Бремя луны

Стояла глубокая, прохладная ночь. Остатки дождя капали на мокрый асфальт, издавая успокаивающий для ночного города звук. Лёгкий, но холодный ветер убаюкивающее качал деревья, а те в свою очередь отвечали ему тихим, еле заметным поскрипыванием. Яркая полная луна висела в небе и освещала своим холодным светом улицы. Но было место куда не попадал ни ветер, ни дождь, ни свет белой красавицы. В небольшом расстоянии между бетонными домами, в самом дальнем и тёмном уголке на ледяной и голой земле сидел мальчик лет пятнадцати. Его бледное, покрытое тёмными веснушками лицо, закрывали густые, торчащие от сырости зелёные волосы. На нём была обычная школьная форма, только она была испачкана в сырой земле. Рядом валялся полу открытый портфель. Некоторые учебники выпали, некоторые остались. На их фоне выделялась обожжённая тетрадь на которой виднелось только чисто: «13». Казалось, что этот парень умер, но еле заметное и тихое дыхание говорило об обратном. Тут мальчик дёрнулся и сменил позу, сделав её более удобной. Он поднял руку, потрогав свою голову и не обнаружив там ничего интересного, выдохнул и попытался встать. Перенеся свой вес к спине, парень сначала сел на корточки, а потом уже полноценно встал. Затёкшие мышцы дали о себе знать. Резкая, тупая боль пронзила всё его тело начиная с шеи и заканчивая кончиками пальцев ног. Но не только отёкшие мышцы болели, ещё невыносимо, будто пытаясь убить, свести с ума, болела голова. Шум города эхом отдавался в ней, кажется ещё чуть-чуть и она взорвётся, создав громкий взрыв. Зашипев мальчик схватился за голову, сжимая её в своих хрупких ручонках. Со временем, боль начала утихать, а шум вовсе исчез, оставив после себя лишь отголосок. Тут парень спохватился. Его мать. Она, наверное, сейчас беспокоится и сума сходит. Резко схватит портфель паренёк начал истерично рыться в нём, пытаясь найти телефон. Наконец! Его рука коснулась его. Резко вытащив, мальчик трясущимися руками, со сбитым от волнения дыханием, начал искать контакт. Найдя его, он резко нажал и подставив телефон к уху, стал ждать ответа. Гудок, второй, третий после это в трубке прокричал испуганный и заплаканный голос женщины: — Изуку! — после это послышались мелкие и короткие всхлипы. — Где… Ты был?! Я тебе звоню и звоню, а ты… — очередной всхлип. Мидория помедлил, он ждал пока его обеспокоенная мать не перестанет всхлипывать. Если не подождать, то из-за них она ничего не услышит и начнёт волноваться ещё сильнее, а там её успокоить будет целая мука. Каждое опоздание, каждая маленькая задержка сопровождается беспокойством его матушки. Наконец всхлипы прекратились, и было слышно только мелкое пошмыгивание носом. — Мам, — начал парень, — я скоро приду домой. Прости, что не отвечал на твои звонки. Постараюсь чтоб этого больше никогда не повторилось. Кажется, он смог её успокоить. Послышался лишь обеспокоенный вздох и тихий голос: — Хорошо, Изуку. Вызов окончен. Положив телефон в карман штанов, Деку собрал все учебники, которые выпали из портфеля. Закрыв, Изуку накинул его на плечо и стал удалятся из тёмного уголка, шаркая от усталости ногами. Выйдя на холодный свет луны, Мидория продолжая идти, посмотрел на неё, а она посмотрела на него в ответ. Её незамысловатая фигура отражала всю ту грусть и печаль всего мира. Имея небольшую силу притяжения, она впитывала все чувства, хоть и находилась слишком далеко от Земли. И сейчас, белая красавица тихо напевала мелодию. Только для него, только для Деку. Аккуратно улыбнувшись, Изуку опустил голову, продолжая идти к дому. Он начал вспоминать, когда и как он оказался в этом месте, но в голове как будто пусто, будто сам разум пытался отогнать эти плохие мысли. Но Мидория хотел вспомнить, хотел знать. Пытаясь изо всех сил вспомнить хотя бы отрывок, или фрагмент он не заметил, как врезался в столб. Упав на спину, Деку увидел Луну. Опять. Тут, его память вернулась, в виде огромного удара о голову. Схватив Изуку за горло, парень отбросил его в стену. Ударившись головой, Мидория схватился за неё, сдерживая уже подступившие к глазам слёзы. — Каччан… — хрипло выговорил он. Кацуки, который стоял рядом, с глазами полными ненависти и презрения, цокнул и подошел ближе. — Что ты там вякнул? — рыкнул он, наклонившись к Изуку. Боль во всём теле, ком в горле, застывшие слёзы — всё это не давало Деку сказать хоть слово, этому бессовестному, отвратительному человеку. — Ну?! — Бакуго пнул его. Скрипнув зубами, Мидория поднял голову. Со всей злостью и обидой посмотрел тому в глаза. — Зачем ты всё это делаешь?! Что я тебе такого сделал?! — охриплый голос Изуку был еле слышным. Кацуки ничего не ответил. Повернувшись спиной, он посмотрел на поздневечернее небо и сказал: — Уже луна вышла. Сказав это, Бакуго ушел, оставив Деку одного. Мидория всё ещё сидел перед ненавистным столбом. Только сейчас он задумался почему Каччан ничего не сказав, ушел. Кажется, на этот ответ не знает ответа даже Кацуки. Но у Изуку кажется догадывался в чём причина его внезапного ухода. «Луна, имея небольшую силу притяжения, впитывает в себя чувства людей, хоть и находится слишком далеко от нас»