И только птицы живут без забот

      Со временем жизнь в «Лисьей норе» стала напоминать уроборос. Учеба, тренировки и отлов Эндрю по всему городу, а то и штату. Стабильно раз в несколько дней Миньярд исчезал из виду и находился в самых неожиданных местах. Поначалу это была больница, палата Нила. Но потом его начали находить на улицах, бесцельно блуждающего между домами, в клубах, пьяного в стельку, а то и без сознания, на крыше, сидящего на самом краю и выкуривающего очередную пачку сигарет, в Колумбии, в участке, в реанимации, в психушке.       Лисы не заметили как закончился учебный год и наступило лето. С тренировками тоже было покончено, и, как это обычно происходило, лисы должны были разъехаться отдыхать, но ни через неделю ни через две никто никуда так и не уехал. Все были активно включены в постоянные поиски Эндрю. Скандалы, ссоры, драки, все это они пережили за три месяца. Вскоре было решено тренировки восстановить, раз лисы были в полном составе. Тренировки помогали отвлечься от постоянного напряжения, а так же хоть какое-то время держать Миньярда под контролем.       Лето прошло как один день и лисы вышли на учебу. Все, кроме Нила, который за все время так и остался прикован к кровати и ни разу не открыл глаза. Это не могло не огорчать лисов. Особенно Эндрю, который за время всей этой беготни успел осунуться и даже начал терять хватку.       Со временем он перестал убегать в неизвестном направлении и, разве что раз в неделю, заходил в больницу и часами сидел возле Нила, смотря на его изможденное тело и отросшие до самых плеч рыжие волосы. Он был слабым и беззащитным. Это был уже не тот Нил, который мог с множеством травм встать и убежать настолько далеко, что пол бы не нашел никто. Теперь это худой, бледный и, возможно на всю жизнь, прикованный к кровати Нил. Нил, который даже не мог представить, как за него беспокоятся и ждут его пробуждения, Нил, который не слышал плача Эндрю, находящегося всего в паре сантиметров от него, Нил, который не мог ничего увидеть и постепенно сгорал на больничной койке.       Шли дни, за днями недели, за неделями месяца, у лисов все оставалось по прежнему. Казалось, что о Ниле некоторые уже забыли и только Эндрю стабильно навещал его. Садился рядом, брал за худую и холодную, как у мертвеца, руку и часами сидел с ним, ничего не говоря. На улице выпал снег, похолодало. Для Эндрю эта зима выдалась самой холодной. Он замерзал на улице, на тренировках, в общежитии, в университете, он замерзал изнутри. С каждым днём надежд на то, что Нил проснется оставалось все меньше. Именно из-за этого Миньярду было так холодно.       Рождество лисы отпраздновали без Эндрю. Он решил в этот день побыть с Нилом. Никто не видел, как плакал Эндрю, как он прижимался к Нилу в попытках почувствовать хоть немного старого тепла и уюта, никто не видел, как он, наверное впервые в жизни, загадал рождественское желание, в котором просил лишь об одном. О том, чтобы Нил проснулся.       Казалось, что такого вроде бы простого чуда уже никогда не случится. Эндрю и сам понимал это, но до последнего надеялся, что у него ещё есть шанс. На улице пускали салюты и радовались, когда он, сидя возле кровати с безжизненным телом, плакал и даже не пытался скрыть свою слабость. Как бы он не любил, когда его трогали, сейчас ему хотелось, чтобы Нил погладил его по голове, обнял и успокоил. Но это были лишь мечты, которым не суждено было случиться.       Окно было открыто нараспашку и в него, вместе с зимним холодом и снегом, влетали крики радости и счастья. Было слышно, как веселятся лисы, вместе пускают фейерверки, играют в снежки. Возможно и лисам было слышно, как из одном из открытых окон больницы, доносится истерический плачь, сменяющийся на крик.       Из-за открытого окна Миньярда быстро продуло и, кажется, он начал заболевать, особенно когда ему показалось, что Нил действительно погладил его по голове.       Сначала Эндрю дернулся, так как не ожидал, но потом наоборот, головой как можно сильнее вжался в кровать и зажмурился. Даже если это галлюцинации, он сделает все, лишь бы подольше ощутить эти прикосновения.