wedding anniversary.

      Их браку скоро исполнится десять лет, по-настоящему долгие, счастливые годы, проведенные вместе. Сейчас они лучшие друзья друг для друга и лучшие любовники, но чтобы достичь подобной гармонии, обоим пришлось вывернуться наизнанку, раскрывая все свои тайные желания и пороки. Честно говоря, это меньшее, что они могли сделать; потерять свою первую и единственную любовь казалось самым жестоким наказанием - это когда жизни без него нет, а в случае чего, сразу в пропасть. Без раздумий и запасных вариантов, оба это знали.       Спустя два года после помолвки, Джун стал невыносимым партнером: постоянная необоснованная ревность и недоверие с его стороны к супругу порождали огненные скандалы: разбитая посуда, поломанные вдребезги картины современников, с трудом схваченные на редких аукционах, крики и слезы Сокджина, его хрупкого Сокджина, увидев расстроенное выражение лица которого, колени опускались ниц, а прощение вымаливалось неделями.       Намджун отчетливо осознавал свою неправоту, но днями и ночами пропадая на работе, в голове крутились разные мысли о многочисленных любовниках Джина, которых он может приводить к ним домой, с которыми может ублажать свою похоть на их совместной кровати, а после, как ни в чем не бывало, ложиться на те же простыни со своим мужем. Часто его брезгливость достигала апогея и спать приходилось на диване, как дворовому щенку, на ночь пришедшему погреться.       Когда даже годовая принудительная терапия прошла даром, Сокджин не выдержал метаний любимого, попросив установить камеры видеонаблюдения по всей квартире, чтобы тот точно был в нем уверен. Раньше для омеги такие действия были бы недопустимы, но хорошо поразмыслив, он понял, что скрывать ему было нечего и если для Джуна такой способ решения проблемы - единственный возможный выход, он согласен пойти на уступки.       Альфа больше не обходил супружеское ложе стороной, ушли мешки под глазами, пропала маниакальная тревожность, а стимул приходить домой возрос в разы. Его животная сущность стала сильнее, гоны проходили дольше и насыщеннее, они перепробовали все позы из Камасутры, все мануальные практики, выкопанные из недр интернета, по утрам наслаждаясь медленным, чувственным сексом с просонья, а ночами набрасываясь друг на друга, как незрелые подростки, как будто это их первый раз и тела партнера совсем еще не изучены. Сокджин всегда ходит оттраханным и счастливым, он сиял от счастья, ощущая бесконечную любовь каждую минуту своего существования.       Бывало Намджун приезжал из офиса по нескольку раз на дню, только чтобы обнять мужа за талию, прижавшись к его груди. Обычно они переходили на мокрые поцелуи после этого и, не останавливаясь, шагали к спальне. Сокджин чувствовал себя желанным и нужным, после дикой страсти всегда следовали долгие разговоры, уход за омегой, приготовление сказочного ужина или совместный просмотр фильма.       Близилась их годовщина, Джин в предвкушении решил поразвлечься и подразнить супруга, играя соблазнителя в его отсутствие: стал ходить в развратном открытом белье, больше похожим на веревочки, в пеньюаре поверх обнаженных плеч, а зачастую и просто нагим, стараясь чаще мелькать перед камерами, нагибаясь так, чтобы была видна нижняя часть задницы или мелькала открытая шея. Халаты он сменил на кружево, приготовление обеда превращалось в шоу только для одного, а когда мужа долго не было дома (на некоторые командировки в других городах он не мог не явиться лично), Сокджин показательно открывал шкаф с их игрушками для совместных утех и часами ублажал себя, постанывая имя Намджуна, воспевая оды его красивому члену и открываясь на камеру со всех возможных сторон, хлопая себя ладонью или фаллоимитатором по дырочке, вводя поочередно пальцы внутрь и круговыми движениями массируя головку своего аккуратного небольшого члена. К дилдо он прибегал в редких случаях, только за большие провинности своего мужа, чтобы показать какую на самом деле власть омега имеет над ним, когда заменяет его ствол жалкой игрушкой.       Джин стал жадным до внимания, жадным до похвалы и ласки, становясь на колени перед входной дверью, только услышав первый поворот ключей в замке. Он обожал отсасывать прямо с порога, когда Джун все еще пах улицей и стоял в своих начищенных до блеска оксфордах. Его брали за волосы, насаживая на орган, точно зная, как тот будет благодарен после и как расплывется в блаженном оскале, опустошив яйца альфы после тяжелого трудового дня.       С утра, после долгого совместного душа, Джун спешно убежал на работу, обещая супругу вернуться раньше обычного в честь их десятой годовщины и отпраздновать в роскошном ресторане с видом на горы. Его любимый мальчик всегда был достоин лучшего.       У Сокджина же планы были совершенно другими, омега приготовил особенный подарок, первой частью которого неизменно был он сам, как важнейший элемент, как каркас, на котором и будет строится весь вечер.       Он включил музыку в колонке, своевольно танцуя под биты, отдаваясь словам песни и тряся округлостями так, чтобы Джун, наблюдая за ним на развёрнутом экране, через пятнадцатидюймовый монитор компьютера у себя в кабинете и точно смог увидеть трясущуюся маленькую грудь, покачивающиеся налитые бедра, гладковыбритую мошонку, не прикрытый бельем. Сокджин, танцуя, двумя руками теребил соски, запрокидывая голову от удовольствия, пил молоко, якобы нечаянно проливая мимо рта и подходя к камере поближе, дабы вытереть капельки белой жидкости с губ, улыбаясь при этом как последняя заправская шлюха. Дешевые трюки в умелых руках становились достойными Дю Солея.       Намджун в это время пытался унять свой стоящий кол, живущий уже без контроля хозяина, ведь все права со дня свадьбы беспрекословно стали принадлежать омеге. Он усердно дрочил, мечтая спустить как можно быстрее, хлюпающие звуки смазки, казалось, были слышны даже Сокджину в доме; по крайней мере этот сученыш точно знал чем занят его альфа. До собрания осталось пять минут, Джун во время закончил разбираться со своей проблемой, но пообещал наказать шлюшку за подобные представления.

***

– Джини, я слишком устал на работе сегодня, надеюсь, ты помнишь как меня встретить. Сокджин, бесспорно, всегда был готов подставиться своему альфе: полностью нагим, с еще мягким пенисом, он лег спиной на кровать, свесив голову вниз, расслабляя глотку для проникновения и дождаться не мог желаемого. На днях омега попросил оттрахать его в горло. - Ох, Джинни, как ты хорошо разложился для своего хозяина, - он расстегивал ширинку, спуская брюки до колен, попутно поглаживая длинную шею омеги, разогревая ее для безболезненного скольжения. - Трахни мое горло, Намджун, я так соскучился по твоему члену. - Вот так сразу, солнце мое? - Альфа усмехается, - конечно, малыш, только сначала заслужи его. Как ты хочешь это сделать? - Хочу вылизать твои яйца, хозяин, я так давно этого не делал, так давно не наслаждался твоим запахом. Позволь мне ублажить тебя.       Джун подошел ближе, пристраивая мошонку уже к вытянутому язычку омеги, ждущего свой ужин. Его сука не могла дождаться лучшего лакомства для нее.       Сокджин с остервенением начал посасывать то одно, то другое яйцо, он хотел заслужить награду, запихивая побольше в свое горло. Тем временем альфа, наклонившись, надрачивал ствол своего супруга, носом зарываясь за шов, облизывая дырочку, но не пуская язык внутрь. Такого шага эта блядь еще не заслужила. Они обожали позу шестьдесят девять: лежа, полустоя как сейчас и полностью на весу; казалось, именно для того, чтобы удерживать Джина вверх ногами над своим достоинством, Намджун посещал спортзал каждый день. - Х-хозяин, твоя сучка хочет твой член, вытрахай могу глотку, прошу тебя, хозяин.       Ему пришлось подняться, чтобы в следующий миг приставить головку ко рту и аккуратно погрузить ствол внутрь. Толчки становились жестче, чавкающие звуки заполнили комнату; было приятно смотреть, как течная со всех щелей омега давится его членом, дергая его бедра вперед руками, давая согласие на движения быстрее. Намджун вытащил пенис, оборвав ниточку слюны между головкой и языком Джина. Последний был весь в слюнях и поскуливал, желая продолжить минет. - Какая же ты блядь, не могу поверить, что когда-то сделал тебе предложение. - Ммм, блядь хочет быть выебанной и использованной сегодня, хозяин, - омега облизнул распухшие губы, сверкая хитрым лисьим взглядом. - Ложись на спинку, детка, сегодня хочу твоего полного подчинения.       Намджун полностью снимает штаны, отбрасывая их в дальнюю сторону комнаты и медленно расстегивает рубашку, – пришла его очередь дразнить Джина. Удивительно как за столько лет оба сохранили свою стройность и упругость тел: омега худощавый, с детским жирком на бедрах и округлой попой, никогда не сидевший на диетах, временами уплетая тройные обеденные порции, а Джун никого красивее и притягательнее не встречал, гипнотически наблюдая, как рисинка за рисинкой исчезают меж пухлых губ.       Малыш на кровати сгорает от нетерпения, параллельно строя план, как отомстит мужу в следующий раз, возможно даже завтра. Альфа подходит ближе к супругу, поднимая его руки над головой, не отрывая взгляда от пронзительных глаз и покрасневших щек; белой рубашкой он оплетает запястья Джина, привязывая их к изголовью кровати и проверяя на прочность узел: непростительно было бы увидеть на утро синяки, оставленные какой-то тряпкой.       Напоследок альфа целует костяшки пальцев, спускаясь вниз к макушке, переходя на брови, закрытые веки, виски, щеки, нос, губы… Намджун углубляет поцелуй, отдавая любимому всю свою невысказанную благодарность за прожитые годы и прикусывает нижнюю губу, отстраняясь со сбитым дыханием. - Я без ума от тебя, красавица моя. - Мой хозяин, – грудная клетка вздымается; Джун обожал зависимость омеги от секса и каким нуждающимся мальчик выглядел в такие моменты. - Отлично, детка. Вылижи своего альфу и тогда я дам тебе свой узел сегодня, – Намджун разворачивается спиной к мужу, чтобы хорошенько усесться ему на лицо. Джин лишь однажды пробовал своего самца сзади и хотя ему безумно понравилось, муж выжидал момента, чтобы повторить этот незабываемый опыт еще раз. В таких штуках нельзя быть слишком пресыщенным, иначе весь кайф и запал пропадает. Тоже самое с ароматическими свечами, шелковым постельным бельем, шибари, секс-качелями и трах-машинами. Список можно пополнять бесконечно; такое ощущение, что оба супруга в той или иной степени любили все известные им кинки, потому что к каждому находили особый подход и исполняли на свой лад.       Джин аккуратно язычком прикасается к сфинктеру Намджуна, пока тот слабо постанывает. Муж не садится полностью на лицо омеги, он хочет, чтобы нижний немного тянулся к его округлым накачанным ягодицам; он имитирует еле заметные скачки движениями вверх-вниз, пока язык омеги практически проникает в него, слабо потрахивая.       Двое до безумия нежны в своих действиях и одновременно развратны: Джун, двигая бёдрами круговыми движениями, объезжает своего омегу, раздвигая обе половинки руками. - Тебе нравится? Нравится как я выгляжу сзади? - Мм, да, мой альфа. Я бы хотел вылизывать и обсасывать твою симпатичную дырочку все выходные. - Еще бы, детка. Ты будешь моим рабом и только по одному моему приказу будешь трахать меня своим языком.       Это классное чувство видимой обменой позициями, даже если изначально нижняя роль вроде бы предназначалась омеге. Джин надеется, что возможно как-то заслужит отыметь своего альфу, хотя бы потереться о его промежность сзади.       Намджун хочет поиграть в нуждающуюся сучку, смотря свысока на Джина: подбородок поднят, осанка натянута до опасной близости к обрыву гитарной струны, глаза с веками опущены, лишь ресницы выдают трепет перед своим благоверным и ни следа улыбки на довольной морде. - Давай, радость моя, полижи своего альфу и тогда я дам тебе свой узел сегодня. Хочешь, чтобы он заполнил твою узенькую дырочку, да? - Мм, - рот омеги в слюнях, он не понимает, как может так долго держаться настолько возбужденным.       Альфа привстает, поворачивается к Джину, чтобы поцеловать его и когда их языки встречаются, Намджун с легкостью протискивается во влажный, текущий о нескончаемой вкусной смазки, анус омеги. Он понимает, что растяжка сейчас абсолютно ни к чему, поэтому пристраивает головку ко входу.       Джун без ума, как свободно и в тоже время тесно стенки обволакивают его член; одним размашистым движением альфа попадает по простате и омега вздрагивает от неожиданности и прошибающего его удовльствия. Альфа, не останавливаясь, переходит на соски, сжимая мягкую грудь обеими руками, в то время как Сокджин запрокидывает лодыжки за поясницу Нама, поддаваясь на встречу его толчкам. Яйца альфы бьются о копчик, он слегка приостанавливается, чтобы вставить и их вместе с членом в эту открытую дырку. Они стонут в унисон, когда Намджун упивается новой узостью, а омега - заполненностью. Любовники трахают друг друга ртами, не оставляя и миллиметра между их телами. - Моему малышу нравится? - Да, папочка, я так люблю твой член, а-ах... - Ночью ты будешь спать с вибратором, чтобы твой анус не закрылся, и как только я буду его включать, ты должен будешь подставлять мне свою аппетитную задницу, чтобы я смотрел, как ты содрагаешься в оргазме. Понял меня? - от картинок сонного мужа на четвереньках, Намджун начинает интенсивнее двигать бедрами, из раза в раз проходясь по чувствительному месту омеги.       Спинка кровати бьется о стену и, кажется, что все вокруг них трясется от силы Намджуна. Альфа задается вопросом, как это, на первый взгляд, хрупкое создание, стонущее под ним еще не сломалось на части под таким напором. - Папочка, а-ах, ты такой сильный, а-ах, - он едва ли не бьется головой об изголовье кровати, но Намджун во время придерживает его рукой, - тогда я буду проситься оседлать тебя, мне будет не хватать твоего узла ночью. Хочу заснуть с твоим узлом и чтобы ты трахал меня каждый раз, когда ты будешь просыпаться. Хочу на утро быть весь в твоей сперме, хочу чтобы мой живот вздулся от твоего семени внутри меня и хочу проснуться как раз в тот момент, когда ты будешь использовать свою шлюшку по назначению. - О, да, сучка. Моя шлюшка только и годится для того чтобы вытрахивать из нее всю душу, не так ли? Днем ты думаешь только о своем альфе и как жестко он будет ебать тебя с закатом солнца, мм? Я покажу тебе кто тут хозяин.       Намждуну не нравится, что его детка так много болтает. Он приставляет пальцы к пухлым губкам Джина и тот мгновенно вбирает две фаланги внутрь, посасывает и облизывает до самых костяшек; одной рукой он перекатывает свои яички, другой - с остервенением дрочит пенис, бездумно преследуя только одну цель - наконец-то кончить. - - Мфмфм, да, мой хозяин.       Струя белой жидкости выплескивается ему на живот и Джун собирает ее ладонью, чтобы потом вновь приставить ко рту детки и посмотреть, как он облизывает свои же выделения. Остатками альфа уже самостоятельно наслаждается, съедая их с опухлых сосочков Джина, теребя и прикусывая их губами. Он переходит на медленный темп толчков, затем снова грубо вбиваясь в попку своего Джина; альфа приподнимает одну ногу омеги, открывая себе больший доступ, бьет по простате, в то время как шлюшка лежит безвольной куклой, расставив руки по обе стороны кровати, не имея сил уже ни на что. Он просто дает себя трахать. Намджун ухмыляется, чувствует, что скоро будет кончать и ложится сзади большой ложкой, все еще держа Сокджина за внутреннюю сторону бедра. Он мнет не возбужденный член омеги, нюхает его тонкую шею, немного выходит и входит, запихивая болтом свое семя обратно внутрь шлюшки, его узел постепенно разбухает внутри и альфа слышит, как Джин постанывает, чувстуя насколько широко его стенки раздвигаются под напором альфьего узла. - Нравится как мой узел распирает тебя изнутри? - Да, альфа, я обожаю когда ты ебешь меня до своего узла. Хочу, чтобы ты всегда так делал... - Ах, твой грязный рот, - они снова целуются, Джин пытается немного подвигаться попкой на члене, но дрожит от боли и останавливает попытки.       Они, разморенные страстью, восстанавливают дыхание, прокручивая в голове сегодняшний долгий вечер и за полночь, когда узел спадает, Сокджин спускается вниз: - Ты хорошо сегодня постарался, сладкий, - муж проходит поцелуями вдоль члена Намджуна, благодарит его за все старания, немного дует на уретру и следом припадает губами к головке; то посасывает ее, то целует снова. Убедившись, что все чисто, он пристраивается на торсе любимого, между его ног и закрывает глаза.       Намджун смотрит на это сверху вниз, ладонью поглаживая волосы малыша. Он до сих пор считает своего омегу - чудом, свалившимся ему в небес. Джун точно выиграл эту жизнь.