Летний лес

Рома с Бяшей приходят к Антону с утра, когда нормальные люди должны спать, кидают камни в окно и тихо — так, чтобы не разбудить остальных — зовут по имени. А потом, когда окно открывается, сразу — без приветствия и вступления — предлагают пойти в лес с ночёвкой. Антону идея сперва не нравится: он помнит зимний лес и сомневается, что летний будет отличаться. И он пытается лениво отнекиваться — так, чтобы не обидеть и не настроить против себя. Но постепенно желание, которое так и льётся из друзей, передаётся и Антону, одурманивает его. Что ему может сделать лес, когда он будет с друзьями? Ничего. Что ему могут сделать короткие ночи, которые пройдут — не успеешь и глазом моргнуть? Ничего. И тогда Антон соглашается, но сразу предупреждает, что его могут не отпустить. Рома на это лишь взмахивает рукой, мол, «отпустят, отпустят, что им ещё останется». Друзья уходят, а Антон падает на кровать, надеясь поспать ещё немного. «А вдруг не защитят?». «А что они могут сделать?». «А вдруг всё также опасно?». Антон не смыкает глаз и уже надеется, что мама не отпустит. За завтраком он сразу же спрашивает: можно или не стоит? И все надежды рушатся, когда в ответ он слышит: — Почему нет? Главное, не отходи от них никуда. И чтобы к утру обязательно вернулся, понял? Антон понимает. И сразу вспоминает и про гараж, и про странное козлообразное существо, и про Алису, исчезнувшую в начале весны два года назад. И про пропажи детей, которые прекратились, когда та далёкая зима ещё не успела кончиться, ибо преступника нашли. Но легче не становится, и Антон с тяжёлым сердцем идёт к Роме и Бяше, чтобы обговорить вещи, которые нужно взять. Они, кажется, и не замечают его настроения. Бяша рассказывает про свои прошлые походы так легко, что у Антона появляется уверенность: наверное, всё-таки ничего не случится, если он пойдёт с ними. Рома с Бяшей приходят на следующее утро, но немного позже, чем в прошлый раз, с рюкзаком и походной сумкой. Антон — не спавший почти всю ночь — сбегает к ним так быстро, что не успевает пройти и минуты. По пути он прощается с Олей, целуя её в лоб, и обещает маме с папой, что будет осторожен. — Ну что, готов? — сразу же говорит ему Рома и хлопает по плечу. — Ага, — отвечает Антон. — Ещё бы он был не готов, на! — почти одновременно с ним говорит Бяша. И они идут в лес. Сначала Антон не чувствует ничего: только усталость после бессонной ночи. Но с каждым шагом в чащу он тяжелее переставляет ноги, поправляет очки без надобности и уже не участвует в разговоре. И Рома это замечает. Без слов, без предупреждений, так, словно ничего удивительного нет, он берёт Антона под руку, поддерживая, и одной рукой на ходу достает из походной сумки плитку шоколада. — Будешь? — спрашивает Рома. Антон лишь удивленно кивает, после чего ему в руку грубо всовывают шоколад. Его любимый. И как только Рома смог его купить? Антон открывает плитку, стараясь сделать это как можно громче, отламывает дольку и ест. Ещё две он даёт Роме и Бяше. Они с благодарностью принимают, а Антон складывает остальную шоколадку в рюкзак — растянуть её нужно и Оле ещё оставить. — Вот здесь разбивать будем, — Рома останавливается резко и ладонью показывает на участок земли рядом с небольшим озером. — Наконец-то, на, — вскрикивает Бяша и с облегчением кидает свой рюкзак на землю. Рома хмыкает и тоже скидывает с себя походную сумку. Антон удивляется тому, что в лесу, оказывается, есть озеро. Гладкое, чистое, синее-синее и спокойное. Такое, рядом с которым, пожалуй, не страшно провести ночь. — Ну, будем купаться, на? — спрашивает Бяша, трогая поверхность озера рукой. — Накупаешься ещё. Нам ещё грибы собрать до темноты нужно, — отвечает Рома и достает из сумки три целлофановых пакета с ножом. — Зачем нам грибы, на? Мы же картошку взяли. — Никогда лишними не будут, — ставит точку в разговоре Рома. — Если не хочешь, то и не иди. А мы с Тохой пособираем. — Да я не против, на. Антон был бы рад поспать, но вместо этого он кивает и берёт целлофановый пакет из рук Ромы. — А чем собирать-то будем, на? Я нож не взял. — Дебил ты, Бяха. Сам прекрасно должен знать, что в лес без ножа нельзя. Выкручивать их значит будешь. Бяша, кажется, только сейчас смирившийся, что покупаться пораньше ему не суждено, подбегает к Роме и тоже берёт пакет. — Ну погнали, на. По чаще они идут медленно, думают над каждым шагом и оглядываются. В лесу пахнет смолой, хвоей и грибами. Лёгкий тёплый ветер слегка щекочет кожу. Вдалеке слышится стук дятла и пение птиц. Рома рядом, не брезгуя, срезает валуй, и до Антона доносится неприятный затхлый аромат. Бяша убежал чуть вперёд в поисках лисичек. Антон оглядывается по сторонам и старается побыстрее уйти с места роста валуев, чтобы не вдыхать запах, от которого кружится голова. Рома вскрикивает на него и запрещает отходить далеко. Антон останавливается и ждёт, когда друг срежет все грибы на том месте и пойдёт за ним. Вдруг Антон замечает под деревом гриб, который подозрительно сильно похож на боровик. Он немного обгоняет Рому, за что получает крик в спину, и быстро оказывается под деревом. Антон садится на корточки, осматривает гриб, трогает и убеждается: да, это боровик. Парень аккуратно откручивает его, резко встаёт от радости и тут же бросает добычу, ибо голова начинает кружиться. Рома, уже стоявший рядом, не успевает подхватить, и Антон падает на бок. На ноги его не поднимают. Чужие руки сначала усаживают, поддерживают за спину, а голос рядом что-то говорит, кричит, зовёт, но Антон не понимает слов. Мир перед глазами размыт. Антон пытается проморгаться, надеясь, что зрение вернётся. Но ничего не происходит. Голова кружится и болит от удара о землю, а локоть саднит. Неожиданно Антона с двух сторон хватают под руки и поднимают. Он смотрит и видит размытый силуэт Ромы с одной стороны, и Бяши — с другой. На нос надевают очки и поправляют. — Больше, Тоха, ты от нас не отойдёшь, понял? — говорит Рома. — Мало того, что упал, так я ещё и первый боровик за день с перепугу раздавил. — Может, обратно вернёмся, на? — Н-не надо, — Антон сглатывает. — Мне сейчас уже лучше. Давайте продолжим. Ему не отвечают. Рука с одной стороны ещё сильнее сжимает предплечье Антона. — Ну, пошли тогда, на. Друзья с двух сторон делают шаг, и Антон повторяет за ними. Через несколько минут от них отцепляется Бяша и опять убегает немного вперёд. Когда попадается гриб, Рома отпускает руку и велит опираться о его спину. Антон слушается и, пока друг собирает все грибы, смотрит за руками Ромы. Они в едином темпе аккуратно ощупывают, срезают и кидают в пакет каждый гриб. Зрелище так завораживает Антона, что он невольно засматривается и пропускает тот момент, когда Роме нужно вставать. К озеру Бяша и Рома возвращаются с полными пакетами. Бяшин наполнен лисичками и сыроежками, а Ромин — подосиновиками, валуями и боровиками. А у Антона в пакете — ветки и кора, которую срезал Рома. Бяша скидывает пакет возле палатки, раздевается и мчится к озеру. Он ныряет и не выплывает на поверхность так долго, что Антон начинает волноваться, а потом голова друга показывается аж на середине озера. Бяша машет им рукой и зовёт к себе. Рома смотрит на Антона. Тот кивает. Рома кладёт пакет рядом с Бяшиным, медленно ведёт Антона к кромке озера, садит и подкладывает под его правую руку походную сумку. — Опирайся. И чтобы не сваливался больше, — приказывает Рома. Он быстро раздевается и присоединяется к Бяше. Антон смотрит на них и постепенно засыпает от мягких звуков леса, приятных запахов и смеха друзей. Спит он долго — до вечера, до темноты, а когда просыпается — обнаруживает на себе полотенце. Антон оглядывается. За спиной — возле разложенной палатки — он видит углубление для костра, которое огорожено камнями, и плоды картофеля с хворостом около него. Рядом сидят Рома и Бяша, обмотанные полотенцами, и о чем-то разговаривают. Они сразу останавливаются, как только замечают, что Антон проснулся. — Ты так долго дрых, на, что мы уже успели и искупаться, и для костра всё приготовить, и палатку разобрать! — хвастается Бяша. И почти сразу же резко вздрагивает, морщась. — У, холодает, на. — Это просто ты мерзляк, — поддевает его Рома.— Давай, Тоха, садись к нам уже, не кусаемся. Сейчас как раз будем костёр разжигать. Антон подбегает к ним, не снимая полотенца с плеч, и садится возле Ромы. В углублении дрова — его друзья что, действительно взяли с собой дрова? — стоят пирамидой, а под ними — ветки и кора. Рома достает зажигалку и подносит огонь к основанию. Кора сразу принимает небольшой язычок пламени, разгоняет по веткам, а те — по дровам. И вот костёр уже горит, а Рома и Бяша нанизывают на ветки картофель. — Держи, на, — Бяша всовывает в руки Антона длинную тонкую ветку и овощ. — За тебя не будем готовить, на. Антон сразу нанизывает картофелину и подносит её к огню. Друзья сидят молча. Все смотрят на то, как огонь обугливает кожуру плода. Костёр издаёт мягкий — уютный почти — треск, а свет от него приятно греет глаза и кожу. Бяша неожиданно оживает, выходит из морока, дёргает плечами и резко, посмеиваясь, говорит: — Я тут анекдот один вспомнил, на, — Рома и Антон сразу смотрят на него и готовятся слушать. — Так вот, на. В кабинет хирурга заходит мужик с вилкой в животе. Говорит: «Доктор, помощь нужна!» А хирург ему отвечает, на: «Моё рабочее время закончилось». А мужик такой: «Но я же умру!», — здесь он прерывается, едва сдерживает смех, но заканчивает через несколько секунд: — А хирург вытаскивает вилку из живота, втыкает мужику в глаз и говорит: «Идите к окулисту, он до пяти работает». И Бяша заливисто смеётся, прикрывая беззубый рот рукой. Рома хмыкает — Антон сразу видит, что он хочет засмеяться, но сдерживается — и хвалит: — Неплохо, Бяха, неплохо. Но я и получше знаю. Итак, — он делает небольшую паузу, чтобы дать Бяше отсмеяться. — Шёл медведь по лесу и поймал воробья, — Рома хватает кого-то невидимого правой рукой, сжимает кулак, смотрит на него. — Говорит ему: «Чё?». «Ни чё». «Ну и всё», — и резко ударяет ладонью левой руки по кулаку. Рома начинает смеяться, но не так заливисто, как Бяша, а сдержанно, резко, так, будто даёт другим возможность посмеяться вместо него. Бяша сначала сидит в ступоре секунды две, а потом опять хохочет и бьёт по плечу Антона. Тот лишь сдержанно улыбается и проглатывает вопрос: «Что это только что было?». Они по очереди перебрасываются анекдотами, а Антон сидит молча, улыбается, иногда посмеивается и любуется друзьями. Картофель подгорел. Рома, ругаясь, снимает свой плод с ветки и руками отламывает темные части. Бяша и Антон повторяют. Запах гари приятно щекочет нос, и они едва сдерживаются, чтобы не чихнуть. Друзья молча едят, слушают, как шуршит лес, и слегка касаются друг друга плечами. Темнеет окончательно. Слышится уханье совы, ветер начинает трепать деревья ещё сильнее, на озере появляется рябь. Огонь ослабевает и уже не греет. Рома подкидывает веток с дровами, палкой поправляет, и костёр разгорается с новой силой. Антон жуёт медленнее, ещё сильнее сжимает в руках картофелину, почти раздавливая её. — А вот теперь можно и страшилки рассказать, на, — Бяша потирает руки и улыбается так, будто собирается поведать нечто жизненно важное. — А ты сам-то не боишься? — подсмеивается над ним Рома. — С чего бы, на? — Р-ребят… А может не надо? — хрипит Антон, давясь куском картофеля. — Испугался, что ли? Не боись, никого здесь нет. А если и есть, то мы с Бяшей тебя защитим, зайчонок.  — Вот именно! Так что не трясись, на! Антон и не трясётся. Он собирается с силами, сильнее сжимает ветку, которая начинает царапаться острыми кончиками, и почти агрессивно нанизывает на неё картофель. Рябь на озере усиливается, огонь разгорается. — Я начну, — говорит Рома, садится поудобнее и сосредотачивается. — Помните, как два года назад дети пропадали? — Ещё бы, на. Антон не отвечает. — Похитителя, якобы, нашли. Но вот, что я вам скажу. Не тот мужик это был, я уверен. Не мог он быть. Семёна-то он жертвой не признал. — И-и кто это б-был тогда, на? — Не перебивай. Так вот, догадываюсь я, кто мог детей похищать. Помню, как я по лесу шёл ночью, как раз примерно в то время. И понимаю, что не один. Оборачиваюсь — а нет никого. Смотрю по другим сторонам — тоже не вижу. Я пошёл дальше, но уже настороже. Слышу — ветка хрустнула. Ну, оборачиваюсь опять, и думаю, что теперь точно увижу, кто там. А передо мной лиса стоит. Обычная, рыжая, немного потрёпанная. Я сразу успокоился и отпугнул её. А она не уходит. Бяша вцепляется в полотенце, которым до сих пор был обмотан. Огонь начинает скрежетать, в лесу все звуки затихают, слышится только вой ветра. По озеру идёт такая рябь, будто кто-то в глубине прячется и ждёт, когда можно выйти. — Ну, я пошёл дальше, а лиса — за мной, — продолжает Рома. — Идём мы. Понимаю, что смотрит на меня кто-то. Осознанно, будто поджидал за деревьями. Лиса рядом со мной остановилась. Она ни уши не прижимала, ничего не делала. Стояла спокойно и смотрела куда-то. А я тогда уже напугался. Поднимаю глаза — туда, куда лиса — а там с дерева на меня два белых глаза маленьких в ответ смотрят. И начинают резко ко мне приближаться. Я шишку хватаю, кидаю, а она отскакивает от твари этой. Я побежал, а лиса — краем глаза заметил — на месте стоит и не шевелится. Я бегу, и… Тоха? Эй, Тоха! Какого чёрта, блядь, Антон? А Антон задыхается. И кажется, будто вновь на него из чащи два глаза смотрят, подстерегают, а рядом Алиса крепко за руку держит и не даёт сдвинуться. И козлообразное существо приближается к нему, и уже сил нет, чтобы убежать. Антон царапает ладонь о ветку. Кровь течёт по руке, до локтя, и капает с него. Рома держит его за плечо, трясёт, а Антон смотрит ему за спину и видит, как из озера выходит изуродованный труп человека — скрюченный, сгнивший и длинный — и приближается. Воздуха не хватает, в глазах темнеет, слюна становится солёной, а в ушах звенит так, что можно оглохнуть. Антон распахивает глаза и смотрит на размытое звездное небо. Лицо у него мокрое, капли стекают по вискам. Руку кто-то бережно держит и чем-то вытирает. Антон стонет и дергается. — Чего ты дёргаешься, Тоха. Напугал нас, а теперь лежит, блять, дёргается, — зло выплевывает голос Ромы. — Мы уж думали, как бы ты не сдох прям тут. Кто ж знал, что ты так на всякую херню реагируешь. Придумал я эту историю, слышишь? При-ду-мал. На основе страшилок детей каких-то, которых подслушал. К ладони прикладывают, кажется, мокрую вату, держат и одновременно водят мокрой салфеткой по руке. — Ты ж ещё себе, блять, кровь пустить успел. — Не дело так друзей пугать, на, — робко подаёт голос Бяша. Антон не может ответить. Он лежит неподвижно, словно мёртвый, и глубоко вдыхает воздух. Вновь слышится мягкий треск от костра, чувствуется лёгкий ветерок, а из чащи раздаётся уханье совы. — Да ответь ты уже хоть что-то, блять, — нервно говорит Рома и одним движением сажает Антона. У того начинает кружиться голова, и он не придумывает ничего лучше, кроме как ответить: — Всё х-хорошо. — Ага, пизди чаще. Антон начинает плакать, чем, кажется, обескураживает друзей. — Ты чё как баба, — Рома хлопает его по плечу. — Нам ещё слёз твоих не хватало. Бяша сзади подбадривающе кладёт руку на плечо и гладит большим пальцем. Рома ещё сильнее сдавливает предплечья и — опять одним движением — прижимает к груди плачущего Антона. Тот утыкается в чужую грудь, даже не думая о том, что происходит что-то неправильное, и ревёт, но уже не как баба, а как побитый зверь. Все сидят молча. Рома робко поглаживает Антона по спине. Бяша мнёт антоново плечо. А из-за дерева на них смотрит лиса. Она машет хвостом, подметая под собой землю, дёргает ухом, зевает и быстро убегает, скрываясь в чаще.