имел в виду ничего такого. В конце концов это был Чжун Ли.       Бывший Архонт, вероятно, сейчас думал о старых чайных церемониях, которые выполняли люди, или что-то подобное.       Он смотрит на нее несколько минут, и Люмин старается не ерзать. Она не знает как вести себя при встрече с богом, которому ты молилась. Путешественницу преследовало чувство, что ее осматривают, оценивают, взвешивают на невидимых весах.       Бывший бог, поправляет она себя. В конце концов, Чжун Ли далек от историй о Мораксе, которые она слышала.       У Люмин начинают болеть колени. Она ерзает, не в силах сдержаться. Мускул на челюсти Чжун Ли дергается, и он наклоняется, кладя руку в перчатке на ее макушку.       Путешественница озадаченно смотрит на него, но мужчина ничего не говорит, просто закрывает глаза и глубоко вдыхает.       Затем он отступает назад, и его рука безвольно опускается.       Чжун Ли продолжает выжидающе смотреть на нее.       - Э-эмм... – неуверенно мычит Люмин. - Теперь я могу встать? - нерешительно спрашивает она.       - Если хочешь, - он слабо улыбается.       Сегодня с ним определенно что-то не так. Путешественница поднимается на ноги, отряхивая юбку.       - Ты не ответила на мой вопрос, Люмин.       Его голос заставляет повернуть свое лицо к нему, и она немного озадачена серьезностью в его взгляде.       - Ты мой последователь? - повторяет он.       Люмин не уверена. Она резонировала с его стихией. Она молила всех богов о помощи в поисках Эфира, и что-то притягивало ее к статуе ночь за ночью.       - Я не знаю, - признается она, - На что это влияет?       Он подходит к ней ближе, его элегантное лицо принимает вид непроницаемой маски.       - Молитвы, - мягко говорит он, - клятва соблюдать законы Ли Юэ, держать свое слово и, конечно же, - он проводит кончиками пальцев в перчатке по ее лицу, обводя контур, - Поклонение.       Сердце Люмин замирает. Чжун Ли, должно быть, понимает, что сделал, и увеличивает расстояние между ними, но его глаза все еще светятся как угли и он продолжает наблюдать за ней с нервирующим вниманием. Она чувствует себя мышкой, за которой охотится голодная кошка.       Или дракон.       - Прости меня, - сухо говорит он, поправляя манжеты рубашки и старательно не глядя на нее. - Этой ночью я чувствую себя очень... ностальгически. Приношу свои извинения, если причинил вам неудобства.       - На что это было похоже? - внезапно спрашивает она с любопытством, - Быть богом. Быть объектом поклонения.       Люмин может сказать, что он находится глубоко в своих мыслях. Его взгляд отстранен, погружен в воспоминания. губы приоткрываются со вздохом, и по телу мужчины пробегает дрожь, золотые глаза на мгновение закрываются. Она не может сказать, удовольствие он испытывает или печаль.       - ...Это было... неописуемо, - наконец произносит он.       Ей нужны подробности, черт возьми. Люмин никогда бы не сказала подобного, это было бы слишком грубо, но с тех пор, как она встретила Венти и Чжун Ли, её преследовало чувство разочарования. Они ощущались как просто хорошие люди, совершенно обычные. Не боги. Не божественные существа, достойные преданности. Во всяком случае, по ее мнению.       - Когда я правил как Моракс, - начинает Чжун Ли, все еще погруженный в свои мысли, - любой гражданин Ли Юэ мог бродить где угодно в Тейвате, свободный от любых угроз. Ни один вор, убийца или мелкий мошенник не посмел бы причинить вред кому-либо находящемуся под моим покровительством. Ибо всему миру было известно, что они находятся под моей защитой, и возмездие было бы быстрым и ужасным.       Есть что-то в том, как он произносит это последнее слово, ужасным, заставляя ее представлять, как горы раскалываются на части от его гнева.       - Тебе, должно быть, пришлось сделать много ужасных вещей, - указывает Люмин, - чтобы заставить весь мир бояться тебя.       - Да.       Это все, что он говорит, и когда Чжун Ли обращает на нее свой блестящий золотистый взгляд, она чувствует, как по земле, словно дрожь, пробегает скрытая угроза.       "Расскажи мне о них", - хочет сказать она. Но Люмин не чувствует себя настолько безрассудной.       - Ты скучаешь по этому? - спрашивает она вместо этого.       Тень улыбки изгибает его изящные губы, и он медленно кивает.       - Иногда. Сегодня вечером однозначно.       - Тогда зачем было отказываться от этого? - разочарованно спрашивает она.       Люмин уже интересовалась раньше, но он не рассказал ей, и, если ему верить, не в его власти давать ответы на эти вопросы, но она все еще хотела знать. Путешественница вздыхает, - Вы приняли решение до того, как Синьора договорилась с вами, верно? Вы хотели уйти в отставку. И даже до этого ты правил как Рекс Ляпис, а не в качестве Моракса.       Люмин качает головой, ее недоумение отражается на лице, - Я просто не понимаю, как кто-то может хотеть перестать быть богом.       Это настоящая причина, по которой она здесь. Настоящая причина, по которой Люмин каждую ночь возвращается к его статуе, чтобы помолиться. Она погружается в воспоминания и думает об утраченной силе, о своих отсутствующих крыльях, о своей пропавшей половине, и это больная, открытая рана. Как кто-то может хотеть стать слабее?       Чжун Ли смотрит на нее сверху вниз, непроницаемый.       - Ты очень молода, - говорит он, пусть и знает, что это не так. Хотя, по сравнению с его тысячелетиями, Люмин полагает, что это правда.       - Время идет, хотим мы того или нет. Мир двигался дальше. Война закончилась, и я выполнил свой контракт в качестве Моракса. Народ Ли Юэ больше не нуждался в нем. Они жаждали не завоеваний, а стабильности, восстановления. Рекс Ляпис был таким, но...- мужчина пожимает плечами, странно неформальный жест с его стороны, и одаривает ее маленькой грустной улыбкой.       - В конце концов, эта моя личность им тоже больше не нужна. Они становились беспокойными и задыхались под моей властью. Старые боги, которые не могут приспособиться, неизбежно становятся тиранами, и герои восстают, чтобы убить их. Это... не в моем характере приспосабливаться.       Он земля, думает она. Несгибаемый, непреклонный. Камень не гнется, он раскалывается. Конечно, же его не настигают изменения, происходящие со временем.       - Но ты изменился, не так ли? - Это тоже беспокоило ее. - Ты больше не Моракс, не тот жаждущий войны, гневный бог.       - Теперь ты, ну...весьма мил, - с запинкой произносит Люмин.       - Я не меняюсь, - голос его тверд, - У земли много слоев, у кристаллов много граней. Это та сторона, которую я решил показать сейчас. Все остальное было бы... неуместно.       Он подходит ближе, его широкоплечая фигура возвышается над ней, затмевая луну. Ресницы отбрасывают тень, скрывая блеск глаз, как длинные темные мазки кисти на кожу. Он выглядит... внушительным.       - Моракс все еще во мне, Люмин.       Его голос мягок, пальцы в перчатках нежно берут ее за подбородок и поднимают его. Когда он прикасается к ней, она клянется, что чувствует, как земля вращается вокруг своей оси.       - Завоевание, жажда войны, гнев. Все это и поныне есть во мне.       - Ты скучаешь по прошлому? - снова спрашивает она, и у нее пересыхает в горле.       Чжун Ли снова улыбается.       Сердце Люмин колотится в груди. Он так близок к ней и так близок к чему-то еще. Дракон внутри него поднимается на поверхность. Она хочет ткнуть в него пальцем, увидеть, как он освободится.       - Ты скучаешь... по тому, что тебе поклонялись?       Мужчина медленно, задумчиво кивает. - Они присылали мне дань. В основном дев. Дочери деревенских старейшин, я думаю, они предполагали, что я их съем, - он хихикает.       - Иногда я так и делал, - улыбка растягивает его губы, нехарактерно игривая. - Но не так, как они себе представляли.       Чжун Ли только что пошутил о сексе?       Эта ночь сюрреалистична.       Она смотрит на его рот, на изящный изгиб его губ, на мелькание розового языка, на блеск зубов. Люмин воображает себя в белом платье, его жертвой. Она не может выбросить эту мысль из головы.       - Я могла бы поклоняться тебе,- говорит она.       Его пристальный взгляд на ней усиливается, золото его глаза плавится, и по телу Чжун Ли проходит дрожь предвкушения. Его губы приоткрываются, голос срывается на выдохе, и у нее начинают дрожать ноги.       - Ты хочешь заключить со мной контракт, Люмин?