Облачно, около девяти вечера ожидается гроза

       В небольшом, довольно старом здании, под самой крышей располагался офис, принадлежавший никому не известному человеку. Работало там всего шестеро человек, и не каждому обывателю было дано знать, чем они занимались. Почти каждый день туда заходили новые и новые люди, возвращаясь обратно с самыми разными выражениями лиц: скорбью, радостью, гневом. Детективное агентство «Passione» предоставляло всякую услугу своим клиентам, если те были готовы платить. В криминальных кругах, да и среди полицейских они были на слуху, так как почти любое дело, за которое брались детективы из агентства, раскрывалось, принося неизвестному боссу и его подручным немалые деньги.        За тяжелой металлической дверью с золотой табличкой размещалась большая квартира, несколько лет тому назад переоборудованная в офисное помещение. Стены кофейного цвета, белые потолки и застланный серо-коричневым ковролином. Одна из комнат отличалась от остальных. Она напоминала лабораторию, где исследовали биологически опасные вещества. Кафельные стены, белая мебель, светло-голубые жалюзи, много контейнеров с объектами всех возможных видов, что были уликами к раскрытию определенных дел, оттого соответствующе помечены, оборудование для детального исследования, начиная от микроскопа и заканчивая рентгеновским аппаратом. Остальным детективам бывало каждый раз не по себе в этой комнате. Хотя такая обстановка была прихотью работающего там доктора Чокколаты. Отдел работы с уликами был полон собственного фриковатого шарма, включавшего не только выделяющийся на фоне остального офиса интерьер, но и работающих там двоих людей: Дэмиэно Чокколаты и его помощника — Пьетро Секко. Первый по профессии был хирургом, но жизненные обстоятельства привели его в судмедэкспертизу, а затем туда, где он остается до сих пор — детективное агентство «Passione». Второй был молчаливым, никто не слышал, чтобы Секко произносил больше пяти слов в день, будто на него кем-то был наложен лимит, поэтому о прошлой жизни его не знал, пожалуй, никто, кроме доктора, коему он приходился старым приятелем.        Прямо напротив входа, в конце длинного коридора располагалась приемная. За большим столом из темного дуба восседал мужчина, на вид походящий на ещё не до конца сформировавшегося юношу. Он был покладистым, прилежным работником, никогда не вступавшим в конфликты и идущим практически на любые уступки, вопреки словам босса. Однако, в Доппио Винегаре скрывалось нечто необъяснимое, пугающее. И даже несмотря на то, что никто не знал, что именно это было, за ним закрепилось звание «волка в овечьей шкуре». Ещё одного работника часто не бывало на рабочем месте, а если он и появлялся, то сидел в своем маленьком кабинете, перебирая документы и выходя только, чтобы взять себе кофе. Самого босса, конечно, никогда не бывало в офисе. Это не объяснялось, да и никому не было интересно, почему. Они делали свою работу, а им платили за это — что ещё нужно для счастья?        Ближе всего к выходу располагалась самая большая из комнат. Кабинет с двумя столами, стоящими друг напротив друга, огромным стенным шкафом, забитым папками самых разных цветов и книгами, а рядом красовался черный кожаный диван. С потолка свисал вентилятор, поскрипывающий при длительном использовании. Его почти не включали. Заместо были кондиционеры. На одном из подоконников стоял винтажный радиоприемник, который на удивление хорошо справлялся с работой. В кабинете стоял запах сандаловых благовоний. Здешние обитатели хорошо заботились о том, чтобы им работалось комфортно, не меняя при этом интерьер комнаты или не запираясь в одиночестве. На двери в комнату висела табличка, на которой аккуратным готическим шрифтом было нанесено два имени: Т. Моретти и С. Руссо. Двое детективов, раскрывающие самые запутанные и сложные дела. У них были иногда непонятные остальным взаимоотношения. С утра они могли поругаться, а в полдень договариваться о встрече в недавно открывшемся винном магазине. Казалось, что из-за разности характеров они ну никак не могли быть хорошим дуэтом, однако статистика говорила об обратном.        Сквало Руссо был любителем рискованных методов разоблачения, безрассудным авантюристом, живущим по принципу «Сначала сделать — потом думать». Мужчина с огненно-рыжей волнистой шевелюрой, голубыми глазами, почти всегда шустро бегающими туда-сюда, осматривающими, исследующими; чуть вздернутым вверх курносым носом, тонкими потрескавшимися губами. Все подтянутое тело его было покрыто веснушками разных форм и размеров, скрываемое под синими брюками и расстегнутым пиджаком, надетым поверх голубой рубашки в тонкую вертикальную полоску. Тициано Моретти же был полной его противоположностью, планирующим и осторожным, часто пытающимся играть на опережение, простраивая все возможные варианты развития событий. Как и у многих уроженцев Сицилии, у него была темная смуглая кожа, вытянутый нос и пухлые губы. Отличительными чертами являлись песчаного цвета волосы, длиной до плеч, но в пользу рабочего дресс-кода, скрученные в «дульку» и янтарно-желтые глаза, которые несмотря на свой неестественный цвет, не были признаком никакого заболевания. Врачи просто не могли объяснить этот случай и было решено оставить «золотые глаза» в покое. Выглядел синьор Моретти ещё официальнее своего коллеги: кремово-желтый костюм надевался вместе с ослепительно-белой рубашкой, а в качестве аксессуара выступал персиковый галстук-шарпей. Быть может, для работы выглядело слишком торжественно, однако детективу нравилось. Такой образ будто только настраивал на работу, К тому же, их никто не осуждал за это, так что они могли одеваться во что сами хотели, ну или в то, что от них требовал босс, для поддержания статуса солидности.

***

       То лето выдалось на удивление непогожим. Часто шли дожди и случались грозы. За окном, наполовину закрытым ролл-шторой было серо и пасмурно, хотя солнце время от времени показывалось из-за облаков. Старый радиоприемник хрипел, передавая последние новости. Рассказывалось о каких-то новых научных открытиях, спортивных достижениях. Под конец выпуска диктор задорно, со свойственной всем дикторам интонацией (некоторые звуки они пропевали, а по ходу своего рассказа то повышали тон, то понижали), проговорил: «А теперь о погоде. Метеорологи пока пытаются определить происхождение погодной аномалии, неожиданно появившейся на огромной части Европы, а пока прогноз на сегодня. На большей территории республики сегодня переменная облачность. К вечеру на юге, в том числе, и в Риме, ожидается повышение температуры до +24 градусов Цельсия. В северной части страны, к ночи, примерно с девяти часов стоит ожидать дожди и грозы.....» — Облачно, около девяти вечера ожидается гроза. Мда… — законстатировал факт Тициано и откинулся назад в черном кожаном кресле. Дальше он не слушал диктора и его торжественно звучащую речь. — Вроде пока солнце то и дело выходит. Посмотрим, наврут ли синоптики. — цыкнул Сквало и отодвинув штору кофейного цвета от окна, выглянул, щурясь от контраста между освещением внутри кабинета и снаружи.        Тициано повел бровью и потянувшись, вновь склонился над столом. На нем лежали разного рода документы: некрологи, заявления на рассмотрение в полицию от близких погибших, записанные на допросе слова подозреваемых и фотографии, очень и очень жуткие. Уже долгое время они расследовали дело о массовом убийстве, произошедшем в отдаленном районе Венеции. Четверо мужчин были жестоко убиты, затем им вспороли легкие и утопили в канале. По словам очевидца, совершалась какая-то сделка, затем завязалась потасовка. На месте преступления обнаружилась посылка с запрещёнными веществами удивительно высокого качества, но на ящике не было никаких отпечатков. Расследование потихоньку заходило в тупик. Чокколата и Секко даже самолично выезжали за уликами несколько раз из-за неверия, но ничего нового так и не было найдено. Перечитав некрологи ещё раз, Тициано хмыкнул. Сквало вопрошающе посмотрел на него. — Нашёл чего? — Нет, ничего, а может быть… Мы делили доки пополам. У тебя в некрологах указано, что погибшие уроженцы Сардинии? Может, это какая-то тамошняя группировка?        Сквало прошелся глазами по бумагам и отрицательно покачал головой. — Нет, один из них римлянин, а второй, — Руссо вскинул брови, — второй местный. — Черт! — выругался Тициано, уже уставший и немного раздраженный тупиковостью ситуации. В моменты, когда что-то не получалось или шло не по плану, он становился нервным, и часто параноил о том, что они упустили всего одну какую-то мелочь, — Должно же быть что-то ещё! Секко и доктор точно ещё не вернулись? Рыжий пожал плечами и томно вздохнул. Ему самому ужасно хотелось поставить мир на паузу, чтобы как следует все обыскать и тогда точно докопаться до истины и распутать это нелёгкое дело. Он тоскливо взглянул на расстроенного напарника, встал из-за стола и подойдя, положил руку ему на плечо. Моретти с некоторым удивлением посмотрел на Сквало и кивнул, мол «Чего?» — Я тут подумал… Может на воздухе что-то придет. Ты в последнее время стал много париться об этом. Нам стоит проветриться. Пойдем. — Ну… Тициано сначала недоверчиво поджал губу, но затем сдался. Руссо говорил правду. Неудачи в этом деле сильно расстраивали. Тициано выдавил улыбку, вставая из-за стола и направляясь к выходу. Сравнявшись с коллегой, Сквало шлепнул его по крестцу. «Выше нос!» — это была обычная практика, ведь за долгое время совместной работы, двое непохожих друг на друга людей стали лучшими друзьями. Если кто-то из них пребывал в унынии, другой мог шлепнуть его по крестцу, чтобы ободрить. Смеясь, детективы покинули офис и отправились на прогулку по пасмурному городу.        Улица встретила их порывом ветра. Солнце, уже перевалившее зенит, то появлялось, то снова скрывалось среди сизых туч, окрашивая все по очереди в теплые и холодные цвета. Становилось всё очевиднее, что синоптики правы, и вечером разразится гроза. Напарники шли молча. Тициано, потому что думал о своем, пытался сопоставлять, а Сквало знал, что в такие моменты перебивать не стоит, как бы сильно не хотелось отвлечь товарища от рутины хотя бы на час-полтора. Оба также помнили, что информация конфиденциальна. Так что если Моретти что-то и придет на ум, то разобраться они смогут только в пропахшем сандалом их уютном кабинете, чтобы избежать подслушивания. Мимо глаз Тициано пролетел зеленый лист, который несся в направлении от парка. — Ску… — Ась? — А пойдем в парк. Мы давно там не были. — Как скажешь, Тиц, — улыбнулся Сквало, сворачивая в ближайшую улочку, чтобы добраться до парка.        Если в деле что-то не было понятно, то Сквало, да и верно, всё агентство полагалось на ум синьора Моретти, который, быстро или не очень, находил выход из любой ситуации и ради этого мог жертвовать сном или едой, что неимоверно расстраивало Сквало. Он чувствовал ответственность за Тициано, так же, как и он за него. Иногда они ссорились из-за этого. Во время раздумий белокурого нужно было создать наиболее комфортные условия, ведь Моретти был из тех перфекционистов, что не добиваясь желаемого, редко, но выходили из себя. Тогда могло доставаться любому, кто «криво стоял». К тому же, Сквало и сам был не прочь посетить зеленый, оживленный, обычно людный парк.        Из-за непогоды в парке было не так много людей. Усевшись на одну из множества свободных скамеек, детективы продолжали молчать. Сквало откинул голову назад и закрыл глаза. Над ними могуче раскачивались деревья, шелестя, шурша, будто перешептываясь. Они могли бы сидеть тут вечность, если только синьор Винегар не рассердится. Их единственным оправданием стало бы «На свежем воздухе лучше думается». Но они будут придумывать отговорки потом. Сначала надо разгадать или хотя бы чуток приблизится к раскрытию дела об убийстве.        Как назло, в голове мелькали фотографии погибших людей, их обезображенные тела, отдельные строчки из некрологов, но толкового не приходило ничего. Они бились над этим делом уже долгое время и до сих пор не могли сдвинуться с мертвой точки. Тициано одолевала досада и обида. Он поджал нижнюю губу и нахмурился. Погода, будто прочитав настроение детектива, отразила его резким порывом ветра. Сквало присвистнул, пытаясь не дать рыжим волосам разлетаться в стороны. Издалека уже наплывали серо-синие грозовые тучи, похожие на чудовище из мифа о подсолнухах, который Сквало читал когда-то давно, но из-за густых крон деревьев их было плохо видно. Потянув Тициано за рукав, Руссо кивнул головой в сторону. Погода портилась всё сильнее, не хотелось бы простудиться.        Покинув парк, детективы добирались до офиса по переулкам, закрывая глаза от сильного ветра и летящей пыли с мусором вперемешку. Людей на улице почти не было. Большинство их уже спряталось за бетонными стенами и наблюдало за происходящим с недоумевающими лицами. Когда железная дверь мягко закрылась за спинами, Сквало вскинул брови и выдохнул, как бы ставя точку в путешествии. Из-за двери приемной обеспокоенно выглянул Доппио. Постояв с несколько секунд и не проронив ни слова, он закрыл дверь вновь. Родной кабинет встретил теплом и запахом сандаловых палочек. Вернувшись каждый за свой стол, детективы не нарушали молчания, погруженные в свои бумаги. Такая тишина редко стояла в их кабинете. Обычно они всегда вели беседу, о расследовании или о жизни. Сейчас же за окном темнело и противно завывал ветер, а Тициано что-то раздраженно шептал сам себе, переправляя записи в блокноте.        Незаметно пробило восемь. Рабочий день подходил к концу. Секко и Чокколата так и не появились в офисе, Доппио и Карне ушли около часа назад. Устало вздохнув, Моретти стал было собираться домой, однако яркая вспышка и затем оглушительный удар грома заставил его передумать. Настроение было и так сравнительно плохим, добавлять к этому промокание под дождем не хотелось. Тициано плюхнулся на диван, попутно стягивая с волос резинку, распуская длинные песчано-желтые волосы. Гроза началась, как и предсказывалось, около девяти вечера. Сквало обеспокоенно взглянул на напарника и сел рядом. — А может, мы успеем добежать до начала дождя? — постарался он звучать оптимистично и воодушевляюще. — Ты уверен…? Я не думаю, что…        Речь Тициано прервалась. Дождь застучал по крыше, уже точно оставляя двоих детективов без возможности куда-либо комфортно уйти. Темнеющее серо-синее небо рассекло ослепительной молнией и затем раздался оглушительный раскат грома. Снова повисло долгое неловкое молчание. Утомленный Моретти положил голову на плечо лучшему другу. Ему было стыдно за то, что ничего толкового он не придумал за целый день. Блондин понимал, что на него надеется весь офис, но это дело ставило всех в тупик слишком малым количеством улик и информации. Тициано рвано выдохнул и медленно произнес. — Прости, но я не знаю, что делать. Я хочу со всем покончить, но… — Т-ты… — Сквало нахмурился, шлепнул друга по крестцу, после этого кладя руки на смуглые щёки и поднимая голову Тициано на уровень глаз, — Ты не должен считать, что от тебя зависит все это дело. Мы все работаем над ним, потому что являем собой единый коллектив. А ты винишь себя в том, что не смог бы вытянуть в одиночку? Перестань, — Руссо редко высказывался подобным образом, но всё же иногда позволял себе изменять своим принципам «Сначала делать, потом думать». — С-Ску… — зрачки медово-янтарных глаз расширились. Тициано и правда пытался взвалить на себя всю работу. А сейчас самый близкий из людей (С тех пор, как Моретти видел своих родителей в последний раз много лет назад) нанес больной, но правильный удар под дых.        Обычно ведущий себя по-мальчишечьи наивно и резко, сейчас он казался совсем другим. И присутствие его ощущалось по-другому. Убрав руки Сквало от щёк, Тициано просто несильно сжал их в своих. Они смотрели друг на друга с неким непониманием, рассматривали, будто виделись в первый раз. Моретти старался рассмотреть каждую веснушку на носу и щеках. Если их все посчитать, возможно выйдет больше, чем звезд на небе. В один момент все поменялось, резко, может даже слишком. А может, и было так всегда. Мысли обоих очищаются, напарники перестают думать. Опустив глаза, Сквало облизывается. Только раскрыв рот для того, чтобы произнести хоть слово, он слышит в ответ тихое шипение и улыбается. Что-то изнутри тянуло их друг к другу, ближе и ближе.        На ощупь губы Сквало суховатые и потрескавшиеся, контрастирующие с бархатными губами Тициано. Признание тишины, неловкий и в то же время, переполненный чувствами поцелуй. Смуглые руки тянутся к шее Руссо. Прикасаться, чувствовать привычное по-иному. Детективы улыбаются, продолжая целоваться. В остальном офисе пусто, никто не узнает, не услышит их. Шумно дыша, Сквало ощущает чуть дрожащие пальцы, проводящие по голой груди. «Ловкий. Уже успел расстегнуть рубашку. Пусть отвлечется, заслужил.» — мимолетно проносится в мыслях рыжеволосого. Руссо смотрит, как Тициано оттягивает галстук, умудряясь при этом расстегнуть верхнюю пуговицу. Сердце пропустило удар, а в брюках стало заметно уже. Ни одно порно не сравнится с тем, что он только что лицезрел. Склонившись над покрасневшим Сквало, Моретти хмыкает, вновь целуя. Проведя по бедру, блондин чуть трет бугорок на штанах, вызывая неподдельный стон. Заметил, и теперь будет дразнить. Желтые глаза блеснули хитринкой. Сняв свою и чужую рубашки, Тициано отбросил их прочь и затем собрал волосы в низкий хвост, чтобы не мешали развлечениям. Сквало был открыт перед ним, не сопротивлялся. Лишь глаза молили о том, чтобы Моретти не затягивал с прелюдией. Горячие губы касаются светлой шеи. На вкус кожа чуть солоноватая от пота, пахнущая мускатным орехом, гвоздикой и бадьяном, словно глинтвейн. Влажный язык касается выемки между ключицами. Блондин целует и засасывает кожу рядом, образовывая красное пятнышко. — Т-Тицци… — выдыхает Сквало, заводя руки за голову и открываясь. — Назови меня так ещё раз… — глаза округляются. Внизу потянуло и будто что-то завибрировало. Такого Сквало он, да и кажется никто ещё не видел. — Тицци… — улыбается рыжеволосый, закусывая нижнюю губу. — Ох…        Наслюненными пальцами Моретти массировал розовато-коричневые соски, иногда припадая к ним, целуя, балуясь языком. Вдоволь наигравшись, он проводит руками по бокам, как бы щекоча. Щелкнув ремнем, аккуратно спускает брюки вниз, параллельно прося Сквало сесть. «Я позабочусь о тебе» — роняет блондин с улыбкой до ушей, облизываясь. На половом члене Сквало выступает смазка. Слизав её, Тициано обводит языком самую головку, затем ствол и опустившись пониже, посасывает на удивление недавно побритую мошонку. Руссо стонет, смущенный и восхищенный тем, насколько ловок Тициано. Положив руку ему на голову и насаживая, он чувствует приятное клокотание внутри, от того, как же его партнер сексуален. Горячий рот обволакивает орган, чуть сжимает, аккуратно играет вокруг языком, целует. Хлюпающие звуки наполнили комнату вперемешку с низкими гортанными стонами Тициано и громким прерывистым дыханием Сквало. Продержавшись недолго после столь искусной и приятной ласки впервые за долгое время, рыжеволосый эякулирует с громким полукриком, стыдливо прикрываясь руками. Тициано аккуратно сжимает головку, выдавливая остатки, и затем показательно сглатывает.        Не дав и пару минут передышки, Тициано берет двумя пальцами за подбородок рыжеволосого и приблизившись почти вплотную, шепчет: «Теперь давай посмотрим, как можно помочь мне…» Ещё пару минут спустя Руссо оказывается на столе Тициано, с которого уже убраны все важные документы и фотографии. Ослабив свой ремень настолько, чтобы брюки сами стали сползать с довольно худых бедер, Моретти трется стояком о внутреннюю часть бедер Сквало, подготавливая себя. Параллельно он говорит Сквало готовиться тоже, и далее с неким упоением наблюдает, как густо наслюненные пальцы по одному, сопровождаемые хрипами, вздохами и стонами, проникают внутрь, растягивая сфинктеральную зону. Когда Сквало вынул из себя пальцы, смущенно улыбаясь и тем самым намекая на то, что он готов, Тициано попытался найти контрацептив, пошарив по карманам брюк. Такового не оказалось, хотя откуда ему вообще там было взяться. Блондин нахально улыбается, убирая за ухо выбившуюся прядь волос: — Готов немного испачкаться? — резко спуская брюки с брифами, обнажая измазавшийся в смазке орган. — Тобой — всегда, Тицци… — ёрзает Сквало, требуя продолжения.        Моретти аккуратно и легко входит, замечая, что член Сквало снова привстал, потому обхватывая и начиная медленно водить по стволу влажной от пота ладонью. «Что ты…» Руссо не успевает возразить, вновь расплываясь в удовольствии от приятной ласки и дальше постанывая лишь тихое, переполненное чувством «Тицци… Ох, Тицци-и…» Войдя на всю длину, Тициано начинает совершать медленные, возвратно-поступательные движения с довольным урчанием. Изнутри рыжеволосый горяч и узок, а снаружи… Разморенный приятными ласками, податливый и мягкий, словно домашний кот. Кажется Тициано нашел своего лучшего и любимейшего Сквало. Он перестал сдерживаться и стонал, громко протяжно. Фрикции стали постепенно учащаться. — Ты такой сексуальный сейчас… — наклоняется блондин ближе. — А ты ещё сексуальнее меня, Тиц… — подмигивает Руссо и вдруг необычно высоко стонет от попадания в простату. — Значит, тебе нравится так? — певуче замечает Моретти и повторяет движение ещё раз, и ещё, постепенно увеличивая темп ещё больше, продолжая сам пыхтеть и постанывать от удовольствия, не забывая про половой орган партнера, находящийся в его руке и доведя до оргазма, сжал в кольцо. — С-стой! Я уже… — Я тоже кончаю… — стонуще проговорил Тициано, резко эякулируя внутрь и выходя с громким хлюпаньем.        Он позволяет Сквало кончить несколькими мгновениями позже, разжав кольцо пальцев. Моретти кладет руки на пояс, оглядывая проделанную работу. Перепачканный, вспотевший, уставший и довольный Сквало Руссо лежит на рабочем столе, тяжело дыша. Порыскав в ящике стола, блондин протягивает ему салфетки. Кинув взгляд в сторону окна, он замечает, что кончаться гроза пока не собирается. — Что насчет того, чтобы переночевать здесь, а утром пойти домой? — Тициано целует партнера в уголок губ. — Устроим себе выходной, Тицци? — нежно поглаживает рыжеволосый смуглую щёку. — Именно. Я думаю, что немного отдыха нам не помешает…

***