«Эссенция ДВС – 15. Опыты не проводились»

      Старший аврор считал секунды до момента, когда проклятый лифт, забитый толпой говорливых дам из департамента магического хозяйства, доедет до нужного ему этажа. «Уровень девять, – объявил ненавистный ледяной голос. – Отдел тайн, отдел продвинутых разработок». Гарри торопливо шагнул в тёмный коридор – женщины явно специально доехали с ним до самого низа и теперь кокетливо прощались, зазывая вечером в какое-то модное место. Молодой человек в свойственной ему прохладной, но вежливой манере отказал. С момента его повышения подобных предложений становилось всё больше, а он ведь только начал думать, что слава героя Магической Британии наконец его отпустила.       После войны структура министерства претерпела немало изменений, и отдел продвинутых разработок появился здесь лишь два года назад. Гарри про себя считал повороты, чтобы не заблудиться между одинаковых мраморных стен и чёрных дверей. Вместо табличек с именами сотрудников или хотя бы направлениями проходивших внутри экспериментов на них были нарисованы руны, которые старший аврор никак не мог запомнить.       Гарри остановился у третьей двери – с руной Лагуз, похожей на отзеркаленную единицу, – коротко постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл.       – Стой на месте, Поттер! – бросив на посетителя гневный взгляд, рявкнул Малфой.– Замри!       Застыв на пару секунд у порога от такого приветствия, старший аврор недовольно фыркнул. Обогнув пару ящиков, забитых разноцветными склянками, он подступил к столу «выразимца». Из-за соседства с отделом тайн сотрудников департамента, ответственных за продвинутые разработки, нарекли именно «выразимцами», хотя секретов они хранили не меньше своих товарищей по этажу.       Драко, выругавшись, оторвался от десятка пузырьков, на которые он палочкой клеил этикетки.       – Ты на последнем задании головой повредился и оглох? – прошипел «выразимец», аккуратно выбираясь из-за стола – вокруг громоздились коробки с очень хрупким содержимым.       Громадные стеллажи со всевозможными эликсирами, вытяжками и снадобьями занимали всю комнату, размером не уступавшую кабинету директора Хогвартса.       – Повежливее, мистер Малфой, – Гарри достал из складок алой мантии распоряжение главы ведомства Робардса. – Нам срочно нужен проявитель номер триста семнадцать, вариант двадцать пять.       – А в задницу пойти вам не нужно, мистер Поттер? – огрызнулся Драко. Под глазами у него залегли глубокие сине-фиолетовые круги. – Последний день месяца – инвентаризация! Сколько раз было сказано не вламываться ко мне?!       – Срочно, – по буквам повторил старший аврор.       День не задался, и он не сдержался. Обычно беззлобные препирательства с Малфоем стали привычной частью их редкого сотрудничества, но сегодня Гарри был настроен с кем-нибудь поругаться по-настоящему.       – Ладно, – угадав настроение гостя, Драко сдался. – Не вертись и ничего, Мерлина ради, не трогай! Образец двадцать пять, шкаф девятый, полка первая…       Бормоча себе под нос, Малфой протиснулся вглубь комнаты, мгновенно скрывшись от колючего взгляда Поттера. Через некоторое время из-за стеллажей послышались сдавленная ругань и позвякивание.       – Долго ещё? – Гарри мечтал закрыть текущее дело, заглянуть в какой-нибудь безвестный маггловский паб и забыть о работе до понедельника. Для ускорения процесса не хватало только проявителя.       Ответа не последовало, и старший аврор раздражённо скрестил руки на груди. В ожидании он стал рассматривать подписанные аккуратным почерком бирки, которые Малфой не успел нацепить на вытянутые сосуды. «Эссенция ДВС – 15. Опыты не проводились» значилось на одном из них. Наклонившись поближе, чтобы разобрать мелкие буквы, Гарри не заметил, как врезался коленом в ножку стола.       Когда Драко отыскал нужный фиал и начал пробираться обратно, он услышал оглушительный звон.       – Нет! – только и успел крикнуть Малфой, выскочив из-за шкафов и чуть не снеся пару ящиков с усыпляющими зельями.       Драко зашарил по карманам в поисках палочки и запоздало вспомнил, что она осталась лежать на его рабочем месте.       – Дерьмо! – он перескочил через коробки и, прикусив язык, закрыл рукавом рот, после чего глухо добавил: – Не дыши.       Гарри тут же наколдовал себе прозрачный защитный пузырь вокруг головы, а потом махнул своей палочкой в сторону «выразимца». Малфой наклонился над осколками, от которых исходил розовато-серебристый дым.       – Поттер, етить тебя фестралом, упало только это?! – вскинулся Драко. Его руки схватились за красный ворот и хорошенько встряхнули опешившего старшего аврора.       – Ещё эта, но её я успел… – Гарри опустил глаза и вытянул вперёд сжатую в кулак ладонь, – поймать.       Малфой отшатнулся и издал звук, средний между паническим воплем и стоном. Поттер держал безымянную бутылочку из матового синего стекла.       – Очень медленно и осторожно верни её в вертикальное положение, – шёпотом проговорил Драко и потянулся за своей палочкой. От этой штуки заклинанием головного пузыря защититься было нельзя. – Ме-е-едленно, вот так…       Раздался тихий треск. Парни замерли.       – Он нагревается, – Гарри встревоженно уставился на Малфоя.       Жидкость внутри пузырилась.       – У нас ещё полминуты, – дрожащим голосом объявил Драко. – Видишь вон ту дверцу? Неси зелье туда и больше не поворачивай его.       Гарри повернулся к высокому шкафу, который оказался проходом в кладовую. «Выразимец» прошмыгнул вперёд и открыл незаметную дверь, первым заходя внутрь небольшой комнаты с широким волшебным окном – за ним всегда был летний полдень. Судя по количеству бумаг на всех поверхностях, помещение исполняло роль архива.       – А теперь разожми пальцы, я заберу…       Не успел Драко закончить предложение, как Гарри споткнулся о порог и выронил пузырёк.       Густая, вязкая пена цвета ультрамарина расплылась по крошеву из такого же яркого стекла и облепила всё вокруг крупными брызгами. Малфой обречённо потёр переносицу и начал… раздеваться.       Старший аврор, стряхивая с рукавов не лопавшиеся от прикосновений липкие пузыри, в шоке воззрился на «выразимца».       – Ты что творишь, Малфой?!       Драко смерил Поттера снисходительным взглядом и слабым пинком закрыл дверь, чтобы потом наложить на неё Коллопортус. Синяя пена висела на пряди платиновых волос, выпавшей из-за уха. Невесомая масса скатилась на шею, а оттуда потекла по острым ключицам и ниже по груди. Малфой уже расстегнул рубашку.       И Гарри, стоявший неподалёку с перекошенным лицом, его совершенно не смущал.       – Какой у тебя Патронус? – как ни в чём не бывало спросил Драко, скидывая с плеч и рабочую мантию, и рубашку. Брезгливо поморщившись, он смахнул на пол синюю жижу и отряхнул руку. – Ты ещё воспринимаешь человеческую речь, Поттер? Патронус, спрашиваю, какой?       – Какая, к драклам, разница?       – Такая, – Малфой закатил глаза. – На нас попала эссенция для высвобождения сущности. Если этот образец действует аналогично предыдущим, то советую поскорее избавиться от… Вот срань!       Драко уставился на свой ботинок, дорогой, с серебряными пряжками. Из подошвы торчали маленькие осколки, а по всему каблуку была размазана розовая субстанция с перламутровым блеском.       – Ты, шрамоголовый, опаснее взрывопотама, – «выразимец» цедил слова подобно приговорённому к казни.       Он не знал, какому чувству дать верх: гневу или страху. Вскоре гнев с небольшим перевесом победил.       – Должность не даёт тебе права игнорировать окружающих. Если бы ты остался на месте, как я просил, ничего бы этого не случилось! Лишить бы тебя значка за это! – выплюнул Драко и уже более сдержанно добавил: – Если переживём.       – Что? – неожиданно заторможенный Поттер искоса следил за Малфоем, который без всякой манерности сорвал с себя брюки. – Объясни ты уже нормально! Да, я кретин, признаю! Доволен?       – Вот это, – блондин указал на синюю пену, – попытка сделать зелье для разового анимагического превращения. Без месячных ритуалов и прочего. Но до полного становления животным не дошли пока. Какой у тебя Патронус?       – Олень.       – Надеюсь, ты не станешь кентавром.       Малфой избавился от последней детали одежды и, совершенно не стесняясь наготы, стал заклинаниями расчищать пространство. Столы и тумбочки медленно отодвигались к стенам, свитки и журналы громоздились сверху. Поттер, ранее старательно избегавший зрительного контакта с бывшим недругом, всё-таки встретился с ним взглядом. Глаза Драко пожелтели, а зрачок вытянулся.       – У тебя тоже скоро начнётся трансформация, – доверительно сообщил он Гарри.       – Хорошо, с этим ясно. А что второе? – старший – пока ещё старший – аврор кивнул на ботинки Малфоя. – Это проблема?       – Смесь из секретов ре-эма и единорога, – Гарри вопросительно выгнул бровь. – Мощный афродизиак, проще говоря. Мы его уже вдохнули. У нас почти не осталось времени в сознании. Кстати, у тебя рога режутся.       Поттер как открыл рот, так и закрыл. Что он мог сказать?       Голова гудела, и он опасливо дотронулся до ноющих мест. Над ушами действительно появились крючковатые выросты.       – А действие ваших экспериментальных разработок временное? – поинтересовался Гарри, снимая мантию. Ему стало необычайно жарко: в горле пересохло, по позвоночнику тёк пот, пальцы ног слиплись.       Однако Малфой не ответил. Он коротко взвыл и упал на колени, которые уже начали срастаться и вытягиваться. Поттер с ужасом наблюдал за болезненной метаморфозой, ни на секунду не забывая, что и его самого ждёт подобное.       Драко застонал и отключился, выронив палочку.       – Ренервейт! – на автомате крикнул Гарри, метнувшись к «выразимцу», тот не пошевелился. Слабое сиплое дыхание Малфоя не на шутку напугало Поттера.       Старший аврор подхватил товарища по несчастью и только тогда заметил на груди Драко раскрывшиеся раны. Будто свежие порезы от опасной бритвы, они расходились в стороны, обильно кровоточа. Но минуту назад на их месте бурели лишь старые рубцы.       Поттер, пропустив собственный «удар», сдавленно захрипел, переживая боль в спине и ногах, но Малфоя не уронил. Он продолжил повторять заклинания, пока раны не стали безопасными. Они не хотели затягиваться до конца, но этого было достаточно, чтобы «выразимец» пришёл в себя.       Он крутанул тяжёлым хвостом и закрыл лицо руками.       – Поттер… – еле слышно выдохнул он.       Гарри даже не успел среагировать. Малфой очнулся и в ту же секунду набросился на него с поцелуями. Аврор сопротивлялся недолго. Взгляд зелёных глаз постепенно заволокло, а всё внимание сосредоточилось на давящей тесноте штанов.       – У тебя кровь, – каким-то незнакомым ласковым тоном пробормотал Драко, лизнув щёку Гарри. – Поттер-р-р, снимай с себя всё живо.       Змеиный хвост, которым обзавёлся Малфой, уже обвился вокруг ног Поттера, норовя кончиком протиснуться между бёдер. И виновник происшествия уже не мог возразить. В голове Гарри было только два желания: поиметь «выразимца» и повторять этот процесс до потери сознания.       Озвучить свои мысли у Поттера не вышло, изо рта донеслось только невнятное мычание. Малфой же времени не терял, его гибкие руки уже резво сновали по обнажённым ляжкам аврора. Потерявший голос Гарри слабо понимал, что происходит, но точно знал – на член больше ничего не давит.       Опустив глаза на то, что у него, оказывается, было ниже пояса, Поттер сглотнул. К счастью, он имел больше общего с сатиром, чем с кентавром, хотя полноценными копытами так и не обзавёлся, только обильным волосяным покровом и привлекательным хвостиком. Где-то на подкорке сознания аврора замаячил страх, но похоть не дала испугаться следующего изменения по-настоящему.       Его орган стал непривычно прямым и длинным, покраснел и истекал смазкой.       Воспользовавшись замешательством Гарри, Драко уже давно избавил геройскую задницу от одежды и теперь поглаживал покрытые мехом округлости.       – Да ты совсем не соображаешь, Поттер, – заметил Малфой, сжав ладонь на оленьем хвосте. Насладившись глухим стоном, он аккуратно снял с совершенно невменяемого аврора очки. – Так и быть, будешь первым.       Конечно, расположенное спереди анальное отверстие змей не было приспособлено к гомосексуальным контактам, но разве такая мелочь могла остановить «выразимца» – личность, любопытную до крайности? Драко остался в уме только потому, что примерно представлял, чего ожидать. Он сгорал от дикого желания, но сразу превращаться в озабоченное животное не собирался. Сначала следовало собрать данные.       Первые минуты было больно. Очень. Но Малфой с готовностью терпел жжение и резь, ведь получал он гораздо больше.       Комнату наполнили крики, всхлипы, чавканья и хлёсткие удары от столкновения напряжённых бёдер…       Гарри осоловело огляделся. Несколько долгих минут он находился словно в тумане. Когда голова слегка прояснилась, Поттер попытался догнать, что происходит. Его руки по-прежнему держали скулившего Малфоя, их животы – голые животы! – соприкасались чересчур плотно. И не только животы…       – Чего застыл, Поттер? – раздалось у самого уха Гарри, и сильные пальцы впились в его ягодицы. Драко с силой вжал аврора в себя, выбив у того воздух из лёгких. – Я не буду вечно ждать своей очереди.       Поттер, не сумев вымолвить ничего человеческого, затравленно охнул.       Он. Трахал. Малфоя.       Осознание сложившейся ситуации заняло гораздо больше времени, чем аврор предполагал. В его мозгу выстроилась максимально сюрреалистическая картина – сложная, как мозаика. Они случайно подверглись действию потенциально опасных зелий и превратились в одержимых сексом тварей. И с принятием этих фактов Гарри понял одно: он не хотел останавливаться.       Поттер крепче обнял Драко и ускорил фрикции. Его члену было безумно хорошо. Теснота полузмеиного нутра заставляла погружаться в него снова и снова. Гарри запоздало подумал, что с таким темпом он слишком быстро кончит. Желая продлить невероятные ощущения, аврор замедлился и выскользнул почти до конца. Подождав, когда знакомое потягивание внутри члена спадёт, Поттер с силой вошёл.       – Мать твою! – застонал Малфой, смаргивая слёзы. – Какой ты несдержанный… продолжай…       И Гарри продолжил.       Он вбивался в узкое отверстие, жадно целовал Драко и гладил его вздымавшуюся грудь, размазывая по ней капли крови. В живот Поттера упирался странноватой формы обрубок с шипами на основании. Толстый ствол венчала будто вывернутая наизнанку головка, но почему-то от этого зрелища Гарри совсем не было мерзко.       Оторвавшись от сжавшихся до размера горошин сосков, он переместил ладони на требовавший внимания член. Малфой вскрикнул от прикосновения и уткнулся Поттеру в шею, неровно дыша и постоянно вздрагивая.       – Я так кончу, – заметил он, опять стиснув крепкую задницу старшего аврора. – Хочешь, скажу жуткую пошлость?       Гарри чуть отстранился, чтобы посмотреть в широко раскрытые змеиные зрачки, и согласно качнул головой. Драко ухмыльнулся и резко сократил расстояние, впечатавшись обкусанными губами в ухо Поттера. Щекоча мочку раздвоенным языком, он прошептал:       – Давай кончим вместе.       Оглушённый этими тремя словами Гарри еле сдержался, чтобы не повестись на наглую провокацию. Заворчав, он сохранил темп и яростно всадил Малфою.       – В следующий раз… – во время краткой передышки рыкнул «выразимец», – я протестирую на тебе что-нибудь для улучшения-я-я-ах, чтоб тебя, слуха-а-а!       Белёсая жидкость брызнула на живот Поттера. Драко обмяк в жарких объятиях.       Длинный и, казалось, острый орган с размаху проникал в него, сразу и разрывая на части, и доставляя пьянящее запретное удовольствие. На обычно бледной коже гулял неровный румянец, тонкие губы изгибались в блаженной улыбке, так не свойственной Драко. Гарри с нескрываемым наслаждением следил за партнёром и стремительно подходил к пику.       Поттер предельно ускорился и, опрокинув Малфоя на заваленный пергаментами стол, с криком кончил. Это бы напоминало победный клич ловца, если бы не абсолютно звериный голос.       «Выразимец» обхватил хвостом будущую жертву.       От оргазма Гарри отошёл уже лёжа лицом в собственную смятую мантию. Он был обездвижен, а между его ягодиц двигалось что-то крупное и влажное.       Драко любовно исследовал покрытый шерстью тыл старшего аврора, в качестве смазки используя вязкую слюну.       – Страшно, Поттер? – кротко спросил Малфой, наклонившись к лохматой макушке. – Ты своё получил, дай и мне повеселиться…       Не воспользоваться отличиями репродуктивной системы змей от человеческой «выразимец» просто не мог. Во-первых, ради полноты эксперимента, во-вторых, ради собственного удовлетворения – иначе зачем иметь готовый к следующему акту второй орган?       – Отдайся ощущениям, – шипел Драко больше самому себе, нежели полусонному аврору, – тебе понравится.       Затем Малфой покорился животному инстинкту. Его шатнуло и повело.       Внутри Гарри оказалось в разы лучше, чем Драко мог себе представить – не то чтобы он когда-либо представлял соитие с наполовину оленем, – и продержаться достаточно долго у него не получилось.       Кольцо мышц постоянно стягивалось вокруг ствола, заставляя закусывать губу и постанывать. Быстро привыкший к члену Поттер, видимо, всё ещё находился под действием экспериментального образца, иначе бы не подвиливал задницей в такт и не пялился снизу вверх на Малфоя. От одного этого взгляда, мокрого, просящего, каким Гарри никогда не смотрел на него и уж точно никогда больше не посмотрит, хотелось заполнить его обладателя спермой до самых краёв. Подгоняемый вспыхивавшими образами Драко отвесил Поттеру смачный шлепок и… отключился.       Пробуждение после прекращения действия эссенции было сродни сильнейшему похмелью: с головной болью, фейерверком перед глазами и мучительной жаждой.       «Выразимец» очнулся первым, а потому торопливо оценил уровень ущерба своему телу, архиву и старшему аврору, сладко сопевшему у него под боком, напоследок.       Облизав сухие губы, Малфой поморщился: уголки сразу же треснули и начали щипать.       – Поттер, – позвал он, но Гарри так легко просыпаться не собирался. Драко устало потянулся и, запечатлевая в памяти спящего героя, пообещал: – Я тебя в упряжку Санта-Клауса сдам.       Каким бы мирным и прекрасным, если забыть о «радостях» побочных эффектов от зелий, не казалась утро в маленьком кабинете нижнего уровня министерства, Поттера пришлось растолкать.       Частота смены эмоций на лице старшего аврора поразила Малфоя настолько, что он не выдержал и прыснул в кулак.       – Я тебя придушу, – буркнул Гарри, наспех застёгивая чёрные джинсы.       – Извини, Поттер, но асфиксия меня не очень возбуждает, – Драко не планировал ни сбегать в свой заставленный ящиками и коробками кабинет, ни даже уходить от занесённого удара.       Но кулак аврора остановился точно в паре сантиметров от носа «выразимца».       – Если ты кому-нибудь…       – Я точно сообщу об этом, – перебив Гарри, Малфой достал из кармана палочку и отпер дверь, – но только начальству. Я не могу скрывать результаты экспериментов – Непреложный обет.       Поттер смерил работника отдела продвинутых разработок странным взглядом и неохотно кивнул, дав себе обещание проверить правдивость его слов.       – И я должен… – оценив состояние Гарри как близкое к непредумышленному убийству, Драко вздохнул. – Согласись, это произошло отчасти по твоей вине, Поттер. Но и своей я не умаляю. Для написания отчёта мне очень пригодились бы твои…       – Что? – старший аврор скрипнул зубами.       – Твои воспоминания, – растягивая слова, Малфой невербальными заклинаниями избавлялся от беспорядка и возвращал мебель на места, – в обмен на, скажем, полный английский завтрак прямо сейчас? Я бы за литр обычного чая руку отдал.       Гарри долго молчал и, когда Драко уже решил, что никакой реакции не дождётся, брюнет тихо спросил:       – Правую или левую?       – Что?       – Руку.       – Левую, – Малфой не слишком раздумывал над ответом. – Завтрак?       – Я бы тоже отдал только левую, – вдруг усмехнулся Поттер, словно от раздражения не осталось и следа. – Какая же ты сволочь. Завтрак.