Чувства

      Тэхен согнулся под тяжестью чужого тела, дёрнувшись с испуганным-судорожным вдохом. — Тэхен-и! — знакомый голос, а затем заливистый смех. Резко обернувшись, Ким восторженно ахнул, — Ты такой грустный шёл, что я тебя не узнал! — Хосок! — и кинувшись в распростертые объятья, Тэхен рассмеялся тоже, замечая удивленные взгляды проходящих мимо студентов, — Чон Хосок! Месяц! Целый месяц ты мне не писал! Ким протянул руку, касаясь ярко желтых волос друга. — O, fuck that shit! Какой-то уебок украл мою сумку, — Хосок принялся пересчитывать пальцы, — А там был телефон, карточка, паспорт! Я в это чертово корейское-посольство, как на работу ходил! — Америка… — выдохнул Тэхен, скользнув взглядом по свободным джинсам на Чоне, толстовке и тренче, обувь с высокой подошвой делала его выше.       Рядом с пешеходным переходом к ларькам с быстрой едой и зданием общежития, толпа учащихся. Они стояли под кронами сосен, разбившись на небольшие компании, выкуривая сигареты и выпивая энергетики. Слева стояла группа подростков. Справа шагали горожане с пакетами и рабочими сумками. У главных ворот стоял промоутер, раздающий листовки с адресом кафе домашней еды. — Жаль, что у тебя не вышло, — помрачнев, вздохнул Хосок, — Кстати, как твой отец? — В центре реабилитации. Созваниваемся вечерами. — не вдаваясь в подробности, ответил Тэхен поджимая губы. — Dude, че за тупняк? Пошли кофе выпьем, если я буду тебе все рассказывать стоя — у меня жопа отвалится. — и расхохотался, закинув руку на плечи Кима. — О, хен, угощаешь? — вновь улыбнулся Тэхен и Хосок наигранно схватился за сердце, заскулив: — Меня целый год никто хеном не называл! No long see!       Студенческий кампус заполнили студенты. Часы над главным входом в университет показывали половину шестого вечера. Тэхен широко шагал в ногу с другом, слушая его лепет с вставками английской речи тронутой легким корейским акцентом, засматриваясь на его улыбку и сияющие на фоне серого неба волосы — словно солнце. — Я так тебе скажу, кофейная индустрия в Америке та ещё байда, I can’t believe, that is one the most progressive country can’t doing, maybe, middle level coffee. I think it cause water in Washington. Такое дерьмо! — Скучал по дому?       Хосок активно завертел головой, в поисках вывесок кофеен и Тэхен потянул его за рукав в нужную сторону — на другую сторону улочки, за парковку. — Корейская еда, метро, кофе, только здесь люди понимают мои панчи, — он смущенно прикрыл рот, — Я по отцу с матерью скучал. Мы созванивались почти каждый день и я пару раз плакал.       Ким ободряюще похлопал друга по спине, вспоминая его голос во время телефонных звонков в первые недели языкового обмена. — Но больше всех я скучал по моему маленькому тонсену! — Хосок неожиданно прижал Тэхена к своему боку, зажимая шею и по-хулигански натирая кулаком макушку, — Такой умничка, второй в списке почета, первый в моём сердце!       И Тэхен расхохотался, пытаясь отодрать от себя цепкие руки хена. Перед ним мелькнули марки машин, первых в ряду парковки, и, наконец, освободившись, он словил на себе взгляд чёрных глаз. Ни улыбки, ни блеска. Чонгук стоял у своего Мерседеса, сжимая дверцу, переведя фокус взгляда на обнимавшую Кима руку Хосока. — Так куда нам идти? — не сразу заметив перемены в настроении, спросил тот, — О, твой приятель? — Сложно сказать…       Чон Чонгук нырнул в салон автомобиля, в следующий момент агрессивно взревев двигателем и с визгом шин, выруливая на выезд. Хосок в последний момент отпрыгнул с дороги нёсшегося на него Мерседеса. — Бля, really, придурок какой-то!       Чимин молча прошёл к раковинам, искоса бросив взгляд на Тэхена. Сначала тот умыл лицо холодной водой, затем похлопал мокрыми ладонями по шее. Выпрямившись, Ким протер глаза и, заметив бывшего друга, одними губами спросил: «Что?» Пак усмехнулся и ушел, оставив Тэхена в туалете одного.       Он глянул в зеркало, встретив свои темные глаза. Волосы спадают на хмурый лоб. Уголки губ опущены вниз. Усталость не только в ореолах глаз, она в рёбрах, меж капилляр и волокон мышц. Тэхен со стоном присел, упираясь головой в раковину. «И это будет продолжаться до конца учебы?» Он встал, заслышав шаги студентов в коридоре. «Счастья-здоровья! Скатертью дорожка!»       Тэхен рванул на себя ремень сумки, лежавшей на подоконнике и вышел, на эмоциях хлопнув за собой дверью. Влага еще держалась на его лице, а на вороте джемпера собрались темные капли. Пройдя к окну, он быстро достал телефон и открыл чат с Хосоком, уже набирая сообщения, как заметил на улице ярко-желтое пятно на фоне асфальта сквозь не облиственные ветви деревьев. Телефон в руке пиликнул. Неизвестный пользователь прислал видео запись с экрана. «Кто присылает эти сообщения? Откуда у него мой номер?» Тэхен насторожился, увидев там лицо Пак Чимина.       «Его нужно пожалеть, ребят». Вздыхал Чимин с легкой печалью в тоне. «Мать ушла из семьи, когда он был на первом курсе и отец с тех пор начал пить, потерял работу…» Ким замер. Грудь вздымалась от глубоких вдохов. Картинка перед глазами смазалась и заалела, а по ушам ударил пульс. Падение его телефона из рук предотвратил Хосок, что подхватил и девайс и самого Тэхена. — Эй, what’s cooking? — Ким моргнул, сфокусировавшись на лице друга. Тот обеспокоенно смотрел в ответ, — Ты в порядке?       Тэхен отрицательно покачал головой. А затем стремглав бросился по коридору в поисках Пак Чимина, едва заглядывая в аудитории и на физиономиях посмеивающихся студентов. «Двойку получил?» «Чонгук тебя снова обогнал?» Тэхен отмахивался от насмешливых фраз, брошенных ему в спину, удивляясь, как много людей его знают в лицо.       Вылетев из коридора аудиторий в главный, просторный холл с пуфами и автоматами снеков, Тэхен пробежался глазами по группам народа. Стройная фигурка бывшего друга нашлась в компании незнакомых Киму парней. «Хены», — лепетал Чимин в спины ребят, но те, переговариваясь между собой, почти не реагировали на него. Тэхен дернул Пака на себя. Незнакомые парни обернулись, насторожившись. — Ты чт…?! — Ким встряхнул его, не дав договорить. — Нам надо поговорить. — прошипел он, крепко сжимая Чимина за предплечье. Тот поморщился, пробежался взглядом по холлу, в поисках помощи, а затем стряхнул с себя руку Тэхена. — Говори. — Ты скандала хочешь? — все еще пытаясь сдерживать тон, гудел Тэхен, — Дешевой славы хочешь? — Что ты ко мне прицепился? — возмущенно выкрикнул Пак, привлекая внимание других студентов. Те тормозили, обследовали обстановку, оценивали и уже начинали обсуждать. В холле в одну секунду стало тихо и раскатистый голос Кима заполнил пространство. — На себя посмотри! Разве ты не закончил это все?! — Тэхен жестом указал на связь между ними, — Зачем тогда эти ухмылки и шепотки? Зачем ты тронул моих родителей?! Как ты смеешь?! — Я н-не трогал их…- опешивший от напора Чимин, сделал шаг назад. — Это была частная информация, — наступая, рычал Ким, — Личная жизнь моей матери, привычки моего отца, не должны были… Пак пихнул его подальше от себя, уже раскрасневшись, он рявкнул: — Да ты просто живой генератор грязных слухов! Одним больше — одним меньше! Или я надавил тебе на больное?       Тэхен успел только разок пройтись кулаком по скуле бывшего друга и надорвать тому рукав, прежде чем перед глазами не мелькнули знакомые татуировки, рассыпанные по кистям, а затем его и вовсе отвели подальше. Голос Хосока, причитал над ухом. Толпа шумела, свистела, гоготала. Кто-то требовал прекратить снимать. Кольцо зевак разомкнулось, позволяя Тэхену уйти, но в спину прилетали взгляды и отрывки фраз. Сквозь звон в ушах он услышал: «Жесть», «Довели», «Теперь понятно, почему он такой». Запах, голоса, ботинки, руки, ухмылки мелькали перед глазами. Ноги довели последние метры до спасительной двери выхода, прежде чем по щеке пробежала предательская слеза. — Я очень удивился, когда услышал о тебе столько, — Хосок помялся, прежде чем договорить, — нелестных выражений. Холодный ветер остужал кожу и Тэхен с удовольствием подставлял порывам воздуха лицо, тяжело дыша. Он успокоился спустя пятнадцать минут большого перерыва и уже был способен сам стоять на ногах. Дошел до лавочки и свалился на нее грузом. К началу пары, студенческий кампус уже пустовал. К серому полотну неба тянулись ветви деревьев, а на нем иногда проявлялись темные пятнышки — птицы. — Я не помню, когда это точно началось… — выдохнул Ким, опуская голову, — Но точно, когда… Когда появился Чон Чонгук. — Тот самый? На мерсе? Тэхен кивнул. Хосок присел рядом на скамью, готовый слушать. — Не знаю почему, но первые два месяца его не было в универе, а когда он пришел в один день в универ, все так всполошились, обрадовались. «Чонгук-сонбэ — Чонгук-сонбэ!» Ким вновь выдохнул, разминая все еще дрожащие после всплеска адреналина руки и шмыгая носом. Дорожки слез высохли. — К основным парам он нахватал себе дополнительных занятий, брался за конкурсы, заменил руководителя танцевального коллектива, занял первое место в доске почета. Это достойно уважения. Но… Хосок терпеливо ждал, наблюдая, как Тэхен кусает губы и хмурится, терзая пуговицу накинутого на плечи пальто. — У него есть какой-то особый авторитет… — он вскинул голову, с надеждой смотря в глаза друга, — Я очень хочу, чтобы ты понял меня. Мы с ним почти не здоровались и даже не смотрели в сторону друг друга, мы не враждовали… ну, может, я злился из-за оценок, потому что мне-то стипендия нужна больше, чем ему… — There-there, я все пойму, — Хосок ободряюще сжал плечо Тэхена. — Все пытаются ему угодить. Выслуживаются. И стоит ему как-то по-особому посмотреть на кого-то, то этот несчастный становится изгоем для всех, кто на стороне этого сонбэ. Я наблюдал это несколько раз, другие разы слышал, как он «поставил кого-то на место» А потом тоже стал случайной целью. Если для жестокости есть повод… Шум улицы. Недалеко от учебного заведения магистраль с которой доносились сигналы и сирены и скрежет шин об асфальт. Мимо изредка проходили студенты. Тихо играла музыка из работающего автомата, над которым склонилась чья-то фигура. Хосок вдруг прервал образовавшуюся тишину: — Не знаю, какой у него должен быть взгляд, чтобы все тебя возненавидели. Но сейчас он смотрит иначе.