Разворот на 180

***

      В лесу отдавало приятным холодом. Солнце еще виднелось за облаками, но его свет проникал сквозь гущу совсем слабо. В низине на траве собралась прозрачная роса. Мелкая живность куда-то исчезла — в воздухе зависло лишь легкое щебетание цикад. Высокие же кроны сосен, что настоящие короли, возвышали свои верхушки далеко в небо, будто острые наточенные пики. Им уступали только ели, редкой колонной выстраиваясь вдоль опушки, как подчиненные. Их сейчас проходила группа полицейских.       Рейчел и Нейтан ступали на мохнатую поверхность уверенно, несмотря на то, что кругом таились глубокие ямы и выпирали ветки. Они двигались почти синхронно, прокладывая отчетливый маршрут вперед, чем и доказывали факт того, что проходили здесь не в первый раз. Майкл же кое-как поспевал за ними, не забывая рассматривать округи. Обычная лесная чаща, что там еще добавить. Разве что человеку, не знавшему местность, будет трудно сориентироваться сразу.       — Можно задать вам вопрос, детектив? — не оборачиваясь, обратилась Коллинс к Хендерсону.       — Конечно.       — Это ваше первое серьезное дело?       Он опешил.       — Верно, — голос прозвучал тише, отчего хруст веток чуть не перебил его.       Понятно, почему Рейчел спросила у него подобное. Даже если бы Майкл и хотел, то добиться уверенности и доверия по отношению к себе он не сумеет. Он только пробился в департамент Санта-Розы, как его тут же сослали в Хилдсбург, словно самого последнего козла отпущения. Что он может дать взамен, кроме бесполезной бумажки о том, что на отлично отучился в университете Луизианы Лафайет? На такого «помощника» и возлагать надежды нет смысла. Работник без опыта равнялся неотшлифованному камню, в котором мог прятаться как бриллиант, так и обычный кремень.       — А что скажете про нашего детектива Палмера? Вы встречались уже с ним?       Коллинс немного сбавила шаг, чтобы идти в одну линию с Майклом. Похоже, его ответ никак не смутил ее.       — Он… не сильно был разговорчив со мной, — признался Хендерсон.       Неожиданно Рейчел засмеялась. Ее легкий и непривычный смех плавно разлился по лесу, не потревожив трещание цикад. Майкл смущенно улыбнулся, когда впервые обнаружил диссонансное отражение теплых лучей в глазах Коллинс, которое удивительно оттеняло зеленью сосен.       — Он не настолько суров, как может показаться на первый взгляд. Если узнаете его получше, то непременно в этом убедитесь. В противном случае, вы всегда можете обратиться за помощью ко мне, — мягко уточнила офицер после небольшой вольности чувств.       — Я польщен. Впрочем, по тебе тоже не скажешь, что ты долго на службе. Сколько ты здесь работаешь?       К Рейчел сошло обычное выражение. Кажется, в такие моменты Майкл стал подмечать, что все-таки оно было немного больше, чем «обычным». При первой встрече деталь ускользнула от внимания парня, но сейчас, ведя разговор вплотную, представилась хорошая возможность понять, что подходило здесь лучше слово: «закрытым».       — Достаточно. Со многими коллегами я хорошо знакома. Хоть и поручают работу мне не сложную, но вес моего слова имеет значение.       Слова Коллинс прозвучали довольно красноречиво, несмотря на ровный и деловитый тон. Однако Хендерсон не стал обдумывать их долго, так как к разговору присоединился Нейтан:       — Что верно, то верно. Был случай, когда я новую кофемашину сломал. Черт ее знает, как эта железяка тогда вообще живой доехала до офиса, но если бы не Рейчел, то меня бы сожрали за нее живьем, — все еще двигаясь впереди всех, с оптимизмом закончил бугай.       — У вас в целом по офису не сильно много техники. Неужели все дело в тебе? — бесстрашно пошутил Майкл, лишь только после вкинутой фразы это осознав.       — Эй, по-твоему у меня руки совсем из жопы растут? Да если бы не я, то все в участке давно бы померли от грязной работы, которую, между прочим, скидывают на меня, — возмутился Райт, но в голосе не проскользнуло и намека на злость.       Майкл про себя облегченно выдохнул. Похоже, Нейтан взаправду удивительно просто уловил настрой.       — Людей же не так мало, чтобы только ты разбирал мелкие поручения, — страх как рукой сняло.       — Да… — протянул тот, без особого желания уточнять. — Просто в офисе… меня мало кто переносит.       Райт впервые показался сконфуженным. Ему явно не хотелось признаваться в этом, но и врать почему-то громила не стал. Лишь повернулся чуть сильнее, чтобы не показать лицо Хендерсону, хотя по напряженным плечам все и так было очевидно.       — Из-за сломанной кофемашины? — детектив искренне недоумевал.       Может Нейтан и имел рост в шесть футов со смолянисто-черными волосами, словно у нахлобыченного быка с родео, но хватало одной фразой с ним перекинуться, чтобы развеять всякие предрассудки. Как бы сильно его вид не кричал о излишней эмоциональности, для общего мнения коллектива должно было быть что-то еще — более серьезное.       — Ох, смотрите, Рудольф Миллер идет, — кивнув в сторону, неожиданно откликнулась Рейчел, на что Райт охотно переключил свое внимание.       Среди толстых дубов действительно брел мужчина, одетый в рабочий джинсовый комбинезон на шлейках. Рубашка даже издалека была чем-то испачкана, с темными пятнами у груди, оставленными вероятно травой или старой корой. Макушку прикрывала жухлая соломенная шляпа, а в руках трепался пустой мешок и перевешивал увесистый топор. Его фигура выглядела твердой и плотной, словно у молодого тяжелоатлета, однако когда он повернулся лицом к группе, то стало понятно, что ему уже за пятьдесят.       — Добрый день, мистер Миллер. Вы только закончили работу? — они подошли ближе, и Коллинс приветственно пожала перчатку лесоруба.       По ощущениям от него словно исходил запах самих деревьев. К широкой шее прилипли остатки опилочной пыли, на комбинезоне успели появиться мелкие затирки и дырки, но при этом вид мужчины не портился, а как будто, наоборот, представлял его как доброго и трудолюбивого человека.       — Именно так, со сменой покончено и сейчас я возвращаюсь домой, — лицо его покрывала испарина, а за сухими волосами уши покраснели от жара и тяжелой физической работы. — Вас сегодня трое. Что за парниша с вами?       Он закинул топор на плечо и серыми засушливыми глазами стал рассматривать Майкла.       — Он помощник детектива Палмера. Его прислали сегодня утром, — ответила девушка.       — Очень рад это слышать. Наконец хоть немного помощи с их стороны, а то на вас, ребятки, и посмотреть дурно было. Совсем измотало вас начальство.       — Стараемся делать все, что в наших силах, — как по уставу зачитала Коллинс, несмотря на то, что самыми измотанными были как раз-таки не они.       — В таком случае не хотите зайти ко мне? За все утро я не встретил ничего необычного, по крайней мере в округе четырех миль, — горько усмехнулся мужчина.       По его лицу было предельно ясно, как он относился к ситуации. В конце концов все происходило именно здесь, на месте, где трудяга постоянно жил и работал практически в одиночестве. И самое печальное то, что спрятаться от этого было невозможно. О чем бы в этом лесу ни думал, что бы ни делал — мысли обязательно окружат, как дикие звери, и будут снова и снова возвращаться для укуса, пока окончательно не сведут с ума.       Мистер Миллер измученно, но с небольшой долей надежды улыбался. Сбитый с толку Райт переглянулся с Коллинс. Она тоже не сразу дала ответ, видимо понимая, что за это им троим может хорошенько влететь как за попытку мухлежа. Но с другой стороны Рудольф Миллер являлся первым и единственным свидетелем, что не делало их действия полностью неправильными. Даже если в первом рапорте давно известна вся информация, которой владел лесоруб, то их второму детективу для практики не помешает лично еще раз расспросить Миллера.       Коллинс дала положительный ответ. Группа двинулась за мужчиной, что словно ожил на их глазах: походка его стала подвижной, плечи заметно расправились, а в серых глазах появился здоровый блеск.       Детектив поймал себя на мысли, что ему очень жаль мистера Миллера. Он ничего не мог почувствовать, кроме сожаления. В отчетах ярко обозначено, что это одинокий, потерявший жену около десяти лет назад вдовец. Дети разъехались, а он так и остался жить в пустой хижине, продолжая работать на пильне деревьев, хоть с каждым годом это становилось все менее прибыльным делом. Трудно представить как он жил до происшествия, но точно понятно, что после него жизнь в сказку явно не превратилась. И в этом они были немного похожи.       С такими размышлениями Хендерсон толком не заметил, как их группа довольно продуктивно подобралась к дому.

***

      Ледяная плитка покрывала стены и пол компактного помещения сверху донизу. Люминесцентные лампы тревожно гудели, но хорошо выполняли свою работу, освещая под собой секционные столы и мрачные холодильные камеры. В стороне, у манипуляционного столика на колесах, лежали испачканные инструменты, которые бережно мыл мужчина в пленочном фартуке. Синий халат закрывал домашнюю одежду, а на ногах поражали увесистые резиновые галоши, что по размеру надевали только безумные рыбаки-браконьеры. Вместе с водой в канализационную трубу глубокой раковины плыли частички крови и чего-то более плотного. Спокойное лицо специфичного доктора выглядело серым и задумчивым. Лишь в линзах очков иногда посверкивали блики ржавых капель.       — И как ты можешь торчать здесь днями напролет?       В тихое помещение бескультурно вторгся Джим, не пытаясь даже немного скрыть отвращения к продрагивающему до мозга костей месту. От его появления судмедэксперт и носом не повел, хоть наведывались к нему гости не часто.       — Так же, как и ты зарывался в офисе, — легко пропарировал он. — Чего пришел?       Палмер решил пропустить мимо ушей грубость Чарльза и остановился у одного из, по-видимому, недавно использовавшегося стола. На стальной перфорированной области с характерным трупным запахом все еще чернели кровяные следы, сгустками стекая в мелкие отверстия. Даже если детективу неоднократно приходилось видеть тела и все их составляющее на вызовах, то в этом месте это приобретало совсем другой характер. Да такой, что его внутренности постоянно сводило в тугой узел.       — Одолжи сигарету, — кинул просьбу Джим, словно у них проходила дружеская встреча.       — Я бросил, — коротко отрезал Дуэн.       — Не отмазывайся, Чак. Я все еще знаю, что ты носишь с собой те сигареты. Ох, боже…       Джима окончательно стало воротить от вони могильщиков, и он приложил к носу ладонь, хотя старался не прибегать к этому. Чарльз с невозмутимым видом так и продолжил вытирать инструменты. Делал он это с отточенной аккуратностью, словно чистил не острые железяки, а хрупкие драгоценности. Даже высокопоставленные хирурги не относились к скальпелю настолько бережно, насколько сейчас относился к пинцету Дуэн.       — Ты ведь не сигареты пришел у меня выпрашивать, — с самого начала подметил он.       Детектив уставился на плитку, хотя в подобном месте мало куда можно было еще пристроить взгляд.       Все верно, Палмер пришел к нему по определенной причине. Слишком хорошо уж знал его Чарльз, поэтому попытаться скрыть что-то знойной речью было глупо со стороны Джима, но ничего лучшего он так и не успел придумать. Пускай морг в представлениях детектива оставался всегда холодным, вонючим и в целом неприятным местом, желание наведываться туда у него не пропадало. И он отлично знал почему.       — Ко мне приставили парня из Санта-Розы, — тихо признался Джим.       Дуэн не сразу решил ответить.       — Для «38 дела»? — с безвкусием в тоне спросил он. — У нас уже есть Райт для сотрясания воздуха.       — Он детектив, Чак.       Джим почувствовал, как гадкое чувство нескрываемого надувательства вновь посетило его. Узкое, как будто по желанию самой природы, крысиное лицо шерифа округа Санта-Розы всплыло в памяти и сощурилось, взглянув на него.       — Вот как, — Чарльз искусственно удивился. — Сколько ему?       — Двадцать три.       Тут судмедэксперт повернулся и, наконец, посмотрев в глаза Палмеру, начал по окончанию дела вытирать руки. У него совсем как у Джима выступали седые волосы у висков, осела кожа под глазами, да и в целом лицо Чарльза выглядело изношенным, как экран старого квадратного телевизора. Только очки скрывали все бессонные ночи, что он проводил в морге. Даже жаль, что профессорскую начитанность во взгляде перекрывала обычная повседневная изнуренность.       Но тем не менее, между ними никак не сдвигалась стена, которая не давала им отпустить напряжение и установленную отдаленность друг от друга. Оба прекрасно знали корень проблемы, и Джим, бесспорно, хотел, чтоб стена скорее разрушилась, однако вес ее был слишком велик для одного его желания.       Инструменты наконец лежали по своим местам, что настроенные струнки на скрипке: чистые и изящные. Трудности с ними были окончены, а вот с Палмером только предстояли.       — Пойдем выйдем, — выдохнул Дуэн, будто повесив над головой белый флаг в знак перемирия.       Джим без каких-либо речей последовал за ним, мысленно удивляясь, что позади Чарльз оставил еще не вымытый секционный стол.