Тайны Мадридского двора

Чунмён считает, что китайский лидер охуел. Причем охуел с большой буквы и серьезно. С каждым днем он хорошеет на глазах, и это не выскальзывает из виду: китайский макнэ начинает проводить с ним больше времени, Исин просит подтянуть английский, Чанель… Чанелю похуй. У него есть каблуки, Бекхен и ночные прогулки, после которых почти что нормальная парочка из транса и любителя трансов возвращается с целым набором отметин. Сухо кривит губы: Чанеля ничуть не смущает играть роль «девушки» в этих отношениях, при этом занимать позицию «сверху». После той незабываемой ночи раскрытия Мадридских тайн, Сухо не находит себе места. Он, такой правильный, красивый, умный, дисциплинированный лидер, позволил и Крису слишком много. А после Крис нагло игнорирует его и даже не подходит. Они, конечно, не спали, но Сухо позволил оставить на себе пару засосов, зацеловать до покраснения губы и оставить себя же с некой незавершенностью действий. Теперь Ифань, получивший все, что хотел, не подходит и на пушечный выстрел, развлекаясь со своими китайскими друзьями и балаболя с ними же о чем-то своем на гребанном китайском. Чунмён кусает губы: почему так происходит, после того, что между ними было?! Он смотрит на счастливого Чанни, светящегося, словно новогодняя елка, когда Бекхен поправляет ему локоны длинного парика и садится на колени, и завидует. В этой группе собрали идиотов. Интересно, много ли в группе спрятано еще тайн, скрытых тьмой и своими заскоками. Может, Сехунни ярый любитель нижнего женского белья, а Кенсу по утрам готовит в розовом фартучке на голое тело. Кай – бог балета в балетной пачке, страстно мечтающий сплясать на сцене Большого, Исин возбуждается только тогда, когда носит трико, стягивающее его яйца и член, Чен фанат блестящих платьев Примадонн с вырезом на одной стороне и глубочайшим декольте. Если так подумать, то каждому можно пришить свой фетиш, только почему-то китайский лидер выглядит подозрительно адекватным на фоне остальных. Его и в нижнем белье не представишь, бабское платье не напялишь, никакой костюмчик из ролевых игр тоже не подходит. Чунмён не понимает: он сходит с ума или его подопечные? Но делать нечего, он молча закрывает дверь за гуляющей парочкой Чанелем и Бекхеном, молясь всем богам лишь бы менеджеры уже уехали. Отвечать головой за ебанутую парочку будет именно он, как лидер. Крису же плевать. Корея не его территория, он даже не почешется. На кухне Крис подтягивает Исина с английским, стараясь сделать вид, что не раздражается. За ними лениво наблюдает Цзытао, проглатывая очередную вкусняшку с зверским аппетитом, будто его год не кормили. Кенсу варит-кашеварит… в фартуке. К счастью, желтом, под которым виднеется футболка. Да и штаны на месте. Фантазия что-то явно против лидера. - Я пойду спать. Очень устал, - громко говорит Мён, дабы привлечь к себе внимания. – Крис, позаботься о Чанеле-щии с Бекхеном-щии, когда они вернутся. Крис только кивает, считая не нужным давать нормальный ответ. Чунмён привык: он пустое место для слишком-высокого-мистера-китайца-канадского-происхождения. Сухо разваливается на своей кровати в позе звезды. По-хорошему, уже поздно и стоило бы разогнать ребят по кроватям, но пусть они делают, что хотят. Мён сейчас найдет в бездонном шкафу теплое одеяльце и заляжет в спячку. Желательно, навсегда. Крис хоть и не ярый любитель шоппинга, но шмоток и всякой модной херни у него завалом полный шкаф. Жить в комнате нереально. Чунмён и не представляет, как раньше здесь жил Чанель, человек, который был красив, как он сам считал, и без всяких косметических средств и новомодных шмоток. С Крисом такое не проходит. Перед сном надо обязательно намзюкаться и вылить на себя полбанки крема от старения. С учетом того, что старение не грозит прекрасному китайцу еще лет как минимум десять. Морщины – главные враги, подтяжка и липосакция (на которых денег у Крифаня Великолепного пока еще нет) – спасение человечества. Немного похудеть, подправить талию и можно смело отправляться на Мисс Вселенная. И еще Криса очень любят нуны. Тройное ха! У него там все фальшивое. И сам он фальшивый, гребанный китаец. Отчаянно ругаясь и матерясь на чем свет стоит непревзойдённых гениев всея мира в лице Ифаня Ву, Чунмён с горем пополам вытаскивает из-под залежи гламурных тряпок пуховое одеяло, которое две башни запрятали туда в силу не особой чувствительности к холоду. А Чунмённи маленький и худенький, поэтому и мерзнет. Когда Мён расправляет одеяло и уже готов нырнуть под него, грея место, его внимание привлекает маленький черный пакет, не шуршащий, как целлофан, а подарочный с застежкой. Любопытство загорается, словно лампочка. Какие Мадридские тайны может хранить лидер в залежах одеяла? Он почти что ломает молнию у казенного имущества, уже представляя, как ему влетит, если Крис узнает, но все мысли вылетают прочь, как только Мён смотрит на вещь, которая пряталась в пакете. Он вертит её в руках со всех сторон, не веря своим глазам. Женский. Полупрозрачный. Пеньюар. Жесткая часть лифчика и полупрозрачная ткань с передней открытой частью. Ничего больше. Только несколько сантиметров ткани, прикрывающие по идее женскую грудь. Вот именно, что по идее! Насколько Мён знает, в его группе девушек не наблюдается. За исключением одной, но этот размерчик явно не для неё. Да и «девушку» устраивает трахать своего «парня» в закоулках и лав-отелях, но никак не в общаге. Это принадлежит Крису? Подарок? Сам носит? Не-е-е-е-ет! Размер слишком маленький. Чунмён прикладывает пеньюар к себе и ужасается: для него в самый раз. Исключая, что чашечки лифчика немного большеваты для него-плоскодонки. Стоп! Но это может подойти и для Чена, и для Кенсу, для Минсока. Для Бекхена, в конце концов! Нужно быть идиотом, чтобы прятать такую вещь на самом видном месте, вздыхает Чунмён, хотя рассудок панически орет, что ЭТО может оказаться на нем. Ведь если это купил для него Ифань… Стоп-стоп-стоп! Почему сразу для него? Почему Ифань? Вдруг, у Криса появилась девушка. Так почему бы не сделать ей подарок. Невидимая девушка, что ли? Почему о ней никто не знает. - Отдай! – Рявкает Ифань, выдирая из чужих рук и пакет, и пеньюар, и с диким упорством заталкивает вещь обратно в сумку. Его щеки предательски горят, что подсказывает Мёну: это принадлежит китайскому лидеру. - У тебя появилась девушка? – делает предположение Мён, прекрасно зная ответ. И он не ошибается. Злоба, сверкающая в чужих глазах, лишнее доказательство, что пеньюар предполагается, как подарок одному из… парней. Черт подери! Не группа, а рассадник похоти и извращенства. - Тебя это не касается, - Ифань мгновенно берет себя в руки, и на лицо напускается прежняя маска обыденного похуизма на происходящее. - Было глупо с твоей стороны так легко спрятать это. Вдруг, это нашел кто-нибудь другой. Ты можешь спрятать в моей тумбочке, туда никто не полезет. - Не лезь ко мне, ок? – шипит второй лидер. – Скажешь кому – убью. Чунмён от обиды сжимает кулаки, когда Ифань уходит, закрыв за собой с хлопком дверь. Вот оно как! То он приставал, мечтая добраться до штанов Мёна, а теперь плевать! Ну и черт с ним, с таким охуенным и шикарным. Кому нужен зазнавшийся лидер, от которого штаны больно сжимают стояк, а руки потеют. Мён никогда не признается, что хочет и желает напялить на себя даже старую сорочку своей бабушки, лишь бы привлечь внимание. Ким Чунмён засыпает, зарывшись в ворохе трех одеял: его, пухового, которое он вытащил из шкафа и Криса, потому что тот ночевать в комнату не явился. Уснул небось в гостиной на жестком полу. Так ему и надо! Мён встает первым, хотя слышит пение Минсока в ванной. Он решает умыться позже, сразу уходит на кухню, чтобы сварить кофе, по пути заглядывая в гостиную. Как в воду глядел: раскинув конечности во все стороны, китайский лидер посапывает на полу, положив под голову одну из диванных подушек. Идиот, потом же спина будет болеть. - Чанель, разбуди Ифаня, - не терпящим возражений голосом приказывает Мён, толкая Чанеля с кровати. Тот цепляется за Бекхена, которого обнимал до этого, словно мягкую игрушку, всеми конечностями, но и Бен его пихает ногой в живот: Пак с грохотом сваливается с кровати. Кровать в их комнате – это и не кровать даже, а сдвинутые по капризу Дивы EXO две кровати и положенные поперек матрасы для удобства. Менеджеры узнают – убьют, но они предпочитают не заглядывать в комнату крейзи-парочки, находящуюся в самом дальнем углу общаги. - И тебе доброе утро, лидер, - обиженно басит Чанель, поднимаясь с пола, дергает своего любовника за ногу, высунутую из-под одеяла, и у них завязывается драка, потому что Бекхен еще раз попадает Чанни ногой по ребрам. Чунмён громко вздыхает и уходит в другую комнату будить Тао, Исина и Чена. В конце концов, все его ленивые подопечные сонные, как стая мух, передвигаются по общежитию с единственным желанием: не умереть. И будить китайского лидера в виду не дееспособности остальных приходится именно Мёну. Сухо вздыхает и пихает ногой китайского лидера по ребрам, думает, что ничего этому засранцу не станет, поэтому начинает нещадно избивать его до тех пор, пока не проснется. Синяки? Похуй. Это месть. Крис просыпается резко, не как обычно это происходит. Он открывает глаза и молча наблюдает, как Мён не больно избивает его уже тапком. Он грубо хватает второго лидера за руку, от чего тапок падает, и прижимает всем телом к полу, нависая сверху. - Ты что творишь? - Подумаешь, на твоей красивой коже появятся пару синяков. Заживет. Отпусти, придурок! – Мён вырывается, царапается и дергается, но Крифань держит крепко, равнодушно наблюдая за бесполезными потугами. Чунмён определенно красивый, особенно когда такой домашний. Без фальшивого блеска, разукрашенных одежд и тонны макияжа. Когда видны каждые изъяны его кожи, трещинки на покусанных губах, усталость в глазах. Когда он злится, единственное чувство, что получается искренним в последнее время. Чунмён улыбается фальшиво. Это не тот Чунмён, которого Крис желает. Крис склоняет голову ниже, к желанным губам, не обращая внимания на слабые попытки вырваться. Ему как-то особо плевать, что общага полна лишних свидетелей, сплетников и любителей пообсуждать и без того прекрасную задницу Ифаня. О да, это местная забава особенно для китайской подгруппы. - Совсем сперма в мозг ударила, придурок? – поразительно спокойно шипит Чунмён, продолжая вырываться. В его голове со скрипом работают шестеренки, подумывая пару раз для профилактики приложить узкую ладошку о щеку китайца и оставить там незамазываемый никакой тоналкой след. Подумаешь, слегка подпортится королевская кожа. Кто-то из кухни тактично зовет Чунмёна, и Ифань отмирает, скатываясь на бок. Обычно он контролирует себя, свое возбуждение и тайные желания, типа напялить на второго лидера тот пеньюар, а тут действительно сперма в мозг ударила. Паника забирается под кору мозга и скребется там, словно раненный зверь, желающий вырваться на свободу. Аж дыхание спирает, воздуха становится неожиданно мало, а конечности сводит ледяным страхом. Нет. Пропал. Нет больше пеньюара. Пакет есть, а вещицы нет. Крис готов превратиться в зеленого страшного монстра и крушить все, крича: «Халк! Ломать!», но, к сожалению, радиации в его теле чуть ниже нормы, а этого мало для превращения. Да и разнести общагу обозначает получить разнос позже от менеджеров, которые пугают даже Криса. Лидер тяжело вздыхает, стараясь не разреветься, как девчонка. Узнай он, кто сделал это, не сносить головы: с позвоночником вырвет. Ифань заходит в комнату, где уже спит, отвернувшись к стенке, корейский лидер. Раз одеяло, принадлежащее ему, два одеяло, пуховое, где спрятана была заначка, три одеяло, собственно принадлежащее Ифаню. - Эй, может ты вернешь мне мое… - от пропажи злоба и раздражительность Криса распространяется на десяток километров больше в радиусе. - Ты же у нас не чувствительный к холоду, пусть тебя твой любовник греет. Это судьба, решает Ифань, забираясь под гору одеял к Чунмёну, от чего тот визжит и отскакивает к стене, ударяясь затылком: - С ума сошел?! - Ты мой любовник, вот и грей меня, - невозмутимо отвечает Ифань, пытаясь выпутать тело второго лидера из одного из одеял, в которое он завернулся, как в кокон. Руки исследуют открытые участки тела, вызывая мурашки, изучают плоский живот и спускаются ниже, ожидая почувствовать ткань нижнего белья. Сухо без хипсов. Сухо полностью обнажен, а его вялый член бурно реагирует на руки Ифаня. Криса словно током бьет и он отдергивает руки, тут же возвращаясь, чтобы узнать есть ли на его лидере еще что-нибудь. Хлопковая ткань, кажется, хрустит от прикосновений. Полупрозрачная «рубашечка» с цветастыми узорами и абсолютная пустота в чашечках лифчика. Вот и нашлась пропажа. - Вот куда исчез этот… - самодовольно хмыкает Ифань, чувствуя, как Мён утыкается носом ему в плечо и трется всем телом, от чего возбуждение нарастает. Конечно, он лежит в одном женском пеньюаре рядом с красивым, сексуальным парнем, который очень даже не против столь необычного аксессуара. - Заткнись и ласкай меня, придурок, - Чунмён хоть и возбужден, но это даже больше смущает. Он просто не может поверить, что все это происходит с ним. Крис мнет руками пустые чашечки лифчика, стягивает их вниз, зацепляя ногтем будто случайно твердый сосок, а затем прикусывает его, наклоняясь. Второй рукой массирует возбужденный член корейского лидера и массирует тугое колечко мышц. - Вот извращенец, - шипит Мён и тянется к чужим штанам, дабы не отставать. - Черт, почему они не берут трубку? – зубы Чанеля стучат в унисон с его каблуками, отдаваясь эхом в дальних углах улицы. Бекхен дрожащими от холода пальцами набирает то номер китайского лидера, то корейского, они оба не берут трубки. Чанель начинает двигаться, чтобы хоть как-то согреться, потому что стоять на морозе в короткой юбке и на неудобных сапогах со шпилькой – это не самая радужная перспектива. Больше всего его расстраивает, что его маленький Бекхенни, одетый лишь в курточку поверх футболки, трясется, словно лист на ветру, от каждого порыва воздуха его может сдуть в любой момент. И поминай, как звали вокалиста Эксо и любовника главного репера. - Давай сделаем обнимашки, Бекхенни-оппа, - меняет бас на фальшивое сопрано Пак, заключая вокалиста в медвежьи объятья, ведь на нем шубка – куда лучше Беконовской куртяшки. – Я сегодня видел, как Чунмён спер у Крифаня белый пеньюар, может, Крис его наказывает? - Но у Криса же был черный. - Ага, а белый – это подарок. Парные пеньюарчики – это мило, не находишь?