Расплетая косы/Переплетая судьбы

На часах близился час ночи. Гермиона шла вдоль тёмного коридора в гостиную Гриффиндора, держа в руках книгу по Трансфигурации. Проводить всё своё свободное время после ужина и до глубокой ночи в библиотеке, листая и изучая старинные фолианты и учебники, пока твои друзья развлекаются в гостиной с бутылкой огневиски, стало обыденно. Ты, вроде бы, пытаешься не отставать, пытаешься влиться в коллектив, проводить время с друзьями, но громкая музыка, пошлые шутки и алкоголь давят на тебя. Болит голова, кипят мозги, появляется раздражительность, сильнее повышается мозговая активность, что не даёт уснуть по ночам. Именно поэтому Гермиона Грейнджер старалась изо всех сил избегать таких тусовок, находясь в обществе любимых книг. Но иногда Джинни, Гарри и Рон чуть ли не силой тащили её на подобное мероприятие. Тогда Грейнджер пила сливочное пиво, вместо огневиски, желая находиться в трезвом уме. Гермиона назвала пароль. Полная Дама недовольно скривилась из-за того, что та её потревожила в столь позднее время, но всё же впустила Гриффиндорку. Гермиона прошла внутрь и замерла, впилась ногтями в обложку книги, а взглядом в Рона, прижимающего Лаванду Браун к стене. Девушка услышала голос Джинни где-то слева, но мозг словно изолировал весь звук, сфокусировав внимание только на этой картине перед глазами. Гермиона сжала зубы, вероятно, челюсть бы хрустнула от такого напора. Рон обернулся, убирая руки, которые ещё секунду назад блуждали и изучали тело Браун. — Гермиона, ты пришла, — сказал Рональд на выдохе, будто ничего не бывало. В глазах защипало, дыхание сбилось. Хотелось плакать и кричать одновременно. А она имела на это право? Они не встречались, но Рон говорил, что любит её, и это было взаимно. Наверное. — Пришла. Но это явно больше не имеет значения, — холодно ответила девушка и откинула вьющиеся кудри за спину. — Ооо, к нам пожаловал наш главный мозг Гриффиндора, — воскликнул уже подвыпивший Дин Томас. Гермиона боролась с желанием закатить глаза и прикусить язык, дабы не сболтнуть ничего лишнего. — Я кое-что забыла в библиотеке. Развлекайтесь, — отрезала Грейнджер и быстрым шагом двинулась к выходу. По телу прошёлся рой мурашек, слёзы, словно ручейки, непроизвольно текли по щекам. Как он мог? — Это нечестно... Нечестно — Гермиона вновь и вновь повторяла это, до крови кусала нижнюю губу и пару раз ударила кулаком об стену. Костяшки точно начнут кровоточить. Грейнджер летела по ступенькам на Астрономическую башню, подальше от всевидящих очей Филча и любопытных глаз слоняющихся после отбоя учеников. Случайно оступившись из-за того, что пелена слёз закрывала весь кругозор, она ударилась коленкой о ступень. Ей необходимо потребовался свежий воздух. Нужно успокоиться. Не дать волю эмоциям. Никто не должен видеть её в таком состоянии. Никто... Малфой. — Малфой? — задыхаясь после бега, Гермиона уставилась на Слизеринца, который стоял на краю Астрономической башни. Малфой повернулся, лениво сложив руки в карман. — Грейнджер? Что ты здесь...Стоп. Ты что, плачешь? — Драко изучал её. — Неужели Снейп снова отнял баллы у Гриффиндора? — с наигранной жалостью спросил Малфой, делая шаг вперёд. И на без того заплаканные глаза вновь поступили слёзы. Гермиона снова начала сотрясаться в рыданиях, жадно вдыхая и выдыхая ртом воздух. — Рон. Л-лаванда. Они целовались...когда я пришла, — захлёбывалась Грейнджер. Драко удивлённо открыл рот, собираясь что-то сказать, но потом передумал. Гриффиндорка подошла к краю башни, села и свесила ноги вниз. В лунном свете дорожки слёз блестели и переливались. — Так Уизел изменил тебе? Драко уселся рядом, сохраняя дистанцию сантиметров в двадцать. — Мы не встречались. Он распевал о любви ко мне, а за спиной обжимался с Браун, — Гермиона вытерла рукавом своего розового старенького свитера глаза. — Видимо, для твоего полоумного придурка привычное дело пускать слова на ветер, будто они ничего не значат. — Не говори... — Гермиона запнулась. Драко, который до этого высоко поднятой головой смотрел ввысь, повернулся к ней лицом. — Ну давай, скажи, что я неправ, Грейнджер, — Малфой с вызовом посмотрел на неё. Но это не было похоже на ту вражду, которая всегда витает в воздухе между ними. Не было необходимости доказать свою правоту. Он снова отвернулся. — Он ведёт себя как полный кретин, ты, конечно, можешь со мной поспорить, что, собственно, ты всегда и делаешь, но в глубине души, ты всё равно понимаешь, что это так. Нет смысла выгораживать его, и защищать человека, который сделал тебе больно. Ты такая умная, а ведёшь себя как идиотка, бегая за ним. — А тебе какое дело? — крикнула Гермиона. Видимо, правда жёстко полоснула по коже, вскрывая ещё не затянувшиеся раны. — По большому счету, никакого, Грейнджер. Хочешь страдать здесь одной — пожалуйста, — голос Драко приобрёл металлические нотки. Гермиона смогла только сейчас хорошо разглядеть его лицо. Свет луны скрашивал его резкие черты лица, платиновые волосы были в хаотичном порядке, смертельно бледная кожа и серые как пасмурное небо глаза. Кристальные и глубокие, будто скоро там начнут сверкать искорки — пойдёт гром. Драко медленно поднялся. — Останься, — шепотом, могильно-тихо, даже она почти не услышала себя. Но Малфой услышал. Драко запнулся, был уверен, что она ждала, пока он уйдет. Гермиона Грейнджер, прилежная ученица Гриффиндора, верная подружка Гарри Поттера просит заносчивого Слизеринца Малфоя остаться. Вот умора. Была бы это шутка, Гермиона бы посмеялась. Драко помедлил несколько секунд и сел рядом. Они молчали несколько минут, находясь в тягучей тишине, которая ничуть не напрягала. — Видимо, я ему не интересна как девушка. Лаванда Браун красивая, любит вечеринки, носит дорогую одежду, кокетничает и виляет пятой точкой перед каждым столбом. А я терпеть не могу всё это. — Ты его любишь? — Что за глупые вопросы? Конечно я... — Свело челюсть на последних словах. Гермиона не смогла договорить, собственный язык будто отказывался произносить эту чёртову фразу. Может ей показалось, но слово «люблю» прозвучало бы инородно, как неподходящая частичка пазла. Драко усмехнулся от нелепости происходящего. — Мерлин, Грейнджер, это же так легко, если ты его действительно любишь. — Я не пускаю слова на ветер, в отличие от Рональда. Я сначала думаю, а потом говорю, не наоборот, — отчеканила Гермиона. — В любом случае, я твоим психологом не нанимался, — Малфой устало зевнул. — Ты так говоришь, будто всё знаешь о любви. — Ошибаешься, Грейнджер. Я ничего не знаю о любви. Предпочитаю отключать это чувство, руководствуясь только холодным и трезвым рассудком. Гермиона фыркнула. — Говорит человек, возле которого стоит полупустая бутылка огневиски, — Гриффиндорка указала пальцем на стоящую немного поодаль бутылку с дорогим магловским виски. — Удивлена, как ты ещё не опьянел от такого количества алкоголя. Ребята из нашей гостиной уже после третей рюмки готовы под столом валяться и напевать дурацкие песни. — Я не пьянею. У меня иммунитет. Хочешь? — Драко достал бутылку и открутив крышку, протянул девушке. — Хочешь ловить меня пьяную по Хогвартсу? — усмехнулась Гермиона, беря бутылку в руки. — Может я хочу, чтобы ты что-нибудь спела, — улыбнулся Драко. — Оу, как на счёт типичной песенки из дешёвого магловского паба? Гермиона сделала первый глоток. Виски горечью обдало горло, попадая в трахею. Она протянула бутылку Малфою, тот сделал пару глотков, ничуть не скривившись. Гермиона восприняла это как своеобразную игру. Якобы, кто дольше продержится. Она сделала ещё шесть глотков залпом и закашлялась. — Сильно, — Драко покачал головой. — А говорила, что ненавидишь алкоголь. — Я просто хочу расслабиться, перестать анализировать и думать каждую секунду. Я всё время провожу за уроками, и мне кажется, вся моя социализация сходит на нет. Гермиона достала резинку из кармана джинс, собрала волосы на одну сторону и начала плести косу. — Почему ты не ходишь с распущенными волосами? — удивился Драко, касаясь кончиками пальцев её локона. — Рон и Гарри говорят, что мои волосы — это птичье гнездо. В шутку, конечно, но Рону они точно не нравятся. Я устала от резинок, они слишком стягивают мои волосы. — И что, тебя так сильно волнует мнение твоего Уизли? — неоткуда взявшаяся злость начинала пульсировать по венам. — Вообще-то да, но мне и самой они не кажутся красивыми, — Гермиона потуже затянула резинку. — Я сто процентов пожалею о том, что это скажу, но у тебя ахринеть, какие красивые волосы. Слышать комплименты с уст Драко Малфоя настолько невероятно, наверное, ни в одной параллельной вселенной этого не могло произойти. Гермионе казалось, что даже под Авадой Малфой не сделает никому комплимент. Они встретились взглядами. Янтарно-карий переплетался с серым. Если бы эти цвета лежали на одной палитре, вполне возможно, можно было бы создать настоящее произведение искусства. — Спасибо, Малфой. Никогда не думала, что Слизеринцы способны на что-то, кроме как плеваться ядом, — беззлобно ответила Гриффиндорка, снимая резинку и расплетая волосы. — Я б на твоём месте, Грейнджер, придержал язычок за зубами, я уже жалею, что сказал это в слух, — саркастично сказал Драко. — Не в этой жизни, Малфой. Тебе не удастся меня заткнуть. Гермиона икнула, градус уже, должно быть, ударил в голову, особенно человеку, который не умеет пить. А Гриффиндорка никогда не умела пить. Драко сомкнул пальцы вокруг её горла, притягивая к себе, не сжимая, просто касаясь, от чего у Гермионы покрылась мурашками кожа, где была его рука. Он впился ей в губы резко и жадно. Гермиона вздрогнула от неожиданности, но разомкнула зубы и толкнулась языком внутрь. Тихий и глухой стон сорвался с уст Драко, когда он прикусил нижнюю губу Грейнджер. Гермиона простонала от боли, и Слизеринец начал зализывать ранку своим горячим языком, почувствовав привкус железа. Мерлин, что ты творишь, Гермиона? Мысли скапливались, метались туда-сюда в недрах сознания, не давая возможности сфокусироваться ни на чём, кроме его чёртовых губ. Наверное, поцелуй с ним равен был поцелую с Дьяволом, если бы Гермиона знала, как целуется Бог Ада. Так же страстно, жадно, больно и невероятно вкусно. Его губы на вкус были как вишнёвые сигареты и лёд. Сигареты, потому что сидеть с дымящимся косяком, вдыхать пары табачного дыма, тем самым отгораживаясь от всех проблем, казалось самой привлекательной идеей, а лёд, потому что он сам был соткан из морозной ледяной глыбы. Наверняка, даже сама Снежная Королева позавидовала бы Антарктике в его душе. В крови бурлил адреналин вперемешку с алкоголем, сердце вот-вот выпрыгивало, а голова кружилась от недостатка кислорода. — Всё ещё думаешь, что я не способен тебя заткнуть, Грейнджер? Уголок его губ поднялся вверх, а в глазах сверкало неистовое пламя, пожирающее всё на своём пути, словно лава затекала внутрь и оставляла ожоги на её сердце. Он выглядел как лев перед смертельным для жертвы прыжком — также игриво, беспощадно, но так, чёрт возьми, завораживающе. — Иди к Дементору, Малфой, — хрипло прошептала Грейнджер, запутываясь пальцами в таких мягких, платиновых волосах. Они касались лбами и заглядывали в глаза, пытаясь разглядеть хотябы намеки на прежнюю ненависть. Драко прочертил кончиком носа ломаную линию на её щеке. — Не боишься, Грейнджер? Горячее дыхание обдало нежную кожу, и Гермиона втянула воздух носом. — Я Гриффиндорка, Малфой, забыл? Нам несвойственно бояться, — ответила девушка, проводя пальцами по его нижней губе. — Ах, ну конечно, — хмыкнул Слизеринец. — У нас времени только до рассвета, — продолжил он. Гермиона обхватила его шею, положив голову на плечо, аромат ели и дорогого одеколона просочился в лёгкие. — Как в сказке про Золушку — Что? — Драко нахмурился. — Золушка — магловская сказка про принцессу, у которой было время только до полуночи. Когда часы пробили 12, карета превратилась в тыкву, а её платье — в старую и потрёпанную одежду, — рассказала Грейнджер, запрокидывая голову и смотря ему глаза. — По приходу рассвета, всё вернётся на круги своя, — с нотками грусти закончила девушка. — Верно — Тогда давай не терять ни минуты Драко поцеловал её уже не грубо, нежно спускаясь к шее и всасывая кожу, где теперь, возможно, останутся багровые пятна, которые будут напоминать о ночи, которая больше никогда не повторится. Гермиона проснулась на холодном промёрзлом полу. Естественно, Малфоя и след простыл. А чего вообще она ожидала, на что надеялась? Неужели думала, что он разбудит её, а не просто уйдет? Голова ужасно раскалывалась, и Гермиона с ужасом осознала, что выпила вчера почти пол бутылки виски. Небольшой солнечный свет дарил не лучшие ощущения опухшим глазам Гриффиндорки. Мерлин, она ещё никогда в жизни так не напивалась. Гермиона поднялась на ноги, но те совершенно её не слушались, с трудом удерживая равновесие. И как она до такого докатилась? Как позволила своему организму получить больше, чем 100 грамм крепкого виски? Уму непостижимо, как такие глупости могли прийти ей в голову. Зато теперь Грейнджер понимала значение фразы «напиться до беспамятства», то есть отключить свой мозг, отдавая штурвал только своему телу и чувствам. Кстати, чувствам, она делала что? Целовалась с Малфоем? Это ведь чистой воды абсурд, верно? Наверное так и думала трезвая Гермиона Грейнджер, пока не уловила тонкие нотки его одеколона на своём свитере. Уголки губ слегка поплыли вверх. Девушка поправила волосы, которые теперь ужасно запутанные, словно там образовалось, по меньшей мере, десяток узлов. Она покупалась, расчесалась и переоделась в чистую мантию. К счастью, в комнате для девочек не было никого, да и во всей гостиной, впрочем, тоже. Все были в Большом зале на завтраке, куда Гермиона подуспела уже под конец трапезы. — Гермиона, где ты была? — обеспокоенно спросил Гарри. — Ты не ночевала в гостиной Гарри Поттер поправил очки, продолжая укоризненно смотреть на подругу. — Я, ээ...заснула в библиотеке, — соврала Гермиона и почувствовала укор собственной совести. Как же сильно она не любила лгать друзьям. — Да неужели? — прорычал Рон, а его вилка ударилась об край тарелки. — Мы, между прочим, волновались, места себе не находили. — Оу, не стоило, — весело ответила Гриффиндорка, но мальчики знали, не было и намека на веселье. — Если моя память меня не подводит, тебе и без меня было весело, Рональд. Гермиона подвинула к себе стакан тыквенного сока. Аппетита совершенно не было. — Ах, я уже Рональд, — с обидой в голосе произнес младший из Уизли. Гермиона называла Рона полным именем только когда была зла. — Ты могла нам хотя бы сказать, Гермиона. Мы ведь волновались, — сказал Гарри, одарив лучшую подругу понимающим взглядом. — Прости, Гарри, это получилось не специально, — пожала плечами Гриффиндорка, делая глоток. Гермиона отвела взгляд и наткнулась на светлую макушку в толпе. Малфой, видимо, тоже опоздал на завтрак. Драко сел за обеденный стол Слизерина, подпирая голову рукой. Вчерашняя пьянка, если это можно так назвать для Драко, явно не оказала на него должное влияние. Всё также вычурно одетый как с иголочки. Гермиона могла поклясться, не был бы он заносчивым Слизеринцем, да ещё и Малфоем, за ним бы бегало пол школы девчонок. Драко смотрел к себе в тарелку, иногда переводил взгляд немного в сторону, чтобы поддерживать разговор Пенси и Блейза, которые что-то обсуждали. И никуда больше. Словно подними голову ещё хотябы на миллиметр, и в тебя обязательно прилетит одно из Непростительных. — О, кстати, по поводу ублюдка Малфоя, — Рон, заметив изучающий Драко взгляд Гермионы, отодвинул тарелку и потёр ладонями. Грейнджер передёрнуло на последних словах Рона. — Вы читали, что пишут в Пророке? «...Люциус повесился день назад, не сумев справиться со смертью жены...», — прочитал Уизли. Гермиона поперхнулась тыквенным соком. — Что? — Эту противную семейку наконец настигла участь. Какое счастье, эти конченные ублюдки получили по заслугам и будут гнить в земле. Надеюсь, Малфою тоже недолго осталось, — воодушевленно воскликнул Рональд, и некоторые ученики обернулись, от чего тот покраснел. — Рон, можно потише, — прошептал Гарри, ощущая на себе взгляды учеников. Гермиона нахмурилась, крупицы понимания и осознания вчерашнего собирались воедино. Но как же она надеялась, что ошибается. Пусть это будет лишь догадки её больной фантазии, и плевать, что это Малфой. После завтрака Гермиона отправилась на занятия. К счастью или к сожалению, уроков со Слизерином сегодня не было. День тянулся долго, и Гриффиндорка после ужина решила наведаться к Малфою на Астрономическую башню. Странно, но она почему-то была практически уверена, что он там будет. — Малфой, — выдохнула Гермиона после бега наверх по лестнице. — Ты хочешь умереть? Нижняя губа дрогнула, и Гермиона сглотнула ком в горле. — Тебе какое дело Грейнджер? Драко, сидящий на краю, обернулся. — По большому счету никакого, Малфой. Хочешь страдать здесь один — пожалуйста, — повторила она его же слова. Драко усмехнулся. — Пожалуй, откажусь. Гермиона сделала несколько осторожных шагов вперёд. — Ты даже не удивлен, что я знаю? — Мерлин, Грейнджер, твой Уизел орет как младенец, оторвавшийся от сиськи. Гермиона прыснула. — Да и к тому же, старуха Минерва орала на пол коридора, когда выходила из кабинета директора, считая должным сообщить об этом Дамблдору прямо сейчас. Уверен, не один десяток учеников это слышал. Гермиона села рядом, запрокидывая голову на ночное небо. — Я любил свою мать и ненавидел своего отца, — начал Драко. — Но теперь у меня никого не осталось. — Почему умерла Нарцисса? Проницательный взгляд янтарных глаз Грейнджер нашел его серые глаза. — Волондеморт убил её за то что она отказалась принимать метку. Отец просто не справился с потерей. — Мне так жаль, Драко Гермиона замотала головой, осторожно кладя свою руку на его. — Я не знаю, что мне делать, Грейнджер, — обречённо сказал Малфой. — Волондеморт собирается сделать мне метку. Если я откажусь — заставит. Или убьет. — Ты в Хогвартсе. Здесь тебе ничего не угрожает. — Если Волондеморт придёт (а он придет, в этом я не сомневаюсь), и Хогвартсу будет угроза, старик Дамблдор сдаст меня Пожирателям быстрее, чем ты успеешь добежать до библиотеки. — Я всегда думала, что Пожиратели принимают метку только по своей воле. Для них это своеобразный повод для гордости. — В основном так и есть, — выдохнул Драко. — Я не свет, Грейнджер, и никогда им не буду, но я не хочу ещё больше погружаться во тьму, — устало промолвил он. Драко посмотрел на неё, по лицу невозможно было понять, о чём он думает. Он гладил костяшку на её руке. — Даже из тьмы есть выход, Малфой, достаточно даже маленькой искорки света, — задумчиво сказала Гермиона. — Будешь моим светом, если не боишься заблудиться в моей тьме? Улыбка окрасила его лицо, и Драко наклонился к ней, невесомо касаясь её губ своими. — Я далеко не принц, Грейнджер. Драко провел языком по её губе. — Я тоже не принцесса, Малфой. — улыбнулась Гермиона и провела пальцами по щеке. — Сказка без злодеев теряет всякий интерес. — Драко, — прошептал он ей в губы. — Что? — Не Малфой. Драко. Мне нравится, как свежо звучит моё имя из твоих уст. — Драко — Верно, — прохрипел ей в губы Слизеринец, впиваясь жарким поцелуем со вкусом чистого безумия. Его губы спускались ниже, целуя её ключицы и кусая нежную девичью кожу, после чего зализывая ранки. Гермиона тяжело дышала, зарываясь в его волосах, оттягивала их и стонала прямо на ухо. — Мы ненавидим друг друга, помнишь? — Драко оторвался от её тела и заглянул в глаза, в которых плескалось желание. — Я так тебя ненавижу, просто с ума схожу, Малфой, — сказала Гермиона, находя его губы. — Я ахринеть как ненавижу тебя, Грейнджер, — отвечая на поцелуй, простонал Драко. — Ммм, Драко, мне нужно идти. Моя карета скоро превратится обратно в тыкву. Гермиона неохотно оторвалась от его горько-сладких губ, запахивая мантию потуже. — Что? Ещё же не восход солнца. — Я обещала Гарри не засиживаться долго. — Ты своим друзьям рассказываешь о том, что просиживаешь допоздна в библиотеке? — удивленно приподнял бровь Драко. — Интересно, интересно. — В следующий раз обязательно скажу, что трахаюсь на Астрономической башне с нашим врагом, — воскликнула Грейнджер. Смысл только что сказанных слов дошел не сразу. Гермиона покраснела, когда увидела ошарашенные глаза Драко, и до нее дошло, что она только что сморозила. Девушка прикрыла рот, сгорая от стыда. — Серьёзно, Грейнджер? Драко громко засмеялся, пока Гермиона придумывала план отступления. — Ой, да какая разница, — невинно махнула она рукой. — Нет, ну если ты так сильно хочешь... Чёрт, он издевается? — Мерлин, мне нужно идти. Драко снова усмехнулся, когда Гермиона скрылась из виду. Грейнджер шла по коридору, надеясь не попасться в поле зрения зорких глаз Филча. Но, походу, идея бесшумно проникнуть в гостиную, чтобы никто не заметил, с крахом провалилась. По коридору повернул Рон, встречая испуганную от неожиданного столкновения Гриффиндорку. — Гермиона, как это понимать? — прорычал Рональд. — Ты шляешься с Малфоем и обжимаешься с ним по закоулкам. — Моя личная жизнь никак к тебе не относится, Рональд, — холодно сказала Грейнджер, складывая руки на груди в знак защиты. — Ах вот значит как, да? Я ведь, всё ещё хочу напомнить, твой друг. Рон ежесекундно терял и без того небольшое терпение. — Ты сам шляешься с Лавандой, так что кто бы говорил — Это типо месть? Это из-за того, что я с Лавандой? Ты ревнуешь? Рон тряс её за плечи, надеясь поскорее получить ответы. — Отпусти меня. Я не собираюсь с тобой ничего выяснять, Рон Уизли, пока ты не успокоишься, — нравоучительно сказала Гермиона, вырываясь из хватки и делая шаг назад. — Ты сделал свой выбор. И, как оказалось, я не особо нужна была тебе. — Гермиона, ты не можешь... Хочешь я брошу Лаванду, и мы будем вместе, как ты и хотела? — тараторил Гриффиндорец, размахивая руками. — Как ты не понимаешь, Рон? Так нельзя. Ты не можешь бросать человека после того, как воспользуешься им! Гермиона перешла на шепот, ибо чувствовала, что если позволит себе повысить голос хоть на один децибел, предательские слёзы покататься по щекам. Гриффиндорка просто поражалась глупости друга, никогда не думала, что Рон способен на такой мерзкий поступок. Вычеркнуть человека из своей жизни, воспользовавшись им — это словно выбросить мусор, не нужную игрушку, которая просто надоела. — Этот Малфой, он же чистокровный, а ты... — Рон запнулся. Гермиона открыла рот и смахнула рукавом слезу. — Гермиона, я не хотел, я не... Рон пытался исправить ситуацию, перекрутить всё в другое русло, но Грейнджер его перебила. — В отличие от тебя, Драко ни разу не напомнил мне, что я Грязнокровка. Поверить не могу! — Гермиона кричала, не справляясь с истерикой. И плевать, что из-за угла в любой момент мог выйти кто-нибудь из преподавателей или Филч. — Я не это имел ввиду. Стоп, так он уже Драко. С каких пор, Гермиона, ты начала называть Малфоя по имени? Рон сжимал кулаки и раздувал ноздри. — Он поганый Слизеринец, Пожиратель Смерти, в конце концов, а ты так легко согласилась быть его подстилкой. Это предательство, Гермиона, — обида, как осенний ветер, задувающий во все щели, сквозила в его голосе. — Я не его подстилка, ясно?! Ему тоже нужна поддержка, не сам Малфой выбрал эту участь. — Ты просто спятила! Ты не пойдешь к нему, ясно? Я беспокоюсь за тебя. Рон схватил девушку за руку, сильно держа за запястья, там обязательно останутся синяки, но это ничто по сравнению с ссадинами на её сердце. — Не советую распускать руки, Уизли, — рыкнул Малфой, только что вышедший из-за угла. Драко ударил Уизли в живот, прижимая к стене. Гермиона чуть не упала, когда Малфой оттолкнул её. — Ещё одна подобная выходка, Уизли, и ты по частям будешь собирать свои органы, — рычал Драко, заламывая его руки. Гермиона вскрикнула, прижала руки ко рту. — Драко, пожалуйста, отпусти его. Не надо. Она пыталась преградить ему дорогу к Рональду, став между ними, но Драко будто ничего не слышал, кроме своих демонов, которые вылезли из самого пекла и что-то нашептывали своему хозяину. Словив взгляд потускневших глаз Гриффиндорца, Малфой отпустил его и брезгливо вытер руки об мантию. — Я ясно выразился, Уизел, — кинул он на последок, сплёвывая на пол и удаляясь, оставляя Гермиона одну с Роном. — Рон, ты в порядке? — Гермиона упала на колени перед ним, разминая своё ушибленное запястье. Парень сидел, облакотившись спиной об стену и тяжело дышал. — Вы оба просто чокнутые! — выпалил Рон, поднимаясь и не давая Гермионе возможности сказать хоть слово. Уизли ушел, так ни разу и не обернувшись, пока Грейнджер смотрела ему в след. Девушка поднялась на Астрономическую башню, глазами натыкаясь на вновь стоящего на краю Драко. — Если ты планировала скинуть меня с этой грёбаной башни, могла хотябы не шаркать ногами как слон, — недовольно пробормотал Малфой. — Драко... — Уйди нахер, Грейнджер, — устало ответил он, даже не повернувшись. Но Гермиона пропустила эти слова мимо ушей, никак не реагировала. Она понимала, что если уйдет сейчас, скорее, больше никогда не вернётся, больше не прикоснется своими тёплыми губами к его, никогда не проведет руками по волосам и никогда не вдохнет запах ели на его коже. — Тогда, на Астрономической башне, ты хотел покончить с собой? У неё внутри всё сжалось, пожалуйста, пусть она ошибается. Ну же, скажи, что она ошиблась! — Не молчи, я прошу тебя, — голос дрогнул, Гермиона шмыгнула носом и подошла к нему за спину. — Если бы я тогда не пришла, тебя бы уже не было, да? — Ты помешала мне. — Боже, Драко, — девушка перешла на шепот. Её голова кружилась, она думала, что сейчас потеряет сознание. — Почему ты не сказал? Ты даже видом не показывал, что тебе было плохо. Вёл себя как обычно. Да если бы я знала, я бы не стала грузить тебя своими проблемами. — Люди каждый день умирают, Грейнджер. И только не говори мне, что ты не рада тому, что такой гнилой человек как мой отец умер. Должно быть, вы с Уизли и Шрамоголовым спите и видите, как меня и мою семью казнят, — Драко грустно усмехнулся. — Даже ты не заслуживаешь смерти. Иногда ты хочешь показаться хуже, чем есть на самом деле. Видно, делать больно другим — у тебя в приоритете. Драко повернулся, встречаясь с ней взглядами. — Я устал, Грейнджер. Я так хочу покоя. Гермиона ни разу не видела, как Драко плакал. Но, видимо, Малфои тоже плачут. Где-то внутри, за всеми слоями превосходства и холода обязательно скрывается хрупкая душа. В его глазах стояли слёзы, но Малфой всегда контролирует свой разум и тело, так что вряд-ли у слёз был шанс покатится по его щеке. — Опустить руки, перестать бороться, сдаться и покончить с собой — это удел слабаков, а ты, Малфой, всегда ненавидел слабость, — серьёзно говорила Грейнджер. — А что, если я устал бороться? Ради чего всё это? Ради того, чтобы остаться одному в полном одиночестве? Со мной были родители, а теперь я один в целом Мире. — Ты больше не будешь один, я обещаю. Гермиона сделала несколько шагов вперёд, обхватывая Драко руками и крепко прижимая к себе. — Обещаю, — тихо повторила она. — Никогда. Не давай обещаний. Которые. Ты не сможешь. Выполнить, — прошипел Драко, отстраняясь. — Теперь ты не будешь один, я буду с тобой, — хрипло прошептала Гермиона. Слизеринец заключил её в объятья, прижимаясь всем телом и желая растворится в этом омуте спокойствия, которое дарила Грейнджер. — Быть сломленным и сломанным, Драко — это разные вещи. — Я знаю, ты не дашь мне сломаться, — прошептал он, утыкаясь носом в её волосы, которые пахли яблочным шампунем с корицей. Как много ты теряешь, Уизли... — И если кто-нибудь попробует сломить тебя, Грейнджер, я лично сотру его в порошок.