Этот гроб был создан для тебя

–Ты совсем тут недавно. Тебе нравится здесь? — Эзоп с интересом посмотрел на Виктора, делая лицо всё более милым, чтобы не было понятно о его задумке. В ответ парень кивнул и взял на руки свою собаку. Он протянул её Эзопу. — Оох…– он прижал к себе руки, отмахиваясь от собаки. — Не люблю живых существ, лучше оставь её себе… Сделав грустное выражение лица, Виктор опустил пёселя на пол, потрепав его по голове, а затем подошёл к столу. Парень перерыл всё в поисках своей самой любимой ручки, и, взяв листок бумаги, стал что-то писать. Разве вам не становилось жалко этого беднягу? Он вполне нормально может разговаривать, но проклят молчать всю жизнь, общаясь лишь через письма. Эзоп сел на кровать и стал оглядывать всё вокруг, переводя взгляд то на Виктора, то снова на комнату.  Сама комната была до ужаса простой: обычные шторы, кровать, совершенно обыкновенная белая постель. Казалось, она выглядит так, будто в ней никто и не живёт, и лишь пару деталей делали её приближенной к обитаемой, причём с намёком на проживание здесь почтальона. Первое — это сумка для писем, висящая на стуле рядом со столом. Второе — лежанка для его верного и преданного пса. И, конечно, самое главное — горы бумаг и уже готовых писем, каждое из которых содержало в себе послание для кого-либо. Эзоп не считал, сколько времени он так просидел, рассматривая комнату, но из мыслей на землю его вернул только что подошедший Виктор. Парень улыбнулся и протянул Эзопу бумагу, где уже можно было увидеть довольно-таки большое послание. Сероволосым даже охватил интерес узнать, что же такого там расписал ему Виктор, а поэтому он взял лист и принялся читать. Вчитываясь в каждое предложение он начал откладывать слова в своей голове, чтобы запомнить всё прочитанное: «Я очень рад познакомиться с тобой! Прости, что не могу в открытую поговорить, но для меня так даже лучше. Я никогда не любил разговаривать с людьми, поэтому молчать мне нравилось больше всего. Так что, можно сказать, мне даже повезло. Но обещаю,  мой зашитый рот  не помешает нам активно общаться. Тем более, тебе никогда не казалось, что письменная речь тоже содержит в себе много эмоций. К тому же, письма могут быть сохранены временем, а не забыты, как услышанные слова. Я надеюсь, что ты относишься к моей ситуации с пониманием и примешь меня таким.» Внимательно прочитав всё послание он согнул листок бумаги и отложил в сторону. — Конечно, я с пониманием отношусь к твоему выбору. — он посмотрел на Виктора, стоящего около стола. Тот снова что-то быстро писал. Интерес завладел парнем ещё больше. Что же там такое? Не выдержав, он сам подошёл в Виктору и заглянул через его плечо. Там его ждал вопрос: «Почему же ты ходишь в маске? Ты что-то скрываешь под ней?» — Оох… Ну… — Эзоп немного удивился этому вопросу. — Под ней у меня пара швов на уголках рта, а вообще я ношу её, потому что уже привык. — Он тихо посмеялся. — Тебе, наверное, интересно, откуда у меня швы? В ответ Виктор закивал головой, улыбаясь в ответ ещё больше. — Давно это было. Наверное, лет пять назад. Тогда это был самый обычный день, ничем совершенно не примечательный, но потом… — Он затаил дыхание, держа интригу. На это Виктор удивлённо посмотрел парню в глаза. — Потом мне стало очень грустно, я остался совсем один и не хотел мириться с этим миром. Мне не хотелось убивать себя, но почувствовать боль было моей целью. Именно поэтому я немного и разрезал себе рот. Знаю, история поганая и можно было бы сделать лучше, но такова правда. Кстати, не волнуйся, теперь всё хорошо и мне ещё хуже, чем раньше. Виктор обеспокоенно посмотрел на Эзопа. «Не хорошо так…» — подумал он и что бы хоть немного прибодрить парня поднялся из-за стола и обнял его. — Ты что творишь? — Эзоп вроде был не против, но явно не ожидал такого. Светловолосый же обнял ещё крепче. Он знал, что хоть и немного, но поможет таким образом Эзопу. Он много раз успокаивал людей не говоря ни слова. И всё-таки это помогло. Хоть и недоверчиво, с большой робостью, но Эзоп обнял Виктора. Даже странно, что он чувствовал, как на душе полегчало. На это он даже улыбнулся. Маленькая радость. Жалко, что нельзя обниматься так вечность.