Does he know that we bleed the same?

Впервые, когда я встретил тебя, твоя улыбка была квадратной и взволнованной, но я был слишком сильно восхищён тихой красотой Юнги, что не заметил этого. Кто бы мог подумать, что я встречу вас двоих в одно время? Юнги был ночным небосводом с маленькими тусклыми звёздами на нем, в то время как ты - ярким солнечным светом. Прямо как я. "Вы похожи", - часто говорили нам. Ты, также как и я, восхищался талантом Юнги в музыке, но не так сильно, как восхищался мной. В то время я понял, что две души встретились и как одурманенный любовью дурак пошёл за Юнги. Я не обращал внимания на то, как твои глаза светились каждый раз, когда я к тебе обращался. Ты был тем, чьи глаза широко раскрывались при виде меня, словно так ты мог запечетлить мой образ на жёстких дисках своего разума. Но судьба жестока, не так ли? Потому что после встречи с тобой и Юнги, я пришел домой и на моем запястье появилась метка Я люблю тебя, Хосок Последние слова, что скажет моя родственная душа в ужасной боли. Тогда я сразу подумал о Юнги. Как он говорит мне эти слова перед смертью. Эта мысль напугала меня и я решил, что никогда не скажу никому своего настоящего имени. Я начал носить напульсник, чтобы спрятать метку. Все звали меня Хоби, никто не задавал вопросов почему так. Юнги был особенно мягок, когда звонил мне, но мне хотелось слышать, как он произносит мое настоящее имя. Ты начал искать мой инстаграм, чтобы узнать мое имя. Тебя это немного веселило, но найти ты ничего так и не смог, поэтому обратился к Юнги. А Юнги уже давно в тайне следил за всеми моими аккаунтами, чтобы узнать обо мне побольше. "Хосок", - однажды позвал меня Юнги, и мое сердце забилось так быстро, что я подумал у меня случится сердечный приступ. Я заставил его дать обещание, больше не называть меня по имени. Заставил его поклясться никогда не говорить другим о моем секрете. Он пообещал, и я думал, что после этого все будет хорошо. Я так думал, до тех пор пока ты не начинал раздражать меня, называя по имени снова и снова. Я знал твое настоящее имя. И в качестве возмездия звал тебя так, но тебе это нравилось. Прошли месяцы, и моя уверенность в том, что Юнги - моя родственная душа, достигла ста процентов. Юнги был моей комплиментарной душой. Тот, кто разделил в себе частичку меня. Когда он находился рядом, мне казалось, что я дома, там, где и должен быть. Иногда мы ходили на свидания (я так думал). И да, это не было действительно свиданиями, так как нас было трое, а не только он и я. Сейчас я больше не уверен, кто был третьим лишним между мной и тобой. Так это и было. Просто трое парней вместе хорошо проводят время. Разве не круто? Я думал, что было бы лучше, если бы были только мы с Юнги, но он хотел, чтобы ты присоединялся, так что я не мог назвать наши тусовки свиданиями. Однажды тебе стало плохо, поэтому ты решил остаться в студии, чтобы не заразить других. Юнги захотел поесть чачжанмён и в этом я увидел свой шанс получить его внимание. Целиком для себя. Чачжанмён был очень хорош, и все такое, но я чувствовал, что тоже заболел. Я действительно не хотел есть в тот день, и чувствовал, что моя голова вот-вот взорвется. Юнги был терпелив со мной. Он принес стакан воды и позволил положить говолу на его плечо, пока мне не станет лучше. Именно в тот момент я выпалил: "Хён, ты мне нравишься" Я был слишком болен, чтобы даже вспомнить, что я сказал, но я знал, что говорю это искренне. Юнги улыбнулся мне, но ничего не ответил. Он проводил меня обратно в студию, велел мне спать там, а не идти домой, опасаясь заразить младших. Там я встретил тебя. Ты свернулся клубочком в своем спальном мешке и выглядит несчастым, покрытым потом. Должно быть, я выглядел так же ужасно из-за этой проклятой болезни. Я разложил свой спальный мешок в другом конце студии, но позже решил положить его рядом с твоим, чтобы хотя бы составить тебе компанию. Как странно мы, наверное, выглядели рядом друг с другом, вспотевшие и в бреду. Я помню, как ты протянул свою руку мне навстречу и скрепил наши ладони. "Хосок-хен, ты мне нравишься", - пробормотал ты и я хихикнул на это, как-будто был под действием наркотиков. Но все это не имело значения на следующее утро, потому что, как ни удивительно, мы победили грипп, который был, и прошел как дождь, просто выспавшись. Я был так удивлен нашим быстрым выздоровлением, что чуть не забыл, что прошлым вечером признался Юнги в чувствах. Однако это было слишком большим событием, поэтому я все еще нервничал по поводу того, что должно было случиться после. Юнги отвергнет меня? Или примет? Я был так напуган, что мог даже бросить стажировку и вернуться в Кванджу. Но Юнги... Красивый, талантливый, свирепый (читайте лапочка) Юнги прибыл в студию и направился прямо ко мне с милой улыбкой на лице. «Хоби, ты мне тоже нравишься». Я был так ошеломлен, так напуган, так взволнован. Я получил взаимность на свои чувства. Я совершенно упустил из виду твои слезы, что ты пытался спрятать. В то время я был на седьмом небе от счастья. Я не понимал, почему ты больше не приходишь на наши обычные тройные тусовки, несмотря на то, что Юнги тебя приглашал. Даже я тебе писал, но ты отказался. Тогда я начал проводить все меньше и меньше времени с тобой, в то время как ты стал смотреть аниме теперь совершенно один. Я больше не обращал на тебя внимания, потому что как человек, полностью влюбленного в свою родственную душу, меня не волновало, что происходит с миром, пока я рядом с Юнги. Пока он не скажет те ужасные слова, что написаны у меня на запястье. Может быть, это действительно было предопределено судьбой , что мы втроем снова будем вместе. В тот роковой день нам троим пришлось ехать на одной служебной машине к нашей съемочной площадке, в то время как другие участники взяли другую машину. Менеджер Седжин был в отпуске и только Юнги имел водительские права и из нас троих, так что логично, что он был за рулем. Я помню тот день очень хорошо. Я помню, как ты нахмурился перед тем, как сесть на заднее сиденье, пока я ехал на переднем. Юнги был осторожным водителем, самым надежным из всех, кого я знаю, и я доверял ему. Он смог бы благополучно доставить нас к месту назначения. Мы с тобой спорили, кто будет использовать Bluetooth и проигрывать свой плейлист. Тогда я предложил попросить Юнги выбрать между нами. Юнги на самом деле немного подумал, вероятно, не зная кого выбрать, меня, свою вторую половинку или своего милого донсэна, с которым ему наконец удалось пообщаться после столь долгого времени. Юнги долго выбирал, поэтому ты громко вздохнул и сказал: "Хён, выбери меня" Но Юнги не выбирал. Вместо того, чтобы смотреть на дорогу, он повернулся и посмотрел в твои глаза, его лицо было бледным и внезапно выглядело настойчивым. "Техен, что ты только что сказал" После этого мир перевернулся. Я проснулся от звуковых пиков, что издавала медицинская аппаратура и ощущения, что меня сбил грузовик. Так и было. Нас сбили. Сокджин, Намджун, Чимин и Чонгук стояли рядом с кроватью, на которой я лежал, и выглядели очень встревоженными. Сокджин объяснил, что произошло. По дороге на съемки нас сбил грузовик, и наша машина перевернулась. Я был первым, кто проснулся. Ты и Юнги находились в критическом состоянии. Вы знали, как меня мучило то, что вы двое можите никогда не проснуться? Я был напуган до смерти. В ужасе от того, что случилось и что может случиться после. Я был в отчаянии. Я хотел увидеть Юнги и умолять его проснуться. И если он это сделает, я закрою ему рот, и он не сможет сказать эти слова на моем запястье. Говорить об этом - табу. Я не хотел слышать от него эти слова, когда он вот-вот постучится в врата рая. Но он проснулся. О боже, Тэхён, он проснулся и первым делом сказал мне: «Тэхён? Как Тэхён? Где Тэхён? Хосок, где Тэхён?» Тогда Юнги выглядел таким напуганным, но я не понимал, почему он сначала спросил о тебе, а не обо мне. Он, должно быть, заметил мое замешательство, поэтому отодвинул ворот своего больничного халата в сторону. Там красивым курсивом на его левой ключице были написаны слова: "Хён, выбери меня" Последнее, что ты сказал Юнги перед тем, как грузовик сбил нас. А, Тэхён, ты не знаешь. Ты не знаешь, как Юнги вырвал иглу из своей руки, чтобы пойти к тебе. Ты не представляешь, как я изо всех сил пытался его остановить, потому что с каждым шагом, который он делал ближе к тебе, он становился все бледнее и бледнее, пока его глаза не закатились к потолку, и он без сознания рухнул на пол. Он все еще был в плохой форме, но он боролся, чтобы добраться до тебя. Он проснулся, потому что в глубине своей души он должен был быть с тобой. Твои слова на его коже значили только одно. Последние слова родственной души перед смертью. Тэхён, это было больно. Ты знал, как это было болезненно? Я узнал, что Юнги не был моим все это время. Что Юнги узнал это только в тот день, что это ты его родственная душа, а не я, и что он вообще никогда не будет с тобой? Ты заслужил знать об этом, как бы мучительно это ни было. Поэтому, я подошел. Я подошел к тебе и заплакал. Ты выглядел таким разбитым на этой кровати, столько подключенных к тебе трубок и сотни разных звуковых сигналов эхом разносились вокруг тебя. Был ли это шум моего прибытия, который помешал тебе никогда по-настоящему не уснуть? Или это моя кожа коснулась твоей, когда я потянулся к твоей руке? Это не имело значения, потому что твои глаза открылись при контакте. Как будто ты в последний раз пытался засвидетельствовать мир. Сказка стара, как время, твои глаза встретились с моими, и что-то во мне стало неподвижным. Как часы, которые сломались с самого начала. Ты улыбнулся мне, несмотря на боль, той квадратной улыбкой, которую ты обычно делаешь. Даже кислородная маска не мешала тебе. Ты крепко держал меня за руку, как будто ты вообще не попал в аварию, и я позволил тебе. Твоя кожа на моей коже была теплой и правильной. "Хосоки-хен, это правда ты?" Спросил ты меня, и из-за твоей хрипоты в глазах у меня появилась тяжесть. Слезы текли свободно, потому что пропал твой успокаивающий низкий голос, сменившийся грубым шепотом, показывающим, что ты на последней минуте жизни. «Да, Тэхени. Это я, Хосоки-хен», - ответил я, а ты тихо рассмеялся. «Я знал это. Мне пора идти», - сказал ты мне, и комок в моем горле отказался отступить. Я пытался сказать тебе, что это неправда, что ты доживешь до следующего дня, что Юнги ждет тебя, но мой голос подвел меня. Мое горло было слишком болело, и мои слезы превратились в душераздирающие вопли. Открыто плача, я крепче сжал твою руку, надеясь рассказать тебе так много всего, желая удержать тебя, но не было ни слова, и мои колени ослабели. «Хосоки-хён, Хосоки-хён», - слабо позвал ты, и я отчаянно хотел ответить, но слова застряли у меня в горле. Пульсометр замедлился, но я был глух к этому, только услышав душераздирающий пыл твоих последних слов: «Я люблю тебя, Хосок…» А потом твоя рука обмякла в моей. Ким Тэхён, ты знал? Что я умер вместе с тобой в тот день. Что я сейчас жив, но моя душа, связанная с твоей, покинула мое тело в тот момент, когда ты умер. Потому что на той руке, которую я держал, на твоем запястье, где не скакал пульс, моим аккуратным почерком были написаны слова: «Да, Тэхени. Это я, Хосоки-хен»