В комнате пахнет...

      В комнате пахнет бамбуком. Этот запах впитали в себя полупрозрачные занавески, перекинутые через карниз над единственным в комнате окном в деревянной раме, смятые твоим телом простыни на дешевом икеевском диване, разбросанная у входа обувь. Ты никогда не утруждал себя хоть какой-то о ней заботой. Ты никогда не был в тропических регионах Азии, но убеждаешь меня, что пахнет там именно так — я не спорю.       Я сижу на ковре с жестким ворсом, скрестив ноги, и, обнимая меня за плечи, ты целуешь основание моей шеи — ты так долго просидел здесь один. У тебя теплые сильные руки, и я не могу пошевелиться в твоих объятиях.       Я рассказываю, как прошла очередная неделя — ты молчишь. Ты кладешь голову на мое плечо, и я закрываю глаза. Я в порядке.       Он сказал мне, что тебя больше нет.       В комнате пахнет железом. Этот запах впитали в себя пластиковые жалюзи, даже в закрытом состоянии пропускающие свет через перекрытое чугунной решеткой окно, накрахмаленные простыни на скрипящей от каждого движения кровати, аккуратно оставленные у двери больничные тапки. Он смеется, когда видит их: как будто нам есть, куда в них пойти. Он говорит, что нас пытаются отравить мышьяком, и запрещает мне есть — я не спорю.       Я сижу на холодном кафеле пола, скрестив ноги, и, игриво щекоча меня своими когтями, он дышит мне на ухо — чтобы не забывал, что я здесь не один. У него острые когти, и я не могу пошевелиться, связанный ремнями смирительной рубашки.       Я молчу — он рассказывает, какая очередная идея пришла ему в голову ночью. Он обходит меня, и я закрываю глаза, чтобы его не видеть. Я в порядке?       Ты сказал мне, что приехал, как только смог.       В комнате снова пахнет бамбуком. Этот запах впитали в себя плотные шторы во всю стену странного гридеперлевого цвета, стопка пледов, сложенных в основании сдвинутой в угол кровати, расставленные в хаотичном порядке сапоги на высокой подошве. Ты тщательно смысл с них грязь и оставил их сохнуть недалеко от батареи. Ты успел побывать в тропических регионах Азии, но, оказывается, там пахнет совершенно не так — я не спорю.       Я сижу на деревянном настиле, скрестив ноги, и, пригладив к затылку мои волосы, ты протираешь мое лицо влажным полотенцем — я боюсь, что я здесь один. У тебя теплые заботливые руки, и я не могу пошевелиться, спугнув наваждение.       Я молчу — ты молчишь. Ты гладишь меня по щеке, и я закрываю глаза, ощущая жжение под веками. Я не в порядке.       Он проводит когтем вдоль моего позвоночника, пуская дрожь по всему телу, — ты приподнимаешь мой подбородок, заставляя открыть глаза. Я вижу тень его крыльев на твоем лице, я чувствую твою руку на своей груди — я чувствую, с какой силой в ней бьется сердце, делая выбор.       Я не знаю, который из вас реален.