На девятом этаже

–... Ты моя, только моя Лилечка. - Северин поцеловал её в губы когда она перекатилась на живот, и обнял, вновь вдыхая её запах... Он вышел на балкон покурить. Ночная прохлада покусывала голую грудь не хуже чем зубки Ивановой. Да-с. Обычный дом в черемушках. Девятый этаж. Кто-то из соседей уже и лоджию отгрохал, смотри ка... Зато дом стоит боком, и пока застройка не пошла дальше видно кусочек подмосковного поля. Жадно затянувшись, и стряхнувши пепел вниз, он подумал о женщине лежащей на диване в комнате... О том, что ему так хорошо с ней, о том что он - возможно ли? - любит её, и о том, что они почти-что живут вместе не расписанные. А захочет ли она снова замуж? Что если нет... Наверняка один раз ей такого счастья с лихвой хватило. А он ей нужен так, перепихнуться разок-другой после работы. Да и он сам, черт, да какой из него муж, смех один, вечно на работе с жмуриками, домой приходит и спать валится. Что если он пообещает ей новую жизнь, новое счастье, а потом сольется, как второй Горшков. Она определённо заслуживает лучшего. Значит надо её отпустить... Но как отпустить, когда она - такая. Когда она так стонет под ним, когда так нежно смотрит, когда ты весь в следах её красной помады, когда представляешь как это, каждый день просыпаться с ней, и целовать в ушко или в щеку. Эта мысль его увлекла. Впрочем он и так не сомневался, что они откроют сегодня ночью ещё не один из Лилиных импортных фантиков с надписью "ultra sensitive". –Северин-а-Северин, холодно ль тебе. - мягкие ручки нежно, но неожиданно стиснули его. Он возмущенно поперхнулся дымом. –А ну брысь отсюда, ты совсем охренела, простынешь! –Тебя не дождешься, ты там целую вечность смолишь, Суворов! - притворно-сердито воскликнула Лиля, потянув его за собой. Голая в чем мать родила, хорошо что сейчас ночь и этаж девятый. Он выкинул хабарик в банку из под тушенки, захлопнул дверь на балкон и услышал как сам собой щелкнул косячно приделанный шпингалет. В слабом свете Лиля сияла как луна с её белой кожей, и он сгреб её в охапку, прижав к себе её, такую мягкую. Она засмеялась. – Попалась! Какая горяченькая. Дай-ка об тебя погреться. - шепнул он легонько прихватывая зубами нежное ушко, и тут же целуя. Она слегка прогнулась в спине. Он потерся эрекцией о её промежность чувствуя какая она жаркая даже сквозь ткань. – Пусти, ты холодный! –А я такой холодный как айсберг в океане!.. Он поднял её на руки и потащил к постели - благо в кооперативной однушке недалеко - растаю тут с тобой. Она только промычала что-то неопределённое,  нетерпеливо заерзав на и без того смятой простыни, пока он спускал трусы и нетерпеливо натягивал гандон. Вот бы вообще без него... Ему не хотелось тратить время на прелюдии, поэтому он просто рванул её к себе. Лиля нетерпеливо заскулила когда он приподнял её держа за поясницу, потянув в рот пальцы, и вскрикнула когда он резко на всю длинну вставил в неё свой болт. Её ноги на его плечах дрогнули, и продолжали дрожжать пока он, взяв быстрый темп, вколачивался в неё, чувствуя как стремительно его охватывает жаркий огонь, когда он слышит её низкий вибрирующий стон и хочется драть её всё быстрее и жестче. – Да... Да, моя Лилечка... Моя девочка... - сбивчиво шептал он прижимаясь шекой к её щиколотке, целуя её. И чувствуя как Лили все крепче стягивает его внутри. Слыша как она не сдерживаясь стонет, как резко выгибается как напрягается её тело приближая оргазм. Она замирает упершись руками в диван, запрокинув голову, приоткрыв рот в беззвучном стоне, и он до синяков крепко впившись пальцами в её задницу, резче притягивает её к себе, чувствуя что не сдержится, что кончит прямо сейчас, глядя на неё застывшую в экстазе. – Черт... Иванова, мать твою... Шепчет он отпуская её и обессиленно ложась рядом. – А что мою мать? - шепчет Лиля откидывая с лица волосы, и пытаясь отдышаться. – Что-ж она тебя такую охуенную родила. - усмехнулся Северин обнимая её - я ж с тобой до смерти затрахаюсь. – У тебя на работе и так жмуров хватает. - шепнула она, и больше ничего не успела сказать, потому что он накрыл её губы поцелуем.