Дай согрею

      слабый, но довольно холодный порыв ветра хлестал в лицо, заставляя крепко время от времени жмуриться. шквал больших белых хлопьев попал за шиворот, отчего антон неприятно съежился. варежка выпала из замёрзших и покрасневших рук. выдохнув изо рта облачко пара, он открыл глаза и поправил немного съехавшие на переносицу очки.       глаза наткнулись на чью-то такую же красную ладонь, державшую тёмно-синюю варежку. антон поднял голову и увидел слегка хмурого ромку, который кивнул и глазами показал на рукавицу в своей руке.       — держи быстрей.       антон вскинул брови и быстро схватил свою варежку. и надев её уже на пол-ладони, понял, что она была ужасно мокрой из-за снега, в который упала.       — почему не надеваешь?       в лицо ударил клуб сигаретного дыма, от которого антон закашлялся и начал махать немного онемевшей из-за мороза рукой. послышался ехидный смешок — рому всегда забавляло то, что антон совершенно не переносил табачный запах. слишком мягкий. слишком светлый. да, именно таким он был. так и думал про него пятифан.       — да промокла она, — антон коротко вздохнул и отошёл от своего друга на пару шагов, засовывая обе варежки в глубокие карманы штанов.       — не повезло, братан, — рома снова глубоко затянулся, держа тонкую сигарету между длинными пальцами.       петров кивнул и засунул дрожащие руки в карманы куртки, надеясь, что хотя бы так ему станет тепло. он смотрел вперёд — на тёмный и густой лес, потеряться в котором боялся до сих пор, хотя и прошло уже несколько лет с переезда в эту глухую деревню. а точнее прошло целых четыре года. и за это время он стал намного выше, взрослее, да и вот шестнадцать лет недавно исполнилось, но единственное, что изменилось — так это внешность. родители до сих пор пичкали его и младшую сестру странными таблетками. до сих пор пропадали дети. вот только задирать меньше стали, когда антон начал близко общаться с ромой. но это естественно. кто перешел бы дорогу пятифану?       где-то глубоко в лесу громко ухнула сова и антон слегка вздрогнул, а после, облизнув сухие губы, повернулся к курившему роме. та же самая шапка, та же спортивная одежда, только, очевидно, на пару размеров больше. почти ничего не изменилось. кроме характера. повзрослев, он на удивление стал менее агрессивным и вспыльчивым. стал более спокойным. вот только нож бабочку в кармане носить не перестал.       рома докуривал сигарету, хмуро смотря куда-то вперёд — задумался о чём-то. антон ещё давно заметил, что он часто хмурился, даже тогда, когда был абсолютно спокоен. и иногда поджимал губы, находясь в глубоких раздумьях. да, петров часто просто так засматривался на него, и совершенно не замечал этого. просто нравилось вот так спокойно смотреть на него, зная, что завтра они вновь встретятся в школе и сядут за одну парту. рома снова заставит антона пойти вместе с ним за школу, чтобы покурить, а он вовсе не будет против. и плевать, что они вновь опоздают на урок.       просто плевать.       в начале дружбы антон часто спрашивал у него: «чем будешь заниматься после школы?» или «какие планы на будущее?», но ответа как такового он не получал. слышал только раздражённое хмыканье с его стороны, так и говорящее «ещё раз спросишь — убью». петров прекрасно знал, что рома никогда ничего не планировал и жил по известному всем принципу — только здесь и сейчас. ему такое было по нраву, но беспокойство в груди за друга с каждым годом всё росло и росло.       антон часто спрашивал себя: «а будем ли мы общаться и после школы…?»       рома докурил сигарету и бросил её в снег, на всякий случай притаптывая ботинком. антон шмыгнул носом и достал холодные руки с карманов, отмечая, что те вообще не согрелись. и приставив их ко рту, начал греть своим горячим дыханием.       — так холодно что-ль? — рома в своей манере вскинул одну бровь, пристально глядя на своего друга.       антон кивнул, думая, что лучшей идеей было в данный момент — идти домой как можно скорее.       — ладно, я пойду, а то ща совсем замёрзну, — петров сделал шаг назад и снег под его ногами приятно захрустел.       — я тебя провожу, а то не хочу прийти завтра в школу и узнать, что ты где-то подох в сугробе по дороге домой, — рома ехидно ухмыльнулся, замечая, как поменялось лицо антона.       знакомое тепло приятно растеклось в груди.       спустя несколько минут парни шли совсем рядом, соприкасаясь плечами. засунув ладони в карманы, антон слегка опустил голову, смотря себе под ноги. снег хрустел под ногами, а крупные снежинки садились на красный нос, заставляя иногда прятать его в воротнике куртки.       — кстати, оля звала тебя посмотреть мультики, — неожиданно произнёс антон, вспоминая, как младшая сестра просто умоляла снова позвать ромку к ним домой.       — опять в сотый раз пересмотреть «русалочку»? — рома по-доброму усмехнулся, мельком посмотрев на петрова.       — нет, что ты… — произнёс он с наигранным удивлением в голосе, — в сто первый!       антон тепло улыбнулся, вспоминая сестру. она совсем не изменилась, всё осталась такой же любопытной и хитрой девочкой, смотревшей мультики по старому телевизору. только вот кассет с ними, кажется, в потёртой временем тумбочке стало больше. рома снова усмехнулся и внезапно встретился взглядом с антоном. он снова смотрел на него. и снова думал, что тот совсем не замечал его пристальных глаз на себе. забавный такой.       — чего мину такую скорчил? — рома нахмурился, замечая, что петров как-то странно на него смотрел.       антон вздохнул, а после, поджав губы, отвернулся от него, вновь устремляя свой взгляд на снег под собой. ладони в карманах сами по себе сжались в кулак. странное чувство. будто совсем скоро что-то родное навсегда покинет тебя.       — просто… — неуверенно начал антон, вытаскивая руки из карманов и отрешённо смотря на них, — чувство такое у меня… что мы не будем общаться после школы…       рома остановился, а после уже и сам антон, который даже не глянул на своего друга. пятифан несколько секунд испепелял высокую фигуру слегка удивленным взглядом… и хмыкнул. быстрые шаги раздались за спиной, и петров даже оглянуться не успел, как сильные руки обняли его за плечи, прижимая к чужому боку.       — да не дрейфь ты так, антошка! — рома издал громкий смешок, чувствуя, как чужая шапка неприятно начала колоть щёку, — всё путём будет!       антон исподлобья посмотрел на ухмыляющееся лицо ромы, которое находилось так непозволительно близко к нему. и красные щёки от мороза стали ещё краснее. и тогда он поблагодарил всех богов, что сейчас была зима и его друг не обратил на это внимание. запах сигарет, исходивший от него, резко ударил в нос.       запах, который навсегда останется в подкорках сознания.       — с каких пор ты вообще стал таким, а? — ухмылка на лице ромы стала шире, а хватка на плече ещё крепче.       антон отвёл глаза и потёр онемевшие ладони друг о друга, привлекая к ним внимание друга.       — ты в курсе, что ты ща без рук останешься? — рома вскинул бровь, отстраняясь от него, а антону стало сразу как-то холодно без этих крепких объятий.       — поэтому пойдём поскорее домой… — растерянно произнёс петров, сделав шаг, но внезапная хватка на предплечье остановила его.       — до твоего дома шагать, как до китая, — пятифан закатил глаза, потянув его к себе, — дай хотя б согрею.       антон сам не понял, как в следующий миг собственные ладони оказались в чужих. и несмотря на жуткий холод на улице, ему показалось это прикосновение невероятно горячим. разряд прошёлся по всему телу, и он поджал губы, боясь поднять взгляд на друга. руки ромы совсем не такие, как у антона: они были обветренными, сухими из-за того, что парень совсем не носил перчатки, мозолистые, благодаря спорту, но ощущать их на своей покрасневшей коже было так приятно, что уголки губ невольно ползли вверх.       рома накрыл его ладони своими, потирая большим пальцем мягкую кожу. а петрову действительно стало намного теплее, но единственное о чём он думал — не холодно ли ему самому? он опять хмурился, а антон шумно сглатывал, когда поднимал глаза на него, замечая его задумчивый взгляд, устремлённый на их руки. почему-то стало стыдно, и петров, не выдержав, вновь отвел свой взор на снежный ландшафт.       рома всегда замечал его взгляды на себе. всегда. антон думал, что всё время оставался незамеченным, и ромку это ужасно веселило. а он ещё и после таких ситуаций неловко поправлял свои круглые очки, смущённо отводя глаза.       такой невинный.       и впрямь… зайчик.       даже внешность у него… такая светлая. интересно, а душа у него такая же? рома горько усмехнулся, понимая, насколько сильно они отличались друг от друга… ведь у него самого душа наверняка совсем не ангельская, а наоборот — порочная.       он крепко сжал чужие руки, смотря на точёный профиль своего друга, и окончательно запутался в том, какие же чувства к нему испытывал. то, о чём он думал… это неправильно!       все так говорили! даже родители.       но разве можно было отстранить от себя эти чувства, которые овладели тобой безоговорочно…?       чувствуя себя полнейшим идиотом, рома отпустил его руки и в следующий миг крепко обнял за плечи, прижав к себе. антон опешил, округлив и без того большие глаза. слишком неожиданно.       — эх, антоха! походу те шутки в нашу сторону о том, что мы педики, оказались не шутками, — рома ухмыльнулся, сверкая острыми клыками.       — да иди ты… — антон слегка оттолкнул от себя парня и быстрыми шагами направился по заснеженной тропинке, ощущая, как сильно колотилось его сердце в грудной клетке.       рома издал громкий смешок, несколько секунд простояв и проследив за удаляющейся высокой фигурой, а после засунул руки в карманы спортивных штанов и лениво поплёлся за ним.       почему он так быстро принял это?       наверное, потому что ещё давно был готов…