Во время прилива

«Ибо, переговоры задерживаются, но все уже решено. Сразу после мы идем отмечать, буду поздно» «Вау, Чжань-гэ действительно крут! Поздравляю! Не пей много, и не забудь поесть» «Как ты там? Скоро заканчиваете? Уже очень поздно. Если хочешь, я могу забрать тебя» «Хотя нет, это плохая идея. Если ты будешь слишком пьян, то точно свалишься с мотоцикла» «Но, я могу взять твою машину. Напиши мне, я приеду» «Эй, ты как?» «Все нормально?» «Гэ, я буду очень зол, если ты не ответишь мне» «Что с твоим телефоном? Ты настолько пьян, что не слышишь звонок? Гэ, я действительно зол на тебя» «Эй, ответь мне!» «Сяо Чжань, ответь мне!» «Пожалуйста, ответь» Ван Ибо сидел в гостиной Сяо Чжаня, опустив голову на руки и закрыв глаза. Мягко светила настольная лампа, беззвучно работал телевизор, а на журнальном столике перед ним лежал почти полностью собранный внедорожник из последней серии конструктора Лего. Когда-то давно, еще в детстве, Ибо ни о чем не мечтал так сильно, как об этом конструкторе, но сейчас был готов отдать не глядя любую бережно собранную машину — да хоть все сразу! — только за то, чтобы Сяо Чжань ответил на его сообщения. Он был готов отдать все, что угодно. Время тянулось медленно, экран телефона показывал начало четвертого, и больше темноты, привидений и насекомых Ван Ибо боялся, что Сяо Чжань не вернется домой. Он прилетел из Шанхая позавчера утром и думал провести эту ночь у брата, но в полночь не выдержал, завел мотоцикл и рванул к Сяо Чжаню домой. Свет предсказуемо был выключен, кошка спала, подергивая ухом и вяло постукивая хвостом по полу, а телефон продолжал молчать. Последние несколько месяцев, сразу после выпуска шоу, жизнь Ибо начала стремительно меняться. Потянулись новые съёмки и контракты, новые пробы и перспективы, его аккаунт в вейбо взорвался от нескольких миллионов подписчиков, но главное — ему предложили стать стажером в Yuehua Entertainment. Ван Ибо медленно поднимался по ступеням индустрии шоу-бизнеса, пробиваясь наверх с тем же упорством, с каким он когда-то раньше брался за любые подработки и выходил на ночные смены на заправке, пытаясь заработать как можно больше денег. Он не заметил, как промелькнула весна, как наступило лето. Города и отели сменяли друг друга бесконечной вереницей, и только Сяо Чжань, который смотрел на него с экрана телефона то весело, то сонно, то устало, то нежно, пока Ван Ибо чистил зубы, — оставался неизменным. В начале июня он купил мотоцикл, припарковался перед домом Сяо Чжаня и, пролетев стрелой через комнаты, схватил его за руку и молча потянул за собой. — Ибо? — Сяо Чжань смотрел удивленно и чуть-чуть растерянно, но Ибо не мог сказать ничего: сердце взволнованно билось где-то у горла, готовое вот-вот выскочить, а пальцы дрожали от нетерпения. На мотоцикл Сяо Чжань отреагировал неоднозначно. Тяжело выдохнув, он крепче сжал пальцы Ибо, а потом тихо сказал: "Будь осторожен" и ушел в дом. Ибо был острожен. Ну или, по крайней мере, пытался. Он никогда по-настоящему не переживал за себя и редко чего-то боялся. Но сейчас жгучая и холодная тревога — тревога за Сяо Чжаня — стояла за его плечом, опустив на затылок холодные пальцы. И Ибо старался не думать. Не думать ни о чем. Он просто сидел на полу, закрыв глаза, и ждал. Спустя полчаса услышал хлопнули ворота, послышался писк электронного замка и в прихожей загорелся свет. Тихо напевая себе что-то под нос, Сяо Чжань скинул ботинки и, чуть не споткнувшись о них, зашел в гостиную. — Ты здесь. Как удачно, — сказал он, весело щурясь, и Ибо почувствовал, как ухает с головой в бездонное всепоглощающее облегчение и тонет, тонет, тонет в нем. — Я тебе звонил, — хрипло выдавил он. — Прости. У меня сел телефон. Заметил это только в такси, — Сяо Чжань расстегнул пиджак и мягко улыбнулся. — Ты волновался? В следующий раз я буду более осмотрителен, не сердись. Он был немного пьян, Ибо видел, как раскраснелись его шеки, а взгляд стал хмельной и шальной, и от этого у него в груди что-то сладко потянуло. Он был все еще зол, все еще напряжен, но при виде такого Сяо Чжаня уголи губ дрогнули и сами расплылись в улыбке. — Как твои дела, Ибо? — спросил Сяо Чжань, медленно стягивая пиджак. Он наклонил голову набок, а потом повел плечами, и пиджак сам скользнул на пол к его ногам. — Ты скучал по мне? Потому что я скучал по тебе, — прошептал он и, не дожидаясь ответа, тихо рассмеялся. Ибо замер, потемневшими глазами наблюдая за тем, как Сяо Чжань идет к нему, напевая под нос смутно-знакомые слова. — Потанцуем? Потанцуй со мной, Ван Ибо. Он протянул руку, и Ибо сжал его пальцы, поднимаясь с пола. А потом дернул и прижал к себе так сильно, как только мог. Они медленно танцевали под песню, которую Сяо Чжань негромко напевал. Его голос был очень чистым и очень нежным, и Ибо казалось, что что бы не случится потом, никогда больше он уже не будет так счастлив, как счастлив сейчас. Сяо Чжань тихо смеялся, шептал ему на ухо что-то глупое и жаркое, скользил руками по спине, а Ибо, закрыв глаза, прижимался щекой к его щеке и ему казалось, что это больше, чем он может вынести. А потом Сяо Чжань толкнул его на диван, расстегнул свои штаны и забрался сверху. Он жадно целовал Ибо в губы, медленно двигаясь и то и дело соскальзывая, дышал в шею, глухо постанывал, и вся эта возня была настолько дразнящей, настолько мучительной, что в конце концов Ибо подхватил его под ягодицы и, перекинув животом через подлокотник дивана, проталкнулся сразу на всю длину и быстро задвигался, с каждым толчком ускоряя ритм.

***

Спустя месяц Ибо сидел на кровати в комнате Чжоу Исюаня и, подтянув к животу ноги, в упор смотрел на него. — Я хочу, чтобы ты перестал этим заниматься, — повторил он снова, когда Исюань удивленно приподнял брови и бухнулся рядом. — У тебя есть работа, у нас есть деньги, больше не нужно платить за мою школу. Пожалуйста, гэ. У меня только один брат. И я очень сильно боюсь как-нибудь нелепо и глупо однажды потерять его. Чжоу Исюань отвел глаза и несколько минут просто смотрел на маленькую дырку в голубом стеганом одеяле, которое Мэн Цзыи зачем-то приволокла с собой из Лояна. — Хорошо, — наконец сказал он. — Ты прав. Дай мне еще немного времени и, обещаю, я закончу. Ван Ибо кивнул и они замолчали. За окном кипел своей жизнью Пекин: что-то кричали соседские мальчишки, из мясной лавки доносилось громкие окрики хозяина, то и дело хлопала дверь от подъезда, а на лестничной площадке тетушка Лу с пятого этажа с кем-то громко спорила, вставляя такие словечки, которые не знал ни Исюань, ни Ибо. Исюань откинулся на подушку, подгребая ее под спину, внимательно посмотрел на Ибо и спросил: — Когда ты улетаешь? — Завтра и вернусь только через неделю. — У вас все хорошо? Ибо слабо улыбнулся, как улыбался каждый раз, когда вспоминал Сяо Чжаня, и ткнулся подбородком в колено. — Все хорошо, — ответил он. — Иногда это... немного сложно, гэ, но все хорошо. — Ты не хочешь предложить ему переехать в Шанхай? Вы бы виделись чаще. — Нет, — покачал головой Ибо и чуть тише добавил: — Вернее я хочу, очень хочу, но не думаю, что Сяо Чжань согласится. И мне кажется, это неправильно. Он не должен переезжать только потому, что мне так будет удобнее. Стояло жаркое лето, точно такое же, как в прошлом году, и Ван Ибо думал о том, что сегодня ровно год с того дня на террасе дома Сяо Чжаня, когда они сидели рядом, по рукам тек сок, на Ибо была дурацкая майка и все внутри него жгло от осознания, как сильно он влюблен.

***

Зимой, пройдя тяжелый отбор, Ван Ибо стал одним из ведущих ток-шоу Day Day Up. Съемки проходили в Чанша, несколько серьезных контрактов приковали его к Шанхаю и Чэнду, на Пекин оставалось все меньше времени, и теперь, чтобы увидеться, Сяо Чжань был вынужден прилетать к нему сам. Днем он работал, оставаясь в номере, а по вечерам они выбирались поужинать, потом Ибо обматывался шарфом с головы до пят, так, что оставались только глаза и кончик носа, и они бездумно бродили по улицам, но чаще — сразу возвращались в отель и падали на кровать. Ван Ибо любил эти дни, как ничто другое, и помнил каждый из них, когда Сяо Чжань улетал, оставляя зубную щетку на краю раковины, а футболку — на бортике кресла, разбросанные фантики из-под конфет, флакон смазки под подушкой, горячие поцелуи, засос на бедре — там, где никто другой не увидит, и жаркий шепот на ухо: "Ты будешь скучать, Ван Ибо?". Они всегда прощались в номере, долго целуясь перед закрытой дверью, и Ван Ибо каждый раз говорил одно и тоже: — Напиши, как приедешь в аэропорт. И как сядешь в самолет. И как приземлишься. Сяо Чжань закатывал глаза и тихо смеялся: — Я напишу тебе, когда буду есть, когда сяду на унитаз и когда соберусь дрочить на твою фотографию. — Когда будешь дрочить — позвони. Сообщения будет недостаточно. — Что для тебя достаточно, лао Ван? Запихнуть меня в чемодан и возить везде за собой? — шептал Сяо Чжань, прижимаясь ближе. Закрывал глаза, выгибался и глухо стонал, потому что отпустить у Ибо не получалось никак. А потом выворачивлся из рук, падал на колени, грубо дергал спортивные штаны вниз, стягивал трусы, и стонать приходилось уже Ибо: Сяо Чжань насаживался сразу и глубоко, позволял тянуть себя за волосы, толкаться быстрее и сильнее, и когда Ибо кончал в рот, смотрел снизу вверх абсолютно черными глазами и дрочил себе сам, пачкая штанину Ибо и ковер на полу. Но иногда приходили и плохие дни. Тогда Сяо Чжань был подолгу занят, не отвечал, не появлялся в вичате, и Ван Ибо казалось, что он ускользает от него куда-то далеко-далеко. Туда, где догнать его не получалось никак.

***

Ван Ибо успел вернуться в номер, принять душ, поесть и уже лежал в постели. Они договорились созвониться час назад, но телефон Сяо Чжаня не отвечал, и Ибо старался не думать о том, что могло что-то случиться. — Да? — сказал он быстро, когда экран вспыхнул, и Ибо, гипнотизирующий его последние несколько минут, тут же смахнул вызов. — Прости, — промычал Сяо Чжань. Ибо увидел сначала только его плечо, потом камера выхватила щеку, губы и, резко отодвинувшись назад, показала целиком растерянное лицо Сяо Чжаня. Заспанный, растрепанный и какой-то очень домашний, он щурился и широко зевал. Ибо тяжело сглотнул — в такие моменты он жалел особенно остро, что не может просто протянуть руку и коснуться его. — Я проспал. Подожди немного, найду свои очки. Ох, черт, кажется, я забыл снять линзы. Глаза горят. — Ты опять заснул на диване? — спросил Ибо, наблюдая за тем, как палец Сяо Чжаня на несколько секунд закрыл экран, а потом все затряслось и поплыло, мелькнул живот, колени, пол, и Ибо услышал, как зашумела вода. — Минуту, мне надо промыть глаза и найти эти чертовы очки, — сказал Сяо Чжань, а спустя пять минут, снова развалившись на диване, потянулся так, что телефон кувырнулся с его колен на пол: — Я работал вчера всю ночь. Еще пара дней и я закончу его. — Ты уже ел? — спросил Ибо, внимательно наблюдая за Сяо Чжанем. — Конечно, лао Ван. — Что ты ел, Чжань-гэ? — Ибо поднес телефон еще ближе и вопросительно приподнял брови. — Я… — Сяо Чжань вздохнул. — Хорошо, хорошо, я не успел. У меня не было времени сходить в магазин. — А заказать что-нибудь на дом тоже требует огромных усилий? — Для этого нужно найти телефон. И решить, что ты хочешь есть. Это очень сложно, лао Ван. Особенно, когда тебя нет рядом. И у меня нет аппетита. — Сяо Чжань, — сказал Ибо медленно и тяжело посмотрел на него. — Ну что? Что? Ван Ибо, ты уже как моя мама! — вскрикнул Сяо Чжань и засмеялся. — Ты помнишь, что мне вообще-то двадцать восемь? — Я очень удивлен, что с таким подходом, — протянул Ибо задумчиво, — Чжань-гэ умудрился прожить так долго. Сяо Чжань издал задушенный всхлип и только покачал головой, улыбаясь. Они еще полчаса обсуждали дела: Ибо рассказывал о том, как прошел его день, Сяо Чжань — как продвигается проект, а потом в домофон неожиданно позвонили. — Подожди, — Сяо Чжань удивленно нахмурился. — Ко мне, кажется, кто-то пришел. Он удобнее перехватил телефон, и Ибо снова увидел плывущие стены, потолок и пол. — Вам доставка, — сказал курьер, когда Сяо Чжань, натянув шлепки, открыл ворота. — Но я ничего не заказывал. — Это заказал я, — сказал Ибо. — Тебе надо поесть. — Ибо! — вскрикнул Сяо Чжань, и Ибо тут же увидел его удивленное лицо. — Да-да, спасибо, — сказал он курьеру, переводя взгляд. — Я возьму это. Изображение снова качнулось, но быстро стабилизировалось, и камера выхватила совсем близко широкую улыбку Сяо Чжаня. — Ван Ибо, — сказал тот торжественно, качая головой. — Прямо сейчас ты переплюнул мою маму. — Приятного аппетита, — усмехнулся Ибо. Ему нравилось наблюдать за тем, как Сяо Чжань ест. Тот что-то мычал ему с набитым ртом, а потом дошел до спальни и рухнул на постель. — Тебе хорошо меня видно? — спросил он, заваливаясь на бок и устраивая телефон на отодвинутой в сторону подушке. — Вполне, — ответил Ибо. Он смотрел на сытого и разморенного Сяо Чжаня, растянувшегося на кровати и чувствовал, как от одного этого вида начинает возбуждаться. — Сними кофту, — сказал он хрипло, и Сяо Чжань тут же поднял голову и бросил на него лукавый взгляд. — Так это было не просто так? — спросил он, весело щуря глаза. — Ван Ибо хочет, чтобы я теперь расплатился? Что ж, я могу это сделать. Этот дисансьен был действительно вкусным, — добавил он и стянул широкий кардиган, а затем и футболку, и бросив на Ибо хитрый взгляд, начал медленно выпутываться из штанов. К тому моменту, когда Сяо Чжань снял трусы, у Ибо уже стояло так, что он думал, что кончит сразу же, как только прикоснется к своему члену. Последний раз они виделись вживую полторы недели назад, и это было слишком, слишком давно. — Хочешь, чтобы я подрочил? — спросил Сяо Чжань, садясь на постели. — Ты можешь… Можешь делать то, что я скажу? — ответил Ибо. И Сяо Чжань, немного помедлив, кивнул. — Хорошо, — сказал Ибо, отбрасывая в сторону одеяло и касаясь рукой своего напряженного члена. — Тогда возьми тот вибратор, который я прислал тебе в прошлом месяце. Сяо Чжань прикусил губу, и Ибо увидел, как его щеки подернулись легким румянцем, а дыхание стало частым и быстрым. Сяо Чжань на пару минут исчез, но сразу же вернулся, держа в руках два вибратора. — Этот или этот? — спросил он хрипло. — Ты прислал мне два. — Фиолетовый, — ответил Ибо. — А теперь достань смазку и повернись ко мне спиной. Я хочу видеть, как ты будешь себя растягивать.

***

— Мне тоже не нравится это, Ибо! — сказал Сяо Чжань недовольно и взмахнул руками. — Тогда откажись, — спокойно ответил Ибо. Он сидел за столом в доме Сяо Чжаня в Пекине и наблюдал за тем, как тот носится по квартире, пытаясь одновременно одеться и запихнуть в портфель разлетающиеся бумаги. — Черт, я уже опаздываю, — простонал Сяо Чжань. — Ты не видел мое пальто? — Оно было в спальне. Так почему ты не можешь просто отказаться? — Это хорошие деньги, Ибо, — ответил тихо Сяо Чжань, зашнуровывая ботинки. — И это интересный проект. — Но ты будешь работать со своим бывшим черт знает сколько времени! — раздраженно выдохнул Ибо. — Мне не нравится это. — Ибо, мы ведь с тобой уже все обсудили. Мы встречались с Ван Чжочэнем очень давно, и я больше не хочу говорить об этом. Все, я пошел! — сказал Сяо Чжань и тут же добавил: — Я скоро вернусь, а потом у нас будут целых три дня вместе. Давай не будем их тратить на выяснение отношений. На мгновенье оказавшись рядом, он поцеловал Ибо в губы, наклонился, чтобы погладить Орешек и, подхватив телефон и зонт, выскочил на улицу, хлопнув дверью. Ибо обернулся и посмотрел в окно, как быстрым шагом, не потрудившись открыть зонт, Сяо Чжань подходит к машине. А потом хлопнули ворота, фольксваген вынырнул на улицу и Ибо остался один. За окном громыхало, со вчерашнего дня не переставая лил дождь и эта погода, как никогда, отражала мрачное настроение Ван Ибо.

***

— Проклятье, Ибо, — прошипел Сяо Чжань. — Ты это говоришь так, будто я не просто планирую работать вместе с Чжочэнем, но еще собираюсь спать с ним, рожать от него детей, а потом уехать в Лас-Вегас и тайно расписаться! — Ты пригласил работать его у себя дома! — зло ответил Ибо. Последние несколько минут он ходил перед диваном, на котором сидел Сяо Чжань, не в силах остановиться. Они начали ругаться пол часа назад, сразу же после того, как Сяо Чжань вернулся домой и заявил, что они будут работать вместе с Ван Чжочэнем в его домашней студии. — Но ты же все равно уедешь, — сказал Сяо Чжань растерянно. Ибо резко остановился и впился в его лицо тяжелым взглядом: — Вот именно! — Так, стоп, — Сяо Чжань поднял руки. — Ибо, пожалуйста, успокойся. Ты ведешь себя иногда так… Что мне кажется, ты готов просто запереть меня в своем номере и никуда не выпускать. Ван Чжочэн — мой бывший, это правда, и я уже сто раз успел пожалеть, что рассказал тебе об этом. Ибо плотно сжал губы и исподлобья посмотрел на Сяо Чжаня. — Но он мой бывший, понимаешь? Бывший! Если бы я хотел быть с ним — я бы был с ним, а не с тобой, — продолжил Сяо Чжань. — Ты должен мне верить, черт возьми! К чему все эти разговоры? Мы тратим время, которое могли бы провести вместе, на пустые споры. С Ван Чжочэнем мы будем работать, — ничего больше, а потом проект закончится, и я его никогда не увижу, — Сяо Чжань резко замолчал, словно выдохнувшись и уже чуть тише добавил: — Послушай, Ибо. Ты мне нравишься, ты мне правда очень сильно нравишься, и я выбираю быть с тобой, а не с кем-то еще. — Нравишься? — переспросил Ибо медленно. Он чувствовал, как от этого слова его сердце сжала чья-то невидимая, но очень холодная и безжалостная рука. — Я тебе нравлюсь? — удивленно переспросил он. — Я люблю тебя, Сяо Чжань! Каждый день я просыпаюсь и засыпаю с мыслями о тебе, я так сильно люблю тебя, что не могу представить, что буду делать, если с тобой что-нибудь случится, а ты говоришь, что я тебе просто… нравлюсь? — Ибо, — потрясенно выдохнул Сяо Чжань и Ибо увидел, как широко распахнулись его глаза. — Ты любишь меня? — спросил Ибо, холодея. — Я… — Сяо Чжань тяжело дышал и не отрываясь смотрел на него. — Ибо, я… Ибо прикусил губу и опустил голову. Несколько минут они молчали, тяжело дыша, а потом Ибо шагнул вперед и схватил Сяо Чжаня за плечи. — Хорошо, если ты не любишь меня, я просто подожду. Но, ты не будешь работать с Ван Чжочэнем! Я запрещаю тебе, — тихо и жестко по слогам выговорил он. — Ван Ибо, — зло отчеканил Сяо Чжань, отталкивая его руки. — Это моя работа, мой дом и моя жизнь! То, что мы вместе, не дает тебе права что-то запрещать или разрешать мне. — Ты не будешь с ним работать, — повторил Ибо упрямо. Он чувствовал, как играют желваки на щеках и постарался расслабить руки, чтобы не сжимать плечи Сяо Чжаня слишком сильно. — Я буду работать с тем, с кем посчитаю нужным, — медленно и холодно, проговаривая каждое слово, сказал Сяо Чжань, а потом подскочил с дивана, и Ибо тут же поднялся следом, наблюдая за тем, как он мечется по гостиной. — Куда ты идешь? — спросил Ибо, когда Сяо Чжань схватил куртку. — Хочу пройтись, — ответил Сяо Чжань, запихивая в карман телефон. — И остудить голову, пока мы не наговорили друг другу еще чего-нибудь лишнего, о чем потом будем жалеть. — Там дождь! Останься. — Отойди. Мне нужно побыть одному. — Пожалуйста, останься, — едва слышно сказал Ибо и его голос дрогнул. Ему казалось, что все это какой-то дурной сон. Сердце, больно сжимаясь, глухо и отчаянно стучало, в груди тянуло так невыносимо, что хотелось выть, а руки начали мелко дрожать и Ибо сжал пальцы в кулаки, вдавливая ногти в ладони. — Я хочу побыть один, — упрямо ответил Сяо Чжань, не оборачиваясь. Он прошел в прихожую, коснулся ручки входной двери, но Ван Ибо, следовавший за ним по пятам, положил руку на дверь, не давая открыть, и неожиданно обнял его сзади, прижимаясь всем телом. — Пожалуйста, не уходи, — судорожно и глухо прошептал он в шею. Ибо чувствовал, что случится что-то неправильное, непоправимое, если он позволит Сяо Чжаню сейчас уйти.— Не уходи от меня. Сяо Чжань замер, но потом вскинул голову и медленно покачал ей: — Мне нужно побыть одному, — в третий раз повторил он, застывшим взглядом смотря прямо перед собой. — Отпусти. Все в теле Ибо противилось этому, но он шагнул назад, отступая, отпуская, а потом положил руки на плечи Сяо Чжаня и аккуратно отодвинул его в сторону: — Хорошо, но тогда уйду я. Это твой дом, останься здесь. Он медленно натянул кроссовки, а потом сжал ручку входной двери и дернул ее на себя. На улице была ночь и темнота. Ван Ибо не взял зонт, не надел куртку, забыл, что где-то рядом остался припаркованный мотоцикл, — он просто стремительно шел вперед, не видя ничего вокруг и не разбирая дороги. Остановившись у какого-то магазина, он бездумно прислонился к стене и сжал губы. — Нет, — тихо сказал он сам себе. — Наши отношения не закончились, мы не расстанемся так просто. Неоновая вывеска, переливаясь огнями, мигала, разрежая своим слабым светом дождь и ночь, и Ибо стоял под ней, не в силах отвести глаз от ярких огней. Он не опускал головы и почти не моргал, а потом вдруг вспомнил, что Сяо Чжань не любит его — не любит его — медленно поднял руку, прижал подрагивающие пальцы к груди, пытаясь унять рвущееся оттуда сердце, но оно билось слишком сильно, больно ударяясь о ребра. Так, что унять было невозможно, и острая боль разливалась внутри одной огромной нарастающей волной. Когда она достигла предела, поднявшись высоко-высоко, и замерла на одну долю секунды, прежде, чем обрушиться вниз, в носу защищало, глаза обожгло, а из горла Ибо вырвался какой-то жуткий тихий хрип.

***

— Я пришел к Ван Ибо, — сказал Сяо Чжань на следующее утро. — Могу я увидеть его? Он стоял на пороге квартиры и внимательно и устало смотрел на Чжоу Исюаня. Исюань был бледен, а Мэн Цзыи недоверчиво щурилась красными заплаканными глазами. — Он дома? — спросил Сяо Чжань снова. — Мне нужно увидеть его, — добавил он мягко, но твердо. — Он дома, — ответил Чжоу Исюянь, отходя в сторону. — Первая дверь направо — его бывшая спальня, — махнул он рукой вглубь квартиры. Но когда Сяо Чжань шагнул внутрь, переступая порог, Исюань схватил его за плечо и, посмотрев прямо в глаза, напряженно спросил: — Вы же пришли не для того, чтобы расстаться с ним? Ибо… Он вчера очень сильно напугал нас. — Нет, — ответил Сяо Чжань тихо и покачал головой. — Хорошо. Тогда идите. Мы оставим вас одних, — сказал Исюань, а потом взял Мэн Цзыи за руку и вывел ее на лестничную площадку. Когда замок тихо щелкнул, закрываясь за ними, Сяо Чжань тяжело вздохнул, потер пальцами переносицу, приподняв очки, и решительно открыл дверь в комнату Ибо. Ибо лежал на кровати, вытянувшись на спине и прикрыв глаза. Он слушал в наушниках музыку и когда голос Сяо Чжаня тихо позвал его откуда-то издалека, Ибо сначала подумал, что это просто кажется ему. — Ибо, — повторил Сяо Чжань чуть громче и Ибо резко сел на кровати, вырывая из ушей наушники и откидывая их в сторону. Он пораженно уставился на Сяо Чжаня, который неподвижно стоял в дверях его старой комнаты и, прикусив губу, тревожно смотрел на него. — Я… — Ты… — сказал Ибо одновременно с Сяо Чжанем и тут же закрыл рот. Они напряженно смотрели друг на друга, а потом Сяо Чжань резко выдохнул и бросился к Ибо, обнимая его двумя руками. — Я люблю тебя, — прошептал он, тычась носом в ухо. — Я тоже люблю тебя. Все это время. Я понял это, когда ты ушел. Думал, что умру прямо там, на пороге перед входной дверью. Сяо Чжань весь дрожал. Его рубашка, которую он надел вчера вечером и так и не снял, была помята, а щеки и губы горели лихорадочным ярким огнем. — Что ты сказал? — прохрипел Ибо, сжимая свои руки у него за спиной. — Я люблю тебя, Ван Ибо, — повторил Сяо Чжань, и Ибо почувствовал, как от этих слов сердце замерло, а потом шарахнулось о грудную клетку с такой силой, что он задохнулся. — Чжань-гэ… — выдохнул Ибо. — Я люблю тебя, — снова сказал Сяо Чжань. — Это правда. Отстранившись, он внимательно посмотрел Ибо в глаза, а потом скользнул взглядом к его губам и поцеловал. Они сидели друг напротив друга, прижавшись лбами, пока Ибо не сказал едва слышно: — Прости, я не должен был так давить на тебя. Я не имел права что-то запрещать. — Не делай так больше, — ответил негромко Сяо Чжань, и когда Ибо кивнул, снова поцеловал его. — Твой брат и Мэн Цзыи ушли. Сказали, что оставят нас наедине, — прошептал он. — Как предусмотрительно с их стороны, — Ибо ухмыльнулся и принялся расстегивать пуговицы на рубашке Сяо Чжаня. Дернул ремень, стягивая штаны сразу вместе с бельем и потянул за ворот своей футболки, пока Сяо Чжань стащив его шорты, залез на колени и принялся лихорадочно целовать куда придется. Они побросали одежду на пол и, сжимая друг друга в объятиях, перекатывались на узкой кровати. — Стой, — шепнул Ибо, оказавшись сидящим на животе Сяо Чжаня. — Я возьму презервативы в комнате брата. Он слетел вниз, и стоило двери громко хлопнуть, тут же вернулся назад, кинул на кровать флакон смазки вместе с блестящим квадратиком фольги, следом бухнулся сам, сгреб Сяо Чжаня, снова затащил к себе на колени и, прикусив нежную кожу под кадыком, неожиданно сказал: — Я хочу быть снизу. — Ибо… — удивленно прошептал Сяо Чжань, внимательно всматриваясь в его лицо. — Ты уверен? Ты никогда раньше… — Да. Уверен. Я хочу… полностью принадлежать тебе. Понимаешь? Сяо Чжань медлил, прикусив губу, смотрел внимательно и напряженно, а потом кивнул и глаза его потемнели. Он раскатал презерватив, выдавил смазку и негромко сказал: — Перевернись. — Нет. Я хочу так, — Ибо притянул его ближе и принялся целовать нагло, глубоко и очень по-собственнически, словно Сяо Чжань целиком и полностью от головы до пят принадлежал ему одному. А Сяо Чжань осторожно ткнулся скользкими пальцами внутрь, разминая плотно сжатые мышцы, надавил на простату, и когда Ибо вскинулся, потрясенно вздохнул, сдавленно шепча: "Сейчас, Чжань-гэ, хватит возиться!", медленно толкнулся вперед, двигаясь плавно и аккуратно. — Расслабься, ты слишком сильно меня сжимаешь, — простонал он, снова поцеловал в губы, положил руку на опустившийся член Ибо и начал дрочить, быстро двигаясь по всей длине. Ибо застонал и зажмурился, выдохнул: "Давай быстрее", и Сяо Чжань начал толкаться сильнее и глубже. А стоило Ибо сжаться, сдавленно ругаясь, соскользнул в оргазм и безвольно рухнул сверху. Ибо тут же обхватил его руками, прижал ближе, прикусил мочку уха, толкнулся возбужденным членом в бедро. — Подожди, — задыхаясь, простонал Сяо Чжань, стянул презерватив и вытянулся рядом, позволяя себе на мгновенье упасть в дурманящее абсолютное ничего, а потом перевернулся, посмотрел прямо в глаза, шепнул: "Кончи мне в рот" и, склонившись над членом Ибо, принялся дразнить головку, прикасаясь губами невесомо и очень легко. Ибо сдавленно ругался, пытался толкнуться глубже, но Сяо Чжань каждый раз — совершенно невыносимо — отстранялся, улыбался, проводил носом по волосам на лобке, и длилось это до тех пор, пока Ибо не подгреб его под себя, толкнув между коленей, пока не запустил пальцы волосы, другой рукой опираясь на изголовье кровати, и сам не толкнулся членом в рот, — почти грубо и так отчаянно, словно хотел взять все, что только мог. Потом они долго лежали рядом: Ибо бережно гладил Сяо Чжаня по бедру, терся щекой о плечо и лез носом в подмышку. Сяо Чжань отталкивал его, как дурного пса, пинался коленями, хихикал и один раз чуть не столкнул на пол. Когда входная дверь неожиданно хлопнула и из прихожей послышался приглушенный шум, они ошалело переглянулись, Сяо Чжань подскочил на кровати, судорожно шаря руками под одеялом в поисках одежды, а Ван Ибо скатился на пол и запрыгал на одной ноге, натягивая трусы. Одевшись и наскоро пригладив волосы, они вывалились в гостиную. Мэн Цзыи сдавленно фыркнула, а Чжоу Исюань приподнял брови. — Я вижу, что вы помирились, — сказал он, разглядывая футболку Ибо на Сяо Чжане и помятую рубашку Сяо Чжаня на Ибо. — Мы рады, наконец, с вами познакомиться, Сяо Чжань, — улыбнулась Мэн Цзыи. — И извините за этот беспорядок, здесь не всегда… так, — добавила она весело. — Да, это все Ибо, — кивнул Исюань, опуская подбородок ей на макушку. — Он вчера ночью закатил истерику. Останетесь обедать? Или завтракать? — тут же добавил он, не обращая внимание на возмущенный возглас Ибо. — Вы очень красивый, — добавила Мэн Цзыи и подмигнула Сяо Чжаню.

***

Скинув короткое "Выхожу", Ван Ибо засунул телефон в карман брюк, натянул козырек кепки почти на самый нос и зашагал к раздвигающимся дверям аэропорта Чунцина. Сяо Чжань ждал на забитой парковке, прислонившись к небольшому белоснежному бьюику и улыбался как умел только он один: слепяще, ярко, и вместе с тем так тепло, что все внутри Ибо каждый раз восторженно замирало и ухало куда-то вниз. — Вау, — присвистнул Сяо Чжань, подтянул сползшую лямку джинсового комбенезона, прищурился и изучающе посмотрел на Ибо. В розовой панамке и небрежно закатанной на плечах белой футболке он выглядел по-мальчишески дурашливо и так юно, что запросто сошел бы за старшеклассника. — Первый раз вижу тебя в костюме! Вам очень идет, господин Ван, — сказал он и чуть тише добавил: — Привет. — Буду считать, что я достаточно хорошо выгляжу, чтобы произвести впечатление на твоих родителей, — усмехнулся Ибо и качнул головой на машину. А стоило им захлопнуть двери, стянул маску, отбросил кепку и притянул Сяо Чжаня за плечи для поцелуя. — Привет, — шепнул он в приоткрытые губы и улыбнулся. — Съемки затянулись, пришлось лететь прямо так. Мне повезло, что этот выпуск не был посвящен эпохе династии Мин. — Они… Как они отнеслись, когда узнали про тебя? — спросил Ибо с любопытством спустя полчаса, когда бьюик плавно скользил сквозь шумный летний чуньцинский вечер. — Было непросто, — ответил Сяо Чжань. Он включил поворотник, резко вывернул влево и, глянув в зеркало дальнего вида, прибавил газу, нагло вклиниваясь в правый ряд. — Я признался в университете. На четвертом курсе. Не на трезвую голову. Им... потребовалось какое-то время, чтобы принять это, но они справились. Не волнуйся, — Сяо Чжань накрыл руку Ибо своими пальцами и коротко сжал. — Ты замечательный невероятный прекрасный Ван Ибо, ты понравишься им. А еще ты в костюме, — добавил он и весело подмигнул. — Раз Чжань-гэ так говорит… — протянул Ибо, откидываясь на подголовник. Не волноваться не получалось никак, но Сяо Чжань еще раз мягко пожал его ладонь, посмотрел внимательно и быстро и поерзал на своем сиденье. — Черт, — выдохнул он, сбрасывая скорость. — Может нам заехать в отель? Если ты останешься в этом костюме, я не уверен, что смогу просидеть весь ужин и не залезть к тебе на колени. Ван Ибо повернул голову, посмотрел на слегка покрасневшие скулы Сяо Чжаня и довольно ухмыльнулся. А потом закинул ногу на ногу, принял самый серьезный вид, на который был способен, и, чуть понизив голос, строго сказал: — Если вы залезете ко мне на колени, ужин будет просран. Держите себя в руках, эти переговоры очень важны для нас, господин Сяо. Сяо Чжань тяжело выдохнул и прикусил нижнюю губу. — Прошу прощения, господин Ван, но у меня стоит так, что единственное о чем я могу думать, какой из этих переулков достаточно темный, чтобы вы взяли у меня в рот прямо в машине. — Господин Сяо... — Да, господин Ван? У вас есть другие предложения? Мне расстегнуть вашу ширинку и сесть сверху? Или полезем на заднее сиденье? Я так соскучился, что готов дать вам без резинки. — Гэ, заткнись, — Ибо сполз ниже, сжал напряженный член через легкую ткань костюмных брюк и глухо застонал, толкнувшись в ладонь. — Ты сдурел? — тут же шикнул Сяо Чжань и треснул его по колену. — Не смей дрочить, когда я за рулем, это не честно. А ну подними руки! Выше! Выше, я сказал. Я должен их видеть. Вот так. Хороший мальчик.

***

— Можешь расслабиться, все прошло замечательно, мои родители нервничали даже больше, чем ты, — прошептал Сяо Чжань на ухо Ибо, обнимая его со спины. — Тебе не кажется, что меня надо как-нибудь... м-м, отблагодарить, лао Ван? За приложенные усилия? Я держал себя в руках весь вечер, правда, признаюсь честно, для этого мне пришлось подрочить в туалете. — Так вот почему ты так долго ходил за тортом, — проворчал Ибо и завозился, устраиваясь удобнее. — Кинул меня одного, гэ. — Хотел, чтобы родители вдоволь полюбовались твоими красными ушами. Ты был очень милым, Бо-ди. Ну так что насчет благодарностей? Они лежали на узкой кровати в бывшей комнате Сяо Чжаня. Ибо перевернулся на бок, согнув одну ногу в колене и свесив руку вниз, а Сяо Чжань, прижавшись сзади, тяжело дышал ему в шею и беспокойно ерзал, упираясь возбужденным членом прямо между ягодиц. — Нет, — сказал Ибо, немного отодвинувшись к краю. — Твои родители прямо за стенкой. И я слишком перенервничал, у меня не встанет. Перестань о меня тереться. — У тебя уже встал. — Я сказал "нет". — Ван Ибо отказывается от секса, — прошептал Сяо Чжань. — Дамы и господа, запомните этот день, как нечто исключительное и невероятное. Ибо легко пихнул его локтем в бок, откатился еще дальше и едва слышно сказал: — Завтра Чжань-гэ сполна расплатится за свое сегодняшнее поведение. — Завтра я хочу трахнуть тебя на этой кровати, — выдохнул Сяо Чжань, подполз ближе, снова толкнулся членом между ягодиц и тихо засмеялся на обреченный стон.

***

— Родители уехали в магазин, — торжественно объявил Сяо Чжань, проскальзывая в комнату. Он был чересчур бодрый для девяти часов утра выходного дня. Напевая под нос незатейливый мотив, раздвинул шторы и, сев на край кровати, стянул с Ибо одеяло, тут же отбросив его на пол. Ибо недовольно заворчал, глубже зарылся носом в подушку и, не открывая глаз, дернул ногой. — Дай мне еще немного поспать, — глухо простонал он. — Спи. Сяо Чжань огладил его спину, легко прикусил кожу на пояснице и потянул за резинку трусов. Ибо услышал тихий щелчок смазки, а потом его ягодицы развели в стороны и скользкие пальцы толкнулись внутрь. — Я сам позабочусь о своей детке, — выдохнул Сяо Чжань, сто пудов пародируя кого-то из своих старых гонконгских фильмов, которые он обожал смотреть. — Признайся, — простонал Ибо, переворачиваясь на бок. — Ты об этом мечтал в школе, да? Лежал на своей кровати и дрочил по утрам, рассматривая постер с этим... Как там его... Забыл. Поэтому ты сейчас такой? — Ты не забыл, ты просто ревнуешь. А так... В целом, да. Ну, почти. — Почти? — недоуменно переспросил Ибо. — Да, я никогда не думал, что вместо того, чтобы говорить "ещё" и "а-а-хх", — это "ах" Сяо Чжань выдохнул так низко и пошло, что в паху у Ибо моментально потяжелело, а член дернулся и прижался к животу. — Ну знаешь, весь этот порнушный лексикон... Человек, с которым я буду заниматься сексом, натянет подушку на голову и будет просить дать ему ещё поспать. Ван Ибо фыркнул и прикрыл глаза. — Ах, еще, — сказал он абсолютно бесстрастным, ничего не выражающим голосом и тут же заржал, получив шлепок по ягодице. — Что теперь не так, гэ? Я же сказал "ах". Тебе не угодишь. Сяо Чжань занёс руку, чтобы шлепнуть еще раз, но Ибо извернулся, перехватил его запястья, опрокинул на спину и навалился сверху. — О таких играх, Чжань-гэ, нужно договариваться заранее, — шепнул он, потерся возбужденным членом о бедро и принялся целовать, слегка прикусывая шею и ключицы. Сяо Чжань всхлипнул, застонал, и, когда Ибо провел языком, легко касаясь соска, выгнулся, обхватывая ногами его бедра. - Да, да, ещё. Ибо легко покружил языком вокруг темной, почти шоколадной ареолы с редкими волосками, широко лизнул и, услышав громкий протяжный стон, ухмыльнулся. — Ну так что? Ты еще хочешь? — Что? — Ты собирался меня трахнуть. "Да" или "нет"? А то я сам тебе сейчас вставлю. Сяо Чжань недоуменно моргнул, облизнул губы, а потом толкнул Ибо в плечо, сталкивая его с себя. — Хорошая попытка, лао Ван, я почти купился, — недовольно прошептал он и зашарил рукой по полу в поисках презерватива. Ибо сам подхватил упаковку, стянул с него шорты, раскатал по члену презерватив и перевернулся на живот, подогребая под бедра край одеяла. — Будь со мной нежнее, Чжань-гэ. Сяо Чжань погладил его по спине и залез рукой под живот. Скользнул пальцами по члену, обвел головку, размазывая смазку, и, когда Ибо судорожно вздохнул, осторожно толкнулся между ягодиц. — Так достаточно нежно? — спросил он, наклоняясь к самому уху. — Твоя детка довольна, — хрипло выдохнул Ибо, даже не пытаясь скрыть широкую ухмылку и тут же, начал перечислять: — Ах, еще, глубже, сильнее... Я все правильно говорю, Чжа.. Блядь. Это совсем не нежно. Я же стараюсь ради тебя. Ох, ч-черт. Подрочи мне, хочу кончить вместе с тобой.

***

— Ты скоро заканчиваешь? — спросил Ван Ибо, наблюдая за тем, как Сяо Чжань устало трет глаза. — Дай мне еще полчаса, — простонал Сяо Чжань и, надев очки, снова уставился в планшет. — Тебе надо передохнуть. Во сколько ты встал? Ты вообще ложился?— нахмурился Ибо и посмотрел на часы. Он прилетел в Пекин поздно ночью. Быстро принял душ, схватил Сяо Чжаня поперек груди и, завалив его на кровать, оплел руками и ногами и мгновенно вырубился. А когда проснулся, уже был в постели один: Сяо Чжань сидел за столом в гостиной, подогнув одну ногу и, уткнувшись в огромный монитор, работал. — Просто хочу побыстрее закончить, чтобы мы смогли куда-нибудь выбраться, — ответил Сяо Чжань, не отрываясь от экрана. — Еще полчаса. Потерпи. В Пекине разгорался жаркий шумный день, но в доме Сяо Чжаня было прохладно и тихо. Ибо задумчиво прошел по гостиной и подхватил книгу, оставленную на столе рядом с настольной лампой. Несмотря на завалы, сверхурочные часы, выставки и командировки, Сяо Чжань всегда находил время для новой книги. Иногда Ибо покупал ему их сам: специально выискивал какие-нибудь нашумевшие новинки, потом подкладывал их в ящик стола или оставлял на полке в шкафу, а ещё позже с замиранием сердца находил их открытыми на прикроватной тумбочке или в гостиной. Ибо сел на диван, задумчиво провел пальцем по мягкому корешку, открыл на том месте, где лежала закладка, и замер. Между страниц была аккуратно вложена небольшая полароидная фотография. С глянцевого блестящего квадрата, удивленно подняв голову, в помятой, только что натянутой футболке смотрел он сам — растрепанный и растерянный. — Чжань-гэ, — позвал Ибо тихо. — Как давно... Как давно ты используешь ее в качестве закладки? Сяо Чжань повернул голову, скользнул взглядом по книге и мягко улыбнулся. — С того самого дня, — ответил он просто. Прождав еще полчаса, Ван Ибо отложил книгу в сторону, поднялся с дивана и ушел в спальню. Порывшись в шкафу, он вытащил мотоциклетный костюм, который надевал, когда участвовал в любительских мотогонках, натянул его, оценивающе посмотрел на себя в зеркало и тряхнул головой, зачесывая растрепавшиеся волосы назад. — Ты куда? — удивленно спросил Сяо Чжань, поднимая глаза. Он окинул Ибо потяжелевшим взглядом и прикусил губу. — Никуда, — Ибо пожал плечами, а Сяо Чжань, недоуменно приподняв брови, прошептал: — Сейчас, я почти закончил, — и снова уткнулся в планшет. Дернул плечом, нахмурился, бросил быстрый взгляд на Ибо, снова посмотрел в экран и, облизав губы, глухо сказал: — Не могу сосредоточиться, когда ты в этом костюме. Зачем ты его надел? — Именно затем и надел, — ответил Ибо и ухмыльнулся на недовольное "Ащщщщ!". А потом опустил уголки губ, вздохнул, настраиваясь, и холодно сказал: — Раздевайся. Сяо Чжань вскинул голову и судорожно вздохнул. Его щеки загорелись лихорадочным румянцем, а пальцы сжались в кулаки. — Ибо... — Раздавался, Чжань-гэ, — обманчиво мягко сказал Ибо и приподнял уголок в кривой усмешке. — Не заставляй меня повторять дважды. Сяо Чжань судорожно вздохнул и поднялся из-за стола. Стянул футболку, выпутался из домашних шорт и, чуть помедлив, потянул за резинку трусов, стягивая их вниз. — Обопрись локтями на стол и раздвинь ноги. Шире. Ещё шире. Вот так. А теперь ляг грудью на стол и разведи ягодицы, я хочу посмотреть на тебя. Ты так бесстыдно раскрыт, Чжань-гэ. Ибо подошел ближе, провел рукой по спине Сяо Чжаня, надавливая на поясницу, заставляя еще больше прогнуться, и вплотную прижался бедрами к ягодицам. Сяо Чжань сдавленно заскулил, подался назад и потерся о гладкую кожу мотоциклетного костюма. — Черт, Ибо, не тяни, — выдохнул он, утыкаясь лбом в свои руки. — Что ты хочешь? — Ибо облизнул пальцы и надавил на края дырки. — Твой член. — Только член? — Тебя. Я хочу тебя, Ван Ибо. Пожалуйста. Пожа...

***

— Вы правда делаете все это? — спросил Ван Ибо напряженно. Съемки очередного эпизода Day Day Up закончились раньше обычного, он уже успел поменять свой билет из Чанша в Пекин на более ранний рейс и сейчас сидел на стуле в гримёрке, в упор, не отводя глаз, смотря на Ван Ханя. — Конечно, — тот застегнул пиджак и, с улыбкой глянув на него, принялся запихивать какие-то бумаги в сумку. — Некоторыми традициями нельзя пренебрегать ни в коем случае. Сегодняшний эпизод Day Day Up был посвящен Юаньсяо. Приглашенный культуролог рассказывала о старых обычаях, а потом все по очереди принялись делиться тем, как проводят праздник фонарей. Ибо ничего сказать не смог. Он неожиданно понял, что еще ни разу толком его не праздновал. В детстве мать обычно на все праздники оставляла их с Исюанем одних, а в Пекине им самим стало не до этого. — Мы с госпожой Ян всегда выходим на балкон полюбоваться луной и обязательно поджигаем хлопушку. Это довольно весело. Но знаешь, что самое главное? Не забыть про юаньсяо! Ты ведь сам слышал: если съесть юаньсяо в этот день, то семья будет жить дружно и счастливо. — Вы в это верите? — растерянно спросил Ибо и с ужасом подумал, что они с Сяо Чжанем уже два раза пропустили праздник фонарей. В первый год, они просто совершенно по-дурацки забыли о нем, а во второй — он был в отъезде, а Сяо Чжань срочно доделывал очередной проект и был по уши занят. — Ну, так говорят, — ответил Ван Хань. — Верить или нет, это уже выбор каждого.

***

— Что это? — Юаньсяо. — Юаньсяо? — удивленно переспросил Сяо Чжань. Мягко отстранив Ибо, он, как был, обнаженный встал с кровати и, подняв коробки, положил их себе на колени. — Летом? Ибо опустил голову Сяо Чжаню на плечо, и, прикрыв глаза, наблюдал, как тот поднимает крышку. Он не знал, какие лучше выбрать и взял сразу все, что были: с красной пастой, с фисташками, с маслом и больше всего — с шоколадом. Эти Сяо Чжаню точно должны были понравиться. — Да. Я подумал, что мы обязательно должны съесть их вместе и решил, что сегодня хороший день. — Хороший день для юаньсяо? — уточнил Сяо Чжань, весело щуря глаза. — Хороший день, чтобы съесть их с тобой, — ответил Ибо и улыбнулся.     Конец   Печали смоет в море Во время прилива Соленой водой. Просто дай себе время, А пока останься До рассвета со мной. Это несколько строчек из песни, которую написал Сяо Чжань, когда думал о Ван Ибо. Он напевает их ему после того, как Ибо рассказывает о своем отце и поет ее целиком, когда они танцуют. Два года спустя Ван Ибо исполнит ее на сцене специально для Сяо Чжаня.