Samskara

Сжигая систему, Ломаю пальцы об стену Мне холодно, холодно, холодно Согрей меня…

Я довольно долго сидел перед экраном ноутбука и подбирал слова, которые могли бы послужить началом для этого рассказа, но ничего осмысленного в голову так и не пришло. Если честно, я никогда и не думал, что однажды решусь что-то написать - ведь я никогда не занимался писательством, предпочитая этому занятию чтение книг, да и особого таланта к сочинительству у меня нет. И, конечно же, самонадеянно с моей стороны было бы предполагать, что эту историю возьмётся напечатать какое-либо издательство. Но вместе с тем я смею надеяться, что она сумеет найти своего, пусть и не широкого, читателя. В этой истории нет глубокого смысла, лихо закрученного сюжета и неожиданных поворотов. Это обычная история об обычных людях и поэтому, как мне кажется, количество желающих прочитать её будет не столь велико, как, наверное, хотелось бы мне: ведь далеко не каждому человеку хочется читать описание собственной жизни. Но, к счастью или нет, моё эгоистичное желание поделиться и выговориться сильнее аргументов, говорящих против этой затеи, поэтому я всё же рискну. Началась эта история восемь лет назад. В то время я был ещё довольно юн, жил с родителями и вёл беспечную жизнь студента. У нас была замечательная квартира на Фонтанке: с высокими потолками и светлыми окнами, выходящими на набережную. Временами, особенно днём, было весьма шумно из-за проносящихся мимо окон машин, но это был единственный и не столь страшный минус, к которому я и мои родители со временем привыкли. У меня была своя комната. Она имела небольшой метраж, но молодому человеку, который притом являлся единственным ребенком в семье, вполне хватало и этого. Главное, был свой угол, где я мог спокойно заниматься, слушать музыку или читать. А когда ко мне приходили друзья, мама накрывала в кухне стол и поила нас чаем. К чаю всегда была домашняя выпечка: пирожки и плюшки. Я до сих пор общаюсь с некоторыми из своих старых друзей, и при каждой встрече мы вспоминаем эти посиделки. В принципе, как и мои родители, которые до сих пор пребывают в добром здравии. И именно в ту пору началась история, которую мне хочется вам рассказать. Я учился в университете, на очном отделении. Данное заведение было одним из лучших в городе, и поступить туда мечтало много молодых и амбициозных людей, едва кончивших школу, что, вместе с тем, было весьма проблематично, если у тебя не было нужных связей или большого количества денежных средств. Мне же повезло. Нет, вы не подумайте, что своим пребыванием в нём я был обязан только помощи отца, водившего тесную и крепкую дружбу с деканом. Я и сам приложил для этого усилия, весьма прилично сдав выпускной экзамен. До самого высшего балла не дотянул, правда, но мой результат и без этого считался одним из лучших по городу. Отец же поспособствовал тому, чтобы моя кандидатура попала в списки тех, кого зачислили на первый курс именно дневного отделения факультета политологии. Не стану докучать вам причинами, по которым я выбрал именно эту специальность. Думаю, это будет вам неинтересно и отнимет время на ненужные подробности. Учёба в университете была интересной и затянула практически с первого дня. Были, конечно, дисциплины, которые навевали тоску, но я старался подавить в себе негативные эмоции, помня, что образование - это та самая бочка мёда, в которую всегда добавляют и ложку дёгтя. К тому же в университете у меня появилось множество новых друзей и, в первую очередь, я должен упомянуть имя Валерки Посохина, человека, сыгравшего важную роль в той истории, что я собираюсь вам рассказать. Вернее, и это можно смело утверждать, она с него и началась. Мы подружились с ним сразу. На первой же лекции он уселся рядом со мной, протянул руку и представился. У него была открытая улыбка, искрящиеся весельем голубые глаза и крепкое рукопожатие. Я не смог противостоять его обаянию, да мне и не хотелось. С годами наша дружба лишь крепла, и вскоре я понял, что она переросла в то, что многие называют братскими узами. Создавалось впечатление, что Посохин был в моей жизни всегда. Более понимающего и отзывчивого человека я никогда не знал. Мне помнится один случай, после которого я окончательно уверился в том, что у меня есть настоящий друг, готовый прийти на выручку в любую минуту. Кратко о нём расскажу, чтобы донести до вас всю суть Валерки. Это была суббота, и в тот день у меня состоялось свидание с очаровательной барышней Катей Вороновой. Как это часто бывает, посиделки в кафе закончились приглашением в гости, которое я не мог не принять, и в результате свидание затянулось до ночи. Вернее, до момента, когда домой вернулись Катины родители. Это было, мягко говоря, неожиданно. Не только для меня, но и для моей барышни: она была чётко уверена в том, что родители раньше вечера следующего дня не вернутся. По её словам, уехали они в гости к каким-то своим близким друзьям, у которых должны были провести все выходные. И то ли отдых не задался, то ли что-то случилось, но чета Вороновых вернулась раньше времени. Надо отдать им должное – людьми они оказались воспитанными и, обнаружив в своей квартире незнакомого полуголого парня в компании своей единственной дочери, которая тоже была практически раздета, не стали устраивать скандал. Но, вежливо улыбаясь, прозрачно намекнули, что, несмотря на всю радость от нового знакомства, вечер окончен и мне пора домой. Катя, хвала ей и честь, пыталась уговорить их разрешить мне остаться до утра, но те были непреклонны. Я же не стал доводить ситуацию до конфликта, покинул квартиру и в результате оказался на улице в половину второго ночи. Денег в кармане оставалось только на метро, но в столь позднее время суток оно, разумеется, не работало. Мысль о том, чтобы идти пешком, была абсурдной: я находился почти на окраине города, тогда как мой дом располагался в центре. Родителям было звонить бесполезно: ещё в пятницу они уехали на дачу, и, зная мамину любовь к грядкам, я был уверен, что до утра понедельника их в городе не будет. Поэтому у меня оставался единственный выход: просить помощи у кого-то из друзей. И первым, кто оказался в списке, стал именно Посохин. Услышав о моей проблеме, он, не раздумывая, сорвался с места и через полчаса примчался за мной на такси. По дороге домой я тысячу раз извинился перед Валеркой, но тот только отмахивался, словно не сделал ничего особенного. Если честно, ещё в начале нашего знакомства в его стремлении помогать людям я грешным делом искал подвох, но со временем понял, что его не существует. Отзывчивый, добрый, бескорыстный и готовый для друзей горы свернуть. Вы можете сказать, что у меня получился идеальный образ, что таких людей не бывает, но я осмелюсь вам возразить – бывают. Валерка – именно такой и есть. И дружбу с ним я ценю до сих пор. Теперь, когда вы знаете, какой у меня друг, я позволю себе вернуться к своему рассказу. Как я упоминал, в университете были предметы, которые мне не нравились. В основном, это были «проходящие» дисциплины на один или максимум два семестра, включённые в программу как общеобразовательные, но обязательные. К таким у меня был простой подход: выучить, если надо - вызубрить, сдать и забыть. Данная стратегия действовала по отношению ко всем предметам, за исключением одного единственного. И, к моему сожалению, он шел со мной рука об руку вплоть до получения диплома. И если первые два курса я как-то умудрялся вытягивать себе зачёты, то к середине третьего понял, что не справляюсь даже на три с минусом. Я говорю сейчас о великом и могучем английском языке, с которым, кстати, у меня были проблемы ещё в школе. Вы, конечно, можете надо мной посмеяться и сказать, что сложного там ничего нет, что английский считается одним из самых лёгких языков в мире. Я спорить не стану. Возможно, это действительно так, но для меня это было сложнее, чем математика, экономика, педагогика и политическая теория. Я смог запомнить слова, артикли и их правописание, даже освоил произношение, но то, что касалось грамматики, не поддавалось мне даже путём зубрёжки. Я путал времена, формы глаголов и их окончания, в неправильном порядке расставлял члены предложений, а когда дело доходило до перевода текста, у меня начинались приступы паники. Преподаватели, глядя на мои мучения, качали головой, а один из них посоветовал мне найти себе хорошего репетитора. Иначе, сказал он, вы завалите экзамен, а там и до отчисления недалеко. Отчисляться из-за английского языка мне не хотелось, поэтому пришлось искать специалиста, который смог бы подтянуть меня хотя бы до отметки «удовлетворительно». Наверное, всё написанное выше можно считать прологом. С этого места начинается та история, ради которой я и решился взять непривычную для себя роль автора. Итак, английский язык. Вернее, его самая сложная часть – грамматика, которая никак не хотела со мной дружить. Наверное, нетрудно догадаться, что мне на выручку пришёл мой верный друг и брат Валерка Посохин. Честное слово, иногда мне казалось, что у этого человека в кармане лежит решение любой, даже наисложнейшей, задачи. Я уже не говорю о такой мелочи, как мои трудности с учёбой. В тот день, когда всё началось, я в очередной раз завалил промежуточный тест и сидел в коридоре, мрачно рассматривая перечеркнутый красной пастой лист с «выполненным» заданием. Настроение было, мягко говоря, не радужное, а в голове вихрем носились мысли с извечным русским вопросом, на который, как и всегда, не находилось ответа. Вернее, ответ был, но мне не хотелось сваливать на родителей свою проблему, которая стоила немалых денег. Они и так многое для меня сделали, чтобы ещё и здесь вытаскивать из болота. - Что, снова провал? Я был настолько погружён в свои невесёлые мысли, что даже не заметил, как ко мне подошёл Валерка. Усевшись рядом, он забрал из моих рук злосчастный листок с тестом. - Антон Алексеевич посоветовал найти хорошего репетитора, - сказал я. - Репетитора? Ну уж нет, - решительно заявил Посохин, отвлекаясь от изучения моего позора. – Это же жутких денег стоит, так не напасёшься. - А ты видишь другое решение данной проблемы? – В моём голосе скептицизм перемешивался с беспомощностью, но Валерка этого будто не замечал. - Вижу, - уверенно кивнул он. – Лёшка с тобой позанимается. - Лёшка? Какой ещё Лёшка? – растерянно спросил я. - Брат мой, - терпеливо пояснил Валерка. – Ты же помнишь его? Я помнил. Алексей был старше Валерки на семь лет и работал в адвокатской конторе. Ещё в самом начале нашей с Валеркой дружбы я даже видел его несколько раз, когда приходил к ним в гости. Потом Алексей обзавёлся своей жилплощадью и съехал. С тех пор мы ни разу не встречались, и, думаю, он уже забыл о моём существовании. Но даже если и не забыл, то, простите, как мне может помочь с английским дипломированный юрист? Видимо, эти сомнения отразились на моём лице, потому что Валерка тут же добавил: - Он отлично говорит по-английски и переводит кучу разных текстов, так что в грамматике разбирается. И объясняет всё доступным языком. - И что, просто так возьмётся? Без денег? – уточнил я. - Именно. Не переживай, Лёшка хороший, он обязательно выручит. В его голосе было столько решимости, что я не стал возражать. Хотя сильно сомневался в том, что Алексей вдруг захочет помогать совершенно незнакомому парню, пусть даже и другу своего брата. У человека своя жизнь, работа, а тут ему придётся заниматься с недотёпой, который своей головой не может дойти, как правильно расставить окончания в глаголах. Да ещё и предлагают сделать это бесплатно. Вот честное слово, я бы от такого сомнительного мероприятия отказался. Но, видимо, в семье Посохиных было принято помогать всем, кто отчаянно нуждался, потому что Алексей согласился. О чём Валерка мне радостно сообщил на следующий же день после нашего разговора. - Только тебе придётся ездить к Лёшке самому и вечером, - добавил Посохин. – Он работает до пяти, плюс час на дорогу до дома. - Так, может, и не стоит человека напрягать? – сказал я, чувствуя себя неловко. – Я и сам как-нибудь… - Знаю я, как ты сам, - отмахнулся от меня Валерка. – Ничего у тебя не получится. Так что держи, это номер Лёшкиного мобильного и адрес. Позвонишь ему сегодня и договоритесь, как и когда будете встречаться. Обещаешь, что позвонишь? Последнее предложение он произнёс с особой настойчивостью в голосе, поэтому мне не оставалось ничего другого, как кивнуть. Валерку не переспоришь, если он что-то вбил себе в голову. - Обещаю. И я действительно позвонил. Приехал домой, поужинал и набрал его номер. На том конце провода мне ответил бодрый и полный жизнерадостности голос, а когда Алексей узнал, кто ему звонит и с какой целью, воспылал ещё и энтузиазмом. Мы договорились с ним, что наше первое занятие состоится уже завтра. Мне надлежало приехать к нему к семи часам вечера с тетрадкой и, как он добавил со смехом, желанием заниматься. Я заверил его, что обязательно возьму с собой и то, и другое. Когда я нажимал на кнопку завершения вызова и откладывал телефон в сторону, мои пальцы почему-то дрожали, а сердце в груди стучало, как сумасшедшее. При встрече мне показалось, что он совсем не изменился, но, с другой стороны, я и видел его в последний раз давно. Они с Валеркой были похожи, но Посохина-младшего природа наградила внешностью интереснее, нежели Алексея. Валерка был и ростом выше, и сложен более атлетически. И черты лица были мягче, в отличие от резко очерченных Алексея. - Чай? Или, может, кофе? – с порога предложил он мне. - Кофе… спасибо, - с запинкой ответил я и, набрав в грудь воздуха, отрепетировано добавил: – Послушай, спасибо, что согласился… - Не надо, - прервал он меня, дружелюбно улыбаясь. – Честно, это лишнее. Я рад помочь другу Леры. Тем более его лучшему другу. Не против, если мы будем заниматься в кухне? Резкая смена темы застала врасплох, поэтому ответил я с опозданием: - Конечно, нет. Мы прошли в маленькую, но весьма уютную кухню. Обстановка в ней мне почему-то напомнила родительский дом. Всё было так же тщательно и аккуратно расставлено, все предметы, вплоть до вилок и ложек, на своих местах. И меня поразила чистота, царящая в этом помещении: не у всякого холостяка на кухне такой порядок без единой соринки и пылинки. Алексей указал мне на один из стульев, стоящих возле стола и спросил, какой кофе я предпочитаю. Я ответил, что не привередливый, поэтому сойдёт и растворимый. Он кивнул, включил чайник и сел напротив меня. - Какие проблемы будем решать? – спросил он. Вместо ответа я протянул ему бумажки с проваленными мною последними тестами. Он снова кивнул, прикурил сигарету и принялся за изучение. Его брови чуть хмурились, он неторопливо затягивался, стряхивая пепел в большую стеклянную пепельницу, стоящую на столе. Я, глядя на него, стискивал пальцы, стараясь взять себя в руки. Мне было неловко и стыдно. Особенно, когда я вспоминал слова однокурсников о том, что «там ведь всё просто». - Понятно, - заключил он, откладывая листы в сторону. В его голосе не было ни насмешки, ни высокомерия. Его слова прозвучали как обычная констатация факта, и это меня немного успокоило. Я понял, что смеяться надо мной не собираются. – Давай сделаем так, - продолжил он. - Пока будешь приезжать ко мне три раза в неделю. Понедельник, среда и пятница. Удобно? - Да. - Хорошо. Сложного там ничего нет, уж поверь мне. - Мне все так говорят, - не удержался я от усмешки. – И не понимают, почему я, как они выражаются, туплю. - Некоторым людям требуется больше времени и особый подход, - пожал плечами Алексей. Он раздавил в пепельнице сигарету и принялся расставлять на столе приборы для чаепития. – Сколько вас в группе? На курсе? Вообще на потоке? Ни один преподаватель не станет тратить время на то, чтобы донести суть до одного человека из ста. Для индивидуальных занятий есть репетиторы, каковым я для тебя сейчас и являюсь. И поверь, когда мы найдём корень проблемы, ты действительно поймёшь, что там всё просто. Я ему поверил. От него веяло твёрдой решимостью, словно он был математиком, стремящимся доказать теорему, которую до него никто не смог осилить, и уверенным в том, что у него обязательно получится. Этой уверенностью он заразил и меня, поэтому я, всецело и полностью, отдался в его руки, о чём за время наших занятий ни разу не пожалел. Как оказалось, у Алексея был огромный запас терпения и, похоже, определённый педагогический опыт. Он объяснял и показывал до тех пор, пока не убеждался, что я всё понял. Ни разу я не услышал и не увидел в нём раздражения и даже тени насмешки в моменты, когда мне особо тяжело давалась какая-то тема. Он проверял мои домашние задания, тактично указывал на ошибки, если они были, а потом устраивал самостоятельную работу. Хоть обстановка у нас была непринуждённая, требовал Алексей по всей строгости, не делая ни единой поблажки за то, что я лучший друг его брата. Иногда мне казалось, что я сломаюсь на полпути, так и не достигнув вожделенной цели. Порой хотелось всё бросить, и лишь выпестованная годами учёбы выдержка спасала меня от этой безумной идеи. А когда в университете я написал очередной тест на «хорошо», то понял, что все мои усилия и страдания были не напрасны. Но, признаюсь вам, это была не единственная причина, по которой я упорно продолжал к нему ездить. И какими бы впечатляющими ни были результаты наших занятий, именно для меня и этой истории они второстепенны. Важнее было то время, когда мы устраивали на наших с Алексеем занятиях перерывы. Эти минуты досуга мне, честно признаюсь, нравились больше, чем учёба. В эти мгновения я узнавал его не как преподавателя, но человека. Он рассказывал какие-то забавные случаи из своей адвокатской практики, я в ответ делился историями из жизни студента. Выяснилось, что мы оба любим почти одни и те же книги и фильмы, увлекаемся историей. Он говорил, что в своё время выбирал между юриспруденцией и политологией, просто к первому тяги оказалось больше. Но политология остаётся чем-то вроде хобби, и он даже посещает лекции уважаемых учёных, чтобы быть в курсе всех новостей. Это стало ещё одной темой для наших оживлённых дискуссий. Я вообще жадно вбирал в себя каждую минутку, проведённую рядом с ним, слушая его, внимая ему и понимая, что моя привязанность растёт изо дня в день. Странно, но меня это совсем не пугало. Наоборот, придавало дополнительной энергии и позитива. И три месяца, что я приезжал к нему, пролетели как один. Я вдруг понял, что Алексей стал для меня важен, как, наверное, никто другой. Даже Валерка потихоньку отошёл на второй план, уступив первенство в моих мыслях своему брату. Эйфория была столь велика, что я даже не задумывался о печальном исходе всех этих событий.

Ты знаешь, что будет с нами — Секунды станут годами, А нам достанется пыль дорог.

Как помню, в тот вечер я приехал раньше назначенного времени. Получилось у меня это не специально, просто так сложились обстоятельства. Нас раньше отпустили в университете, в кафе, где я обычно перекусывал перед занятиями с Алексеем, не было привычной очереди и, как мне тогда показалось, поезд метро ехал быстрее обычного. Он распахнул дверь, улыбнулся как всегда приветливо и гостеприимно. Пока наливал кофе, я с гордостью показал свой тест, написанный почти на «отлично». Он искренне похвалил меня. Затем последовали традиционные полтора часа наших занятий. И за всё это время у меня ничего не ёкнуло, не возникло ощущения надвигающейся беды. Алексей был привычным, внимательным и весёлым, как и всегда. - Теперь в понедельник? – спросил я, когда закончилось занятие, ожидая привычного подтверждения моих слов. И никак не думал, что он вдруг как-то сникнет и замолчит. - Я как раз хотел поговорить с тобой об этом, - начал он наконец, отходя к окну, чтобы покурить. - Я уезжаю в воскресенье. Начальство переводит в Москву на повышение. Как чувствует себя человек, на которого внезапно падает кирпич? Или у которого рушится привычный мир? Правильно, это не только удивляет, но ещё и делает больно. Мне было очень больно. И обидно. - Это… это круто… поздравляю… Я понимал, что туплю безбожно, но никак не мог справиться с охватившими меня эмоциями. Поздравляя его, я хоронил свою эйфорию и надежды на светлое прекрасное будущее. Нет, вы не подумайте, что мысленно я уже жил с ним долго и счастливо. Не настолько я был наивен, и на тот момент мне было достаточно простого общения. И сейчас у меня его забирали. Кто-то, решивший, что Алексею Посохину будет лучше в Москве, а не со мной, на этой маленькой кухне. И я очень злился на этого неизвестного мне кого-то. - Ты не переживай, - проговорил он, по-своему расценив моё молчание, - я оставлю тебе рекомендации по урокам. Основные правила ты понял, так что с дальнейшим проблем не должно быть. Сможешь самостоятельно заниматься. - Угу, - только и смог ответить я, а потом вскочил и пихнул в раковину свою чашку с недопитым кофе. Это было единственное, что я смог придумать, чтобы вылезти из напавшего на меня ступора. - Скажи ты хоть что-нибудь… Сказать? Мне было нечего сказать, я не находил правильных слов. Хотелось только вопить и орать, а потом умолять его, чтобы он никуда не ехал. Но это было бы неуместно от слова совсем, поэтому я продолжал молчать. Молчать, злясь на весь этот жестокий мир и эгоистичное руководство Алексея. На него тоже немножко, кстати. Вот зачем он согласился? Он же может отказаться, для него работы и в Питере найдётся предостаточно, он же классный специалист. По крайней мере, так Валерка говорил. В кухне по-прежнему царило гнетущее молчание. Я понимал, что нужно хоть что-то сделать, но разумных мыслей в голову не приходило, поэтому мой поступок вошёл в разряд непозволительных и, наверное, опрометчивых. Но я тогда не размышлял об этом. Тогда мне казалось, что это может что-то изменить. Заставить его остаться. Наивно и глупо, но отчаяние порой толкает нас именно на глупости. Мне хватило нескольких шагов, чтобы оказаться с ним рядом. Он словно почувствовал, что я собираюсь сделать, и предупредительно выставил руку, схватив меня за плечо. Только меня это совсем не остановило, и я всё-таки смог приблизиться к нему почти вплотную. Взглянув на него, я прочитал в ответном взгляде почти беспомощность, но оттолкнуть меня он даже не попытался. Наши лица были очень близко, и мне достаточно было просто немного податься вперёд, чтобы дотронуться до его рта своим… У него были сухие обветренные губы. От него пахло кофе, почему-то шоколадными конфетами и сигаретным дымом. Мы целовались, едва касаясь друг друга губами. Никто из нас не торопился или, может, не хотел сделать этот поцелуй глубоким, настоящим. В этом была какая-то странная магия, своя притягательность. Я гладил его лицо пальцами, которые почему-то дрожали, а он стоял не шелохнувшись, только его ладонь по-прежнему была на моём плече. Он сжимал его так, словно хотел сломать, но я заметил это позже, лишь отстранившись от него. - Больно, - сказал я прерывисто, ощущая в животе легкую щекотку. Он моргнул, очнувшись, и разжал пальцы. А потом отвернулся и взялся дрожащими пальцами за свою чашку с кофе и, осушив её залпом, прикурил сигарету. Он курил молча, глядя перед собой, не поднимая на меня взгляда. Моё плечо в том месте, где его стискивала ладонь, ныло. Там потом будет синяк, но в тот момент я не задумывался о таких мелочах, лихорадочно соображая, что делать дальше. Я не знал, имело ли место в его жизни подобное тому, что сейчас произошло. У меня был опыт отношений с парнями, и он простирался дальше невинных поцелуев. Но сейчас, в данном конкретном случае, я мог говорить только за себя. Он же в этом вопросе был книгой, которая никак не хотела раскрывать свои страницы. - Прости, - сказал я, наконец, прервав тишину. Он посмотрел на меня серьёзно, без злости или раздражения. - За что? – тихо спросил он. - Я… это, наверное, было неправильно, - произнёс я с запинкой, и голос мой прозвучал виновато. - Наверное, - не стал он возражать, и я почувствовал ещё больший стыд от своего поступка. - Я, пожалуй, пойду, - пробормотал я, озираясь вокруг в поисках своей сумки, забыв о том, куда положил её. – Уже поздно. Ты, должно быть, устал… да и я тоже что-то… В общем, пойду… Моя суетливость раздражала меня самого, но я ничего не мог с этим поделать. Меня вдруг обуяло дикое желание бежать из этой маленькой, уютной квартирки, бежать от него не оглядываясь, и больше никогда сюда не возвращаться. И выбросить из памяти всё, что случилось: разговоры, его смех, шутки и этот проклятый целомудренный поцелуй, от которого в животе до сих пор было щекотно и сладко. Я размышлял о том, как быстро смогу всё это забыть, искал свою сумку, которая будто сквозь землю провалилась, а он вдруг оказался совсем рядом и снова стиснул моё плечо. Я обернулся испуганно и едва не отшатнулся, увидев в его глазах непонятную мне решимость пополам с отчаянием. Я не думал, что у него могут быть такие глаза. Я привык видеть в его глазах искорки веселья, иногда ехидства, но не этот полный непонятной безысходности взгляд, словно ему перекрыты все пути, кроме одного. И этот путь ему не нравится. - Не нужно, - проговорил я, когда он встал совсем близко, и повторил почти беспомощно: – Не нужно. Он меня не послушался. Совсем не послушался. И прижал к себе, и поцеловал теперь уже по-настоящему, как положено. А я отвечал ему, обнимал его, цеплялся за него. Потом мы оказались в комнате, где стояла кровать, и раздевались, как сумасшедшие. Я помню, что было темно и жарко, помню, как оказался прижатым к постели горячим телом, а обветренные губы продолжали целовать меня, доводя до помрачения рассудка. Помню, как он, тяжело и загнанно дыша, размеренно двигался во мне, а я стонал в голос, жадно выгибаясь ему навстречу… Это было нечто сумасшедшее, почти дикое, я от себя и не ожидал такого. Скорее всего, он тоже не ожидал, потому что, когда всё закончилось, долго молчал, не шевелясь. И только спустя, казалось, вечность поднялся. - Тебе пора домой. Голос был спокойный и серьёзный. Трудно передать, что я почувствовал, услышав это. Недоумение, недоверие, страх, отчаяние, обида. Всё это всколыхнулось в моей душе, завертелось ураганом. - Лёш, я… - Послушай, - перебил он меня. – Это было здорово, но не более того. Понимаешь? Я ничего не обещал. Правильно. Всё правильно. Он ничего не обещал, это я первый полез к нему, но ощущение ненормальности происходящего никак не желало меня отпускать - грызло изнутри, словно червь яблоко. - Зачем ты так? – спросил я, приподнимаясь на локтях и глядя в его спину. – Я же знаю, тебе не всё равно. Я не прошу признаний в любви. Я просто… ты мне нравишься. Он повернулся, наконец, ко мне. - Я знаю, - сказал он, и его взгляд стал теплее. – И ты мне. Но этого недостаточно, чтобы принимать необдуманные решения. Я понимал, что он прав. Эти три месяца не являются основанием для кардинальных перемен в жизни. Ни моей, ни его. Не те сроки и обстоятельства. Что есть по факту? Немного общения, ещё меньше секса. Готов ли после этого он остаться в Питере, потеряв перспективную работу? Нет. Готов ли я сорваться с места, бросив учёбу, всю жизнь, чтобы поехать с ним? Вообще не вариант. - Можно я останусь сегодня? – тихо спросил я, переварив его слова. – Пожалуйста. Он, помедлив долю секунды, лишь кивнул в ответ.

И по глазам, и по словам Твоим именем здесь, твоим именем там Каюсь… прощаюсь…

Поезд Алексея уезжал в воскресенье рано утром. Естественно, провожать я его не поехал, хотя было большое желание напроситься. Валерка потом сказал, что он передавал мне привет и пожелания успехов в учёбе. Я поблагодарил, стараясь не показывать, как мне больно. Да и вообще, первое время после отъезда Алексея я был сам не свой. Если честно, не ожидал, что будет настолько тяжело. Что моя привязанность окажется сильнее, чем мне самому думалось. Меня не радовали ни учёба, ни совместные посиделки с друзьями на моей кухне, ни весёлые вечеринки и культурные мероприятия. Я тосковал и грустил. И конечно, это не укрылось от зоркого взгляда Валерки. Сначала он просто хмурился, видя моё состояние. Порой неодобрительно качал головой. Я притворялся, что ничего не замечаю, Посохин мне подыгрывал и ничего не спрашивал. Но, как оказалось, это было до поры до времени. - Что с тобой происходит? Это было после окончания летней сессии. Мы сидели в кофейне на Сенной площади, пили отличный кофе с пирожными и просто болтали. Поэтому его вопрос закономерно застал меня врасплох. И честно, первым моим порывом было соврать. Но потом я понял, что устал держать в себе это ужасное чувство безысходности. Что мне реально нужно с кем-то поделиться, иначе я свихнусь в одиночестве. Поэтому я выдал ему правду. Рассказал всё от начала и до конца, не скрывая ничего. Я не знал, как Посохин отреагирует, да и мне, по правде, было плевать. Главное, что мне реально полегчало. - Я даже не думал, что такое может случиться, - медленно выдавил Валерка, когда я выговорился наконец. – Нет, я знал, что Лёшка предпочитает парней, но ты… почему ты мне никогда не говорил? - Валер, какое отношение это имеет к тому, что я тебе рассказал? – угрюмо спросил я, ковыряя вилкой кусок своего торта. - Никакого, - спохватился он, поняв, что его вопрос и правда был неуместен. - Извини. Просто… я немного в шоке. И что, ты прямо вот влюбился? - Я не знаю, - честно ответил я. – Но мне до сих пор фигово. - Может, я могу чем-то помочь? – спросил Валерка. – Должен же быть способ выбраться из этой безнадёги. - Я просто надеюсь, что пройдёт. Время лечит, так вроде бы говорят. Валерка тогда странно на меня посмотрел, как-то недоверчиво, но кивнул. После того разговора моё сознание каким-то образом окончательно ужилось с мыслью, что Алексей уехал, и надо двигаться дальше. Жизнь пошла своим чередом, даже стала налаживаться. Да и Валерка был рядом, всегда готовый меня поддержать. Порой он делился новостями о брате, но вскользь, будто невзначай. Просто напоминая. Поначалу это больно резало по нервам, но вскоре я понял, что даже жду, когда он вспомнит об Алексее. Как-то душа успокаивалась, зная, что у него всё хорошо. По окончании университета не пришлось скучать. Я продолжил практиковать, выступал с докладами, писал статьи для независимых изданий. Как-то незаметно для себя умудрился приобрести определённый авторитет не только среди коллег, но и в довольно широком круге обычных граждан. Как оказалось, последние активно начали интересоваться политикой. В личку соцсетей мне сыпались вопросы, просьбы помочь советом, а иногда даже и делом. Я старался отвечать всем, но порой писем было столько, что не успевал. А ещё, и вы не поверите, помимо основной работы я стал заниматься переводами с английского. Не профессионально, чисто для себя. Спасибо большое Алексею, он многое вложил в мою голову за те три месяца. Это помогло мне не только получить в диплом оценку «хорошо», но и продолжать совершенствовать свои навыки. Как всегда, у меня на это уходило больше времени, чем у остальных, но процесс шёл, и меня это несказанно радовало. Вот так и пролетели эти восемь лет, и сейчас вы резонно спросите, к чему мой рассказ. Зачем я решил поведать незначительный на первый взгляд эпизод своей жизни. Ведь не закончилось всё хорошо, не случилось чуда и такой любви, ради которой можно бросить и карьеру, и перспективы, да вообще любые материальные блага. Я по-прежнему один, хоть и случались короткие романы за эти годы. Так для чего всё это? Дело в том, что месяц назад произошло событие, в корне изменившее мерное течение моей нынешней жизни и заставившее меня усесться за писанину, не имеющую отношения к научным статьям. Случилось это в Твери, на семинаре, устроенном общественной правозащитной организацией, где меня попросили выступить с лекцией. Не самый ближний свет для поездки, но в нём должна была участвовать Екатерина Васильевна Шейдман. Кто не в курсе, она - в высшей степени уважаемый политолог нашей страны, гений отечественной социальной науки и далее по тексту. Было бы несусветной глупостью пропустить совместное с ней мероприятие. Меня же попросили сделать доклад на тему «Политика как общественное явление». Тема всегда увлекательная, а сейчас, с учётом многих заинтересовавшихся политической жизнью страны людей, ещё и актуальная. В общем, я поехал, предвкушая весьма занимательное времяпрепровождение. Но тогда, в тем минуты, я и не думал, что встречу там его.

Мы станем ближе в разлуке, Вспоминая любимые руки — Наступит день, ночь уйдет.

Я спокойно вещал с трибуны о тенденциях и статистике, как вдруг глаза выхватили в зале знакомое лицо. Я даже запнулся, настолько это было неожиданно. Он в ответ улыбнулся и кивнул, давая понять, что тоже узнал, и на меня шквалом обрушились воспоминания. И я вдруг понял, что именно для меня состоялась та самая любовь. По прошествии восьми лет чувства притупились, конечно, но всё же не настолько, чтобы умереть окончательно. Просто тихонько дремали, ожидая своего часа, чтобы вот именно сейчас напомнить о себе. Да, нет уже той агонии, что была, когда он уехал. Это было что-то спокойное и тихое, но вместе с тем настоящее и важное. Нужное. После лекции мы, разумеется, подошли друг к другу, пожали руки. Он первый спросил, как у меня дела. Я радостно поделился, что всё хорошо, не забыл упомянуть оценку в дипломе по английскому языку. - Да, я знаю, - вдруг сказал он, удивив, - Валерка рассказал мне. - Правда? - Да. Ты вообще молодец. И лекция отличная, интересно было. От его слов на душе стало тепло и уютно. - Спасибо. А ты как здесь оказался? - Шейдман, - лаконично отозвался он, и я вспомнил, что политология - его любимое хобби. –Я подумал… может, посидим где-нибудь? Пообщаемся? Тысячу лет не виделись. Я принял его приглашение не раздумывая. Мы устроились в ближайшем кафе, заказали себе по чашке кофе. И болтали без умолку несколько часов. Как раньше, на его кухне, в перерывах между занятиями. А когда за окном начало темнеть, поехали ко мне в гостиницу. Правда, кровать там была одноместная, но мы этого практически не заметили. - Ты знаешь, - вдруг признался он уже ночью, прикуривая свою сигарету, - мне Валерка не только об оценке за экзамен говорил. Он… ты ему рассказал о нас, да? Наверное, в другой ситуации эта правда смогла бы меня пристыдить, но сейчас я почувствовал только облегчение и дурную радость. - Мне он тоже о тебе говорил. Это разве плохо? - Нет, - качнул он головой и улыбнулся: - Узнаю своего брата. Это точно. Уж не знаю для чего Валерке понадобилось изображать из себя интригана, но с этой ролью он справился безупречно. С другой стороны… это же Валерка.

Ты помнишь о том Как за бортом Оказались и потом Земля Провоцируй меня…

Утром, позавтракав, мы вместе отправились на лекцию Екатерины Васильевны. Два удивительных академических часа, наполненных знаниями, юмором и иронией, пролетели словно пять минут. Ни одна лекция госпожи Шейдман не обходилась без вышеперечисленного, а слушать её можно было бесконечно. Помнится, один мой знакомый, когда я в просветительских целях прислал ему ролик с её выступлением на каком-то форуме, задал остроумный вопрос: - Сколько слов в минуту она говорит? Расценивать это следовало как абсолютнейший комплимент, потому что ни у кого из известных мне российских политологов не было настолько грамотно поставленной речи, как у Екатерины Васильевны. Когда вы слышите её впервые, то, прошу прощения за ненаучный термин, залипаете сразу на несколько часов, вне зависимости от того кандидат наук вы или простой обыватель. И, разумеется, становится полной неожиданностью, когда этот самый идеал, после своей идеальной лекции, подходит к тебе с хвалебными речами в твой адрес. На меня это подействовало, как вывернутый на моей улице самосвал с пряниками. - Светоч вы мой, спасибо за ваш вчерашний доклад! – в своей привычной, чуть отрывистой манере проговорила Шейдман, пожимая мою руку. – Сейчас редко встретишь столько усердия. - Для меня большая честь слышать такие слова, Екатерина Васильевна, - засмущался я. – Вы всех нас вдохновляете. - Замечательно! – оживилась она. - Тогда давайте я ещё немного вас воодушевлю, с вашего позволения. И вывалила на меня кучу информации, от которой у меня голова пошла кругом. Оказывается, ВУЗ, в котором работала Екатерина Васильевна, искал хорошего преподавателя политологии. И после моего вчерашнего выступления она решила порекомендовать меня своему руководству. Единственная проблема состояла в том, что университет находился в Москве, а это означало, что в случае моего согласия придётся переезжать в столицу. И в тот момент я, наверное, до конца осознал, что чувствовал Алексей восемь лет назад, когда принимал предложение своего начальства. Почему не мог отказаться. Да, есть привязанности и увлечения, но порой выпадают шансы, которыми нельзя пренебрегать. Я даже кинул мимолётный взгляд на Алексея, пока Екатерина Васильевна обрисовывала все радужные перспективы работы, но его лицо оставалось на удивление непроницаемым. - И что, можно будет докучать вам? – спросил я, гордый и польщённый таким доверием с её стороны. Она улыбнулась хитро и понимающе, принимая очередной комплимент. - Обязательно надо будет докучать. И я, в свою очередь, обещаю, что без моего внимания вы не останетесь. Конечно, немного стыдно обкрадывать Санкт-Петербург, - добавила она, - но я бы до конца жизни жалела, если бы не попыталась вас переманить к нам. Я снова поблагодарил её и обещал подумать. Екатерина Васильевна попросила не затягивать, вручила визитку и, пожелав удачи, отошла к группе других участников мероприятия. Я, переполняемый эмоциями, снова повернулся к Алексею, и увидел в его глазах тихий отблеск надежды. Надежды, что затеплилась и во мне. - Ну вот что тут думать? – только и сказал он. - Просто соглашайся. Это ведь такой шанс. И по его интонациям я понял, что он говорит не только о работе. Что это возможность начать то, чего не получилось восемь лет назад. И главное, он сам этого хочет. Осознание данного факта наполнило меня тихой радостью. Тут и слов было не нужно: последний кусочек паззла сам собой устроился в картинке, делая её цельной. В Питер я возвращался в отличном расположении духа и предвкушении чего-то нового и классного. Как бы сказали астрологи: звёзды сложились для вас самым благоприятным образом. Я не знаю, что будет дальше, но во мне тлеет крошечная надежда, что всё будет хорошо. У нас с ним. Я стараюсь в это верить. И спасибо Валерке. Знаете, ведь эта история, как я понял только сейчас, посвящена не мне, не Алексею, а ему. Он снова сделал нечто особенное и важное. Как настоящий друг и брат. И неважно, что там впереди. Есть не один десяток лет, чтобы найти своё счастье. Всегда есть шанс, всегда есть надежда. И такие друзья, как Валерка Посохин, которые, не щадя живота своего, готовы ради друзей на всё. Валер, спасибо! И вам спасибо, что выслушали меня, дорогие читатели. Удачи вам в поисках своего счастья! И пожелайте её мне, пожалуйста. Отвечу вам за это искренними благодарностями.

Ты сохрани невидимый свет, Когда вокруг ничего нет; Ты сохрани невидимый свет, Как я храню его в ответ.