Теперь мне снишься только ты

Бельфегор проснулся рывком. Судорожно дыша, он тяжело поднялся на дрожащих руках, чтобы сесть в постели. С силой растер лицо ладонями, взъерошил волосы, сжал пряди в кулаках и, оттянув их к затылку, зашипел. Стараясь сдержать рвущуюся изнутри истерику, Бел начал покачиваться из стороны в сторону. Ссутулившись и низко опустив голову, он сдавленно всхлипнул. Вдохнул носом, выдохнул ртом. Он продолжал покачиваться, держась за лицо. Продолжал дышать. Возможно, прошла минута, а может, все десять, прежде, чем спокойствие, наконец, настигло его. Бельфегор медленно отнял руки от мокрого лица и опустил их перед собой. Его пальцы мелко подрагивали. Он замер на несколько мгновений, а затем, отбросив одеяло, встал с постели и, шатаясь, вышел из спальни. Из-под двери одной из соседних комнат виднелась полоса света. Добредя до неё, он вошёл, не постучавшись. Владелец комнаты тут же поднял на него свой грозный взгляд, отвлекаясь от работы, и уже было открыл рот, намереваясь разразиться руганью, но замер, узнав вошедшего. Лицо Скуало смягчилось, но он смотрел на Бельфегора пристально. Быстро бросив взгляд на часы, он нахмурился. — Снова? В ответ Бел лишь кивнул и закрыл за собой дверь. Супербиа встал из-за рабочего стола и направился к кровати, маня гостя жестом руки. Тот повиновался и, преодолев расстояние, ничком упал на постель. Раздался шорох, и головы Бельфегора коснулась живая рука мечника. Краем взгляда ему виднелось легкое голубое свечение. Чужие пальцы перебирали его волосы, чесали кожу головы, массировали шею. Ладонь гладила от затылка до лопаток, надавливала и разминала мышцы, разнося по телу тепло и даря чувство покоя. Вскоре дыхание Бела вновь стало размеренным. — Всё ещё не желаешь рассказать, в чём дело? — теперь Скуало лишь продолжал легко поглаживать ему спину. — Нет, — донёсся сиплый ответ. — Хорошо, — проследовала небольшая пауза, — Однако ты приходишь всё чаще. Прими меры или, всё-таки попроси о помощи. Ты знаешь, любой из нас постарается помочь. Бельфегор ответил не скоро: — Знаю, — он смял уголок подушки, — Спасибо. Скуало легко похлопал его по спине. — Иди к себе, досыпай, сейчас всего полшестого. Каждый раз он уходил поспешно. Едва дойдя до своей спальни, Бел остановился и уставился на дверь в другом конце коридора. Полный сомнения, крадучись и постоянно оглядываясь, он подошёл к ней. Его ладонь обхватила ручку. Выдохнув с тихим свистом, он осторожно повернул ее и, открыв дверь, заглянул внутрь комнаты. Всего через несколько мгновений Бел отстранился, также аккуратно закрыл дверь и вернулся к себе. Ему пришлось долго ворочаться, прежде, чем он, наконец, провалился в непродолжительный сон. Ко второму пробуждению Бельфегора в замке Варии уже началась суета. На лестнице он пересёкся со слегка потрёпанным, но довольным Луссурией. Тот пожелал ему доброго утра и поспешил скрыться в своей комнате, на ходу снимая испачканный форменный плащ и причитая о важности здорового сна. Бел на это криво усмехнулся и продолжил путь в столовую. Помещение встретило его монотонным шумом. Проходя к своему месту, он пересекся взглядом со Скуало и, широко улыбнувшись, слегка кивнул. Тот кивнул в ответ и вернулся к завтраку. Едва Бельфегор успел сесть, как в сбоку раздалось: — Сегодня без ножичков, Бел-сенпай? Лучшее пожелание доброго утра от Вас. — Позже тебе воздастся сполна, жаба, а сейчас отвяжись, — он раздражённо ткнул вилкой в салат и натянуто посмеялся в своей шипящей манере. — Как же я могу, когда Вы так нагло рушите традиции? Ради собственного спокойствия Бел всё-таки кинул в шапку Франа несколько ножей, а затем стал показательно его игнорировать. Тот несколько раз пытался вывести принца на диалог, ни результата не добился. Поглядев на Бельфегора с полминуты, иллюзионист отвернулся. Пробубнив себе под нос что-то невнятное, Фран продолжил привередливо ковыряться в еде. Скуало с недовольством глядел на его действия. Однако стоило их взглядам пересечься, как он демонстративно закатил глаза, залпом допил кофе и вышел из столовой с папками наперевес. В замешательстве Фран недолго смотрел на закрытую дверь, но озадачиваться больше не стал. Ненадолго все разговоры стихли. Бел крутил стаканом, рассматривая молочную плёнку на его стенках, и медленно пил из него. Вдруг из коридора послышались быстрые шаги. Бельфегор встрепенулся. Дверь столовой резко распахнулась, ударившись о стену, и в проёме появился Скуало, оглушая присутствующих фирменным криком. — Я вас сейчас покараю, — на лице капитана было весьма свирепое выражение, — какого дьявола вы двое, — он указал пачкой документов в сторону Бела и Франа, — не оформляете отчёты как сказано?! Бел вернулся к тоскливому созерцанию молока. — А что с ними не так? — недоуменно протянул Фран, — Всё было оформлено по стандарту. — А номер и год стандарта какие, пацан? — Скуало упер руки в бедра. — Номер семь точка тридцать два тире две тысячи семь. Они уставились друг на друга в ожидании. — Вышла новая редакция? — осторожно предположил Фран. — Мой ты хороший, а как ты думаешь? — ехидство и сарказм в тоне Скуало, казалось, можно было потрогать руками. — Да?.. Капитан закатил глаза, кинул папки на ближайший стул и, уходя, произнёс: — Чтоб к вечеру всё переделали. — К вечеру?! — Бельфегор подскочил и схватил документы, с подозрением осмотрел их, — Бля. — Ёмко, Бел-сенпай, — прокомментировал Фран, — Что, много переделывать? — Кажется, всё за последние два месяца, — он быстро пролистал массивную стопку листов. — Бля. — Ага. День обещал быть долгим. Они, как обычно, разошлись по своим спальням. Бел продержался недолго и уже через полчаса безрезультатных попыток совладать с вордом и новым стандартом он потащился в комнату к Франу. — Жаба! — он бесцеремонно распахнул дверь, — Принц принес тебе работу. Спокойно работавший до этого иллюзионист слегка развернул свой кокон из одеяла и выразительно, из-под бровей, посмотрел на него. Бел кинул на кровать свой ноутбук и удобно расположился в кресле-мешке. Самодовольно продемонстрировал веер ножей. — Вам когда-нибудь бывает не лень, сенпай? — Фран смиренно, но от этого не менее недовольно, дотянулся до устройства, двигая его ближе к себе. — Я не делаю одну и ту же работу дважды, лягух, сколько можно повторять, — он заёрзал в кресле, устраиваясь удобнее. — О нет, Вы повторяете одну и ту же фразу больше двух раз, какой ужас, — иллюзионист приложил к щеке ладонь и покачал головой для лёгкого налёта драмы. — Внесу это в свой список причин убить тебя нахрен, — Бел положил руки под голову и закинул ногу на ногу. Не то. — Я был уверен, что этот список давно переполнен, Бел-сенпай. — Он и был, я просто завел новую тетрадь для учёта, — он попробовал лечь на бок. Так тоже не пойдет. — Зачем Вы усложняете, просто дайте мне карт-бланш на бесячество, не пожалеете. — Перебьёшься. Работай уже, — и он снова лёг на спину. — Не понимаю, сенпай, как человек, которому уже через год тридцать, может вести себя хуже ребенка. — Хуже ребенка ведёшь себя здесь только ты, язва, — удобное положение было найдено: ноги вытянуты и широко расставлены, локти — на импровизированных подлокотниках, — Я спать, а тебе лучше бы сделать всё вовремя. На раздраженное цыканье Бел еще раз продемонстрировал стилеты. Раздались щелчки мыши и клавиатуры. Полностью расслабившись, он, под монотонное кликанье, стал засыпать. Возможно, такое времяпровождение превращалось в очередную «традицию». Возможно, оно уже ею стало. Никто из них двоих или других членов Варии не заострял внимание на подобном. В основном здесь никому нет дела до чужих отношений. Исключение — Занзас и Скуало, но обсуждение их связи уже давно стало обыденностью и приравнялось к беседе о погоде. Прошли часы, и проснулся Бельфегор уже на полу. Его голова нещадно болела, а рядом раздавался кашель и сбитое дыхание. — Какого хера, — без интонации просипел он и дотронулся до болящего виска. Вместо ответа раздался резкий шорох и удаляющиеся шаги. — Мне тоже очень интересно, сенпай, — знакомый голос зазвучал без знакомой манеры тянуть гласные, — Какого, собственно, хера, Вы на меня кинулись? Бел неспешно сел на полу и поднял взгляд. Фран стоял впритык к двери, вцепившись в ручку. На его кольце бликами переливалось синее пламя, а на шее виднелись следы от пальцев. Никто из них больше не проронил ни слова. Молчание затянулось. Они оставались на своих местах достаточно долго, чтобы иллюзионист смог немного расслабиться. — Ладно, — открыв деверь и оставив ее распахнутой, он быстро дошел до кровати, — Я закончил. Отнесу отчёты капитану, будьте добры покинуть мою комнату за это время, — сказав это, Фран схватил документы и спешно вышел. Спустя всего несколько секунд Бельфегор подскочил и едва ли не бегом донёсся до своей спальни. Стал расхаживать из угла в угол. Свойственный ей беспорядок теперь не приносил комфорта. Едва сдерживая желание спалить всё к чертям, он стал наводить подобие порядка, лишь бы занять руки. Возможно, он так расстарался, что сместился на несколько позиций вниз среди нечистоплотных мафиози в рейтинге Фууты. Не то чтобы его это интересовало прямо сейчас. Когда Бел, утомленный уборкой, упал на постель, в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, открыли её. В комнату вошёл Скуало. Вся его суть выражала отцовскую строгость. Это проявлялось не только в его выражении лица — сдержанно озабоченном и требовательном, но и во всей позе — открытой, но при этом напряжённой. Осмотрев обстановку, он со скепсисом произнес: — М-да, похоже, всё действительно плохо. — Всё заебись, кэп, о чём ты? — Бел перевернулся на живот, отворачиваясь от дверного проёма. — О том, что такими темпами твои проблемы скоро станут общественным достоянием, и не то чтобы это поможет их решению, бестолочь, — он плотно закрыл за собой дверь, но остался на месте. — Какими темпами? — глупая попытка уйти от серьёзного разговора. Изначально провальная. Скуало глубоко вздохнул и прошёл вглубь комнаты. — Бельфегор, это уже никуда не годится, — он остановился у постели, — ты перебьёшь нас всех от нечего делать и… Фраза обрывается, как только он замечает движение — Бельфегор дёрнулся и напряжённо сжался. После секундного замешательства его речь продолжается в более деликатном тоне: — В этом вся проблема, Бел? Не пойми неправильно, но ты никогда раньше не выражал беспокойства по этому поводу. Что изменилось? Наступила долгая пауза. Простояв в тишине некоторое время, Скуало осторожно сел на край кровати. — Позволь напомнить тебе, Бел. Мы — семья. Херовая, но всё же семья. — А можно без розовых соплей? Это совсем не в твоём стиле, — промямлил он в подушку. — Не зубоскаль, паршивец. Мы может и в мафии, но всё еще люди. Не все проблемы решаются одним способом и не все из них можно оставить нерешёнными. Вновь наступила тишина. Скуало терпеливо молчал, и его ожидание оправдалось — Бельфегор горестно вздохнул и начал говорить: — Это и не было проблемой поначалу. Я просто видел, как убиваю вас всех до последнего. И… — он задушено всхлипнул, — …это просто повторялось и повторялось. Из раза в раз, одно и то же. Каждую сраную ночь. Мне это так остоебало уже... Как и этим утром, его головы коснулась рука. Под осторожные поглаживания он продолжал свой сбивчивый рассказ. После — лишь тихо плакал. Скуало обнял его, накрыв собой. Так они пролежали до тех пор, пока Бел окончательно не успокоился. — И что мне теперь делать, — прохрипел он. — Ты знаешь, что я тебе скажу. — Я не пойду к нему. — Тогда ничего не изменится, — Скуало вновь сел, — Тебе стоит попробовать. Бельфегор поднялся вслед за ним, сдвинул чёлку и стал растирать опухшие от слёз глаза. — И да, тебе нужно поговорить с ним и о своих чувствах тоже, — вдруг продолжил мечник, — И не смотри на меня так, ты… — Да ни за что! — резко перебил его Бел, — Ты понимаешь вообще, что несёшь?! — Я прекрасно понимаю, что вам, двум тупицам, давно пора вынуть языки из собственных задниц и поговорить уже нормально! — прорычал Скуало. Пока ему пытались придумать остроумный ответ, он встал и дошёл до двери. — Соберись, — коротко сказал он и ушел, оставив Бельфегора наедине со своими мыслями и кипящим недовольством. Тот осмелился выйти из комнаты только глубокой ночью. Подойдя к той самой двери в конце коридора он, кажется, впервые в жизни, постучал в неё. Послышался шум, и всего через несколько секунд перед ним стоял закутанный в плед Фран. Надежды быть посланным и избежать разговора рухнули карточным домиком. — Ну и? — он прислонился к дверному косяку и выжидающе посмотрел на своего полуночного гостя. На коже его шеи не было ни следа синяков. Значит, Луссурия в курсе. Бельфегор решительно выдохнул и начал: — Я пришёл поговорить… — он тут же запнулся под колким взглядом, но быстро собрался, — …и извиниться, — вся его заготовленная пафосная речь полетела в тартарары. Тем не менее, довольный и этим, Фран отошёл, пропуская его в комнату. Закрыв за принцем дверь, он произнёс: — Ну и ну, а капитан действительно профессионал, когда дело касается вправки мозгов, — плед волочился по полу, пока он обходил Бельфегора, — Не правда ли? — Определённо, но я пришёл говорить не о нём, — на эту фразу иллюзионист высоко поднял брови, — О недавнем — я прошу прощения, что навредил тебе, но я действительно не помню, что и как произошло. У меня не было намерения делать то, что я сделал. То было правдой: сколько бы Принц-Потрошитель не грозился своему напарнику расправой — ни разу не приводил слова в действия, а в любой другой день досаждал только несколькими порезами и потоком грубых фраз. — О-о, — протянул Фран, — Ну что ж, неплохое начало. Извинения приняты, хотите сказать что-то еще? — Мне нужна твоя помощь, — промямлил Бел, смотря в пол. — Да? — изумлённо протянули в ответ, — И чем же я могу быть полезен? — У меня проблемы со сном. — Как содержательно. Я определённо смогу помочь, располагая этой информацией, — Фран стал выводить его на диалог язвительностью. Это моментально возымело эффект: Бельфегор с раздражением рассказал о мучающем его кошмаре, однако чем дольше он говорил, тем сильнее зажимался, а под конец от его недовольства не осталось и следа. Весь он обратился в комок нервов и смущения. От неожиданной откровенности иллюзионист растерялся и не сразу нашёлся с ответом. — Думаю, я смогу помочь, — проговорил он тихо, — Можем попробовать прямо сейчас. У Вас. Ответом ему был заторможенный кивок, так что они, полные неловкости, пошли в комнату принца. Когда севший на постель Фран собрался заговорить, Бел взял его ладонь в свою и аккуратно сжал, давая возможность вырваться. — Ты мне нравишься, — прошептал он тихо и тут же почувствовал, как чужие пальцы переплетаются с его. Спустя всего секунду его целуют в щёку и горячо шепчут на ухо: — Вы мне тоже, Бел-сенпай, — ложась рядом, к нему тесно прижимаются, обвивая руками и ногами, — Но предлагаю подробнее обсудить это во сне, — и, не давая возможности ответить, прижимаются лбом к его виску. Он закрывает глаза но, проваливаясь в сон, замечает, как необычайно ярко светится чужое синее пламя. И утром, впервые за несколько недель, Бел проснулся отдохнувшим. Этим утром, кажется, впервые за всю свою жизнь, он был полон безмятежного счастья.