Bisexual

You say you're bisexual, oh I really wanna hold you, oh Do you have a boyfriend? Oh I wanna be your boyfriend!

***

— Хён, у меня свидание, прикинь! Именно эта фраза прилетает первой, когда Минхо открывает дверь своему другу. Челюсть медленно ползёт вниз, а шестерёнки в голове никак не желают начать двигаться. Какое к чёрту свидание? Самое главное, с кем? — Ну ты меня может пустишь или так и будешь столбом стоять? — Джисон как ни в чём не бывало протискивается мимо старшего, — Суни, Дуни, Дори, я так скучал! — Ага, даже не по мне… — вздыхает Ли, закрывая дверь. Он порой сам не понимает, кого ревнует больше, кошек к Джисону или наоборот. Парни проходят на кухню, и Минхо ставит чайник, доставая заварку. Хан в это время вовсю развлекается с тремя пушистыми комочками, издавая звуки умиления, пища и совсем по-детски смеясь. Какой же он ещё ребёнок… Старший качает головой, но не может сдержать слабой улыбки от наблюдения мини-зоопарка на полу. Тёмный взгляд внимательно задерживается на светлой макушке. Сколько лет они дружат, а Джисон всё тот же: шумный мальчишка с горящими глазами и нескончаемым потоком энергии. Воспоминания из средней школы, старшей, университета всплывают в голове, и только звук закипевшего чайника отвлекает Ли от мыслей. — Ну, герой-любовник, рассказывай, что за свидание? — говорит он, когда оба усаживаются за стол. Не то чтобы Минхо это было интересно… Блять. Да, ему было интересно. Очень. Интересно, кто так смог привлечь внимание Джисона, что он настолько радуется этому свиданию. И нет, Минхо вовсе не ревнует. — С одной милой девушкой, мы пообщались на сайте знакомств, и вот она… Дальше старший не вникает, предпочитая проницательно глядеть на парня, что так воодушевлённо расписывал все «достоинства» новообретённой пассии. Глядеть и не понимать, как Хана вообще угораздило забраться на, уму непостижимо, сайт знакомств! Честно, он был лучшего мнения о друге. — Сегодня вечером мы идём с ней в кафе… Эй, ты меня слушаешь вообще? — Со всей тщательностью, — флегматично отвечает Минхо, подпирая подбородок рукой и обводя пальцем по кругу ободок чашки,  — Короче, я всё понял и желаю тебе сегодня успехов, файтин. — Очень радостно, — бурчит Джисон в ответ, отпивая заботливо заваренный чай — Я тут пытаюсь личную жизнь наладить, а ты мне такое угрюмое «файтин». Ну а что Минхо сейчас? Песню спеть? Сплясать? Свадебные конкурсы организовать? Его вообще до дрожи в поджилках бесит, что какая-то Суми с, напомним, сайта знакомств посмела завладеть сердцем его мал…друга. Просто друга. Бедная чайная ложка сжимается в руке чересчур сильно.

***

— Хён, ну почему меня никто не люби-и-ит, почему-у-у? Минхо остаётся только устало прикрыть глаза ладонью. Это чудо снова пришло к нему вечером только с початой бутылкой хрен-пойми-откуда-взявшегося вина и с таким несчастным видом, будто случилось что-то ужасное и непоправимое. Оказывается, эта Суми под конец их «свидания» отчихвостила парня на чём свет стоит. И не серьёзный он, и дома-то загородного с бизнесом у него нет, и вообще, чмок, пока, не пиши мне. Ли, конечно, знатно прихуел от аппетитов этой мадам. Джисони всего 20 лет, ей богу! Какие дома с бизнесами, он вон с кошками на полу до радостных визгов играется да мангу собирает, чистая душа, что с него взять. — Это всё твоё клятое «файтин», сглазил! Минхо с крайне заинтересованным выражением лица поворачивается к младшему. Что-что, простите? — А знаешь, — Хан воинственно, но шатаясь, залезает на диван с ногами (как бы не шандарахнулся, думает Ли), — Не везёт с девушками, повезёт с парнями! Я всё-таки бисексуал, как ни крути. Минхо искренне верит, что просто со слухом у него что-то не так. Показалось же, сто процентов. Да только глядя на лицо младшего, становится ясно, что нихуя не показалось. Джисон, оказывается, кто? А чего это старший за столько лет дружбы об этом первый раз слышит? Как он вообще упустил такой важный момент в становлении чужой личности? — Сони, слезай-ка, а то от такой резкой смены плоскостей у тебя уже крыша едет, — Минхо предпринимает попытку стянуть эту гордую птицу вниз, но тот упрямо уворачивается, неловко отступая, проваливается в ямку на диване, чуть не кувыркается с него и не пропахивает носом ковёр. Подарите Ли сил и терпения… — Я серьёзно, хён, — хвала небесам, Джисон всё же садится, — Может мне суждено с парнем своё счастье построить, я ведь не против… Минхо торкает сильно. Сердце набирает обороты, грозясь пробить грудную клетку, а воздуха в просторной гостиной становится катастрофически мало. Не против. Внутри, там, где солнечное сплетение, зарождается что-то тёплое, лёгкое, дурманящее до трясущихся пальцев, похожее на надежду. У него есть шанс! Старший поверить никак не может. До этого момента он думал, что никогда ничего у него с Ханом не выйдет, потому что ну как бы они оба парни, и тот просто-напросто мог сказать «хён, ты где башкой приложился, какая любовь». А потом прекратить их дружбу и оборвать все связи. Потому что Минхо мерзкий. Потому что это неправильно. Ревность к каждой девушке, которая нравилась Джисону, достигала абсолюта, заставляя нервно сжимать кулаки и терпеть-терпеть-терпеть. Но Минхо научился. Научился не устраивать истерики по поводу джисоновых свиданок, научился держать руки при себе и не обнимать так часто, ласково поглаживая по голове, научился не залипать на чужие пухлые губы, в которые так и хотелось вонзиться с поцелуем. Научился жить с дурацкой влюблённостью в лучшего друга. Вот он, сидит напротив и о чём-то сосредоточенно думает, хмуря бровки. Его Хани очень доверчивый, добрый, искренний, самый лучший мальчик на свете. Он как маленькое солнышко, которое совершенно не способно причинить кому-либо вреда, и именно поэтому Минхо всегда хочется спрятать его в объятиях и сберечь от тех ужасных людей, из-за которых Джисони смеет разочаровываться в себе. Всё, с этими свиданиями надо завязывать. Ага, конечно, как бы не так. — Я придумал! — и счастливый такой, будто великое открытие свершил, — Буду ходить теперь на свидания исключительно с парнями! «Пошли со мной» — проносится в голове, но вслух только: — Джисон, ты… — Знаю, знаю, — снисходительно машет ручкой, — Гений да и только. После чего прикладывается к бутылке, подмигивая старшему. Ли мысленно завывает и бьётся головой об стену.

***

Every time we talk, it's about your boyfriend I don't really wanna hear anymore about him Can you talk about anything besides your boyfriend? Good goddamn, I don't wanna hear about your boyfriend!

***

Всё время пока шёл фильм, Минхо украдкой поглядывал на поразительно молчаливого Хана рядом. Вернулся недавно с нового свидания, довольный весь аж бесит, и молчит. Только улыбается чему-то своему. Ну ничего, Ли из него вытрясет всё, что ему надо. Когда поплыли титры, парень ненавязчиво придвинулся ближе и закинул руку на спинку дивана практически рядом с чужим плечом. Кончики пальцев начало покалывать от непреодолимого желания огладить это хрупкое плечико, скрытое под тканью белой футболки. Дёрнув головой в сторону, Минхо сжимает руку в кулак и впивается ногтями во внутреннюю сторону ладони. — Как свидание прошло? — максимально равнодушно, Минхо, молодец, оп-оп, держимся. — Очень даже хорошо, — мечтательно вздыхает Джисон и снова улыбается, — Он классный… Ли совсем тихо рычит, а глаза опасно темнеют. Ну уж нет. Если с девушками он как-то мирился, то с тем, что какой-то чёрт с горы занял мысли его Сони — фигушки. Теперь, когда Минхо знал, что чисто теоретически может быть по нраву младшему, остановиться было нереально. — Я даже думаю, что мы начнём встречаться… — Нет. Джисон удивлённо переводит взгляд на него. — В смысле нет? Это не тебе решать. Всё. Минхо держался как мог. Толкнув ничего не понимающего Джи на спину, Ли нависает сверху и устраивает руки по бокам от чужой головы. Он ума не приложит, что вообще собрался делать, но как же ему нравится вид. Парень под ним такой растерянный, бегает глазами то по его лицу, то по сторонам, ища, куда бы сбежать. Но никуда он сегодня уже не денется. — Х-хён, ты ч-чего? — Хан начинает буквально выползать из-под него вниз, но Минхо тут же пресекает всё, упираясь коленом между ног, а одной рукой пригвоздив за бедро к дивану. Младший сдавленно охает и запрокидывает голову, демонстрируя длинную, девственно чистую шею. Дразнит, чертёнок. — Всё ещё хочешь с ним встречаться? — как-то чересчур по-доброму интересуется Ли, что пугает Джисона до трясучки. Это явно ничего хорошего не предвещает. — Что на тебя нашло? Слезай давай, не смешно уже. — Отвечай, — строго, холодно, вызывая мурашки по спине и заставляя сглатывать вязкую слюну. В чужом взгляде отчётливо заметна злость, пронзающая всё тело насквозь маленькими иголками, и от этого взгляда, очень мягко говоря, не по себе. — Кончай дурака валять, — Хан пытается оттолкнуть старшего, но тот ложится на него, обвивая всеми конечностями. Шумное, горячее дыхание куда-то в шею провоцирует щекотку, но это не неприятно, даже наоборот, уютно. Кажется, кто-то сменил гнев на милость, — Агрх, хён, не пушинка, раздавишь ведь! Минхо только сильнее распластывается на нём. — Я не отдам ему тебя, Сони, — в чужом голосе можно различить лёгкие нотки паники, и Джисон пытается как-то заглянуть тому в глаза, но парень сильнее прячет лицо в изгибе между шеей и плечом, — Я же… Я умру за тебя, слышишь? Джисон слышит. Слышит и чувствует учащённое сердцебиение — то ли своё, то ли старшего, а может и всё вместе. До него начинает медленно доходить смысл сказанного, и он приоткрывает рот от шока. Нет, они безусловно очень близки, и Джисон сам костями ляжет за своего друга, но, кажется, он имел в виду вовсе не то… В это время Минхо снова приподнимается, оказываясь лицом к лицу и кончиками пальцев проводя по щеке. Бороться со своими желаниями, когда под тобой больше не сопротивляющийся и страстно любимый парень — чистой воды идиотизм. Почти соприкасаясь носами, Минхо шепчет тихо-тихо: — Мой. Никому не отдам… Оказывается, губы у старшего сухие, тёплые и очень приятные, а у Хана в голове полный кавардак. Почему хён это делает, не может же он в самом деле… Мягкое прикосновение языка выбивает вообще все мысли из головы. Джисон несмело приоткрывает рот, позволяя скользнуть им внутрь, и, когда чувствует соприкосновение со своим, шумно вдыхает воздух. Минхо целует нежно, не спеша, растягивая удовольствие и просто наслаждаясь каждой секундой. Сначала он думал, что ему дадут хорошенького леща, но не случилось. И пока не отталкивают, надо брать. Пальцы снова касаются щеки, оглаживая её, а Джисон кладёт свою руку поверх них, сжимая. Он чувствует себя как на зефирном облачке, тая под уверенными поцелуями, даже отвечает: просто потому что хочется. Ему хочется отвечать старшему. Внутри груди разливается терпкое тепло, согревая каждую клеточку организма, обволакивая, убаюкивая. Приятно ощущать вес чужого тела на своём, сильную руку на бедре, которая то стискивает, то ослабляет хватку, обжигающее дыхание на губах и новый, мокрый, будоражащий кровь поцелуй. — Мой вопрос ещё актуален, — первым отстраняется Минхо, хмуря брови и обеспокоенно следя за эмоциями на поалевшем лице младшего, — Будешь с ним встречаться? Как по щелчку, в Джисоне просыпается какая-то паскудная сущность, которая решает немного позлить парня. Сам-то он уже себе на этот вопрос ответил. Отрицательно, кстати. Однако не подразнить старшего… Джисон зачем вообще живёт? — Ну-у, — блондин стучит пальчиком по губам, — Даже не знаю… Целуешься ты во много раз лучше. О да, Ли зарычал, а в глазах напротив зажглись опасные огоньки. Даже высокая оценка его умений уже не в силах остановить нарастающую бурю. Любит же Хан искать на жопу приключения. — То есть ты хочешь сказать, — вкрадчиво произносит Минхо, явно прикладывая максимальные усилия, чтоб не сорваться, — Что этот поганец успел тебя засосать на первом свидании?! Хан лукаво улыбается. Да кому Джисон тут пиздит. Никто его не засасывал, но грех не понаблюдать за чужой реакцией. Злой Минхо это прям ух, возбуждает! Чего нельзя было сказать в первый раз, когда его вжали в мягкую поверхность дивана… И Джисон, хоть убейте, сам не понимает, что творит. Провоцирует, оно и ясно, а зачем? Только процесс, запущенный в организме, повернуть вспять уже не удаётся. Кровь бурлит в венах, а сердце колотится будто он стометровку за десять секунд промчал. Хан в тысячный раз обращает внимание на то, как старший красив: плотно сжатая челюсть, от чего сильнее выделяются скулы, просто идеальный нос и серьёзный, пронизывающий взгляд. Жарко становится на раз-два. К чему сомнения и мысли «абы-да-кабы», когда вся душа тянется навстречу, оголяя надёжно запрятанные ранее чувства. — И чего молчим? — голос стал ниже, чуть грубее и с хрипотцой, у блондина от такого мурашки по всему телу, отдающие в причинно-следственное место. И кажется, Минхо это чувствует своим бедром, судя по тому, как хитрая ухмылка появляется на лице, — Посмотрите-ка, кто тут у нас возбудился… Очаровашка. Джисон от души бьёт того в плечо, на что Ли смеётся и наклоняется, чтобы поцеловать в нос. И как можно обижаться с такими нежностями? — Ты сейчас договоришься, я передумаю, позвоню тому самому поганцу и соглашусь на его предложение поехать к нему! Ложь Хана погубит. Звук шлепка разносится по гостиной, а за ним кроткий, но от того не менее прекрасный стон. Хан, осознавая, что сделал, шипит тихое «блять» под нос и смущённо скашивает глаза в сторону, но чужие пальцы обхватывают за подбородок, заставляя поднять голову и встретиться с недоумённым взглядом. Горящий след от чужой широкой ладони до сих пор отчётливо ощущается на внешней стороне бедра, и от этого места по всему телу бегут крохотные импульсы, заводя ещё больше, и Джисон морщится, тихонько хныча. — Больно? — та же ладонь оглаживает место удара. Ласково так до трепещущего пульса. Ну а что Джисону терять? Разум уже давно не с ним. Чувство собственного достоинства? Он же сейчас с Минхо, которому доверяет как самому себе и даже больше. Теряет он только время. — Нет, хорошо, — сдавленно шепчет он, замечая как чужие зрачки становятся шире, и, пока сам не испугался, перехватывает гладящую его руку и подносит к губам. Мягко целует сбитые костяшки (старший порой крайне не сдержан, и по итогу огребают несчастные стены), переходит к каждой фаланге, поднимаясь к среднему пальцу, а затем, робко-робко как котёнок, лижет подушечку, — Очень хорошо, хён… Минхо отлетает от него пулей к другому краю дивана и вжимается в подлокотник, невидяще пялясь прямо. Хан приподнимается на локтях, вообще ничего не понимая: разве не к этому всё шло? Кажется, кто-то лоханулся по полной. — Не делай так, Сони, — хриплый голос заставляет встрепенуться и нахмуриться. Это ещё почему? А если он хочет. Минхо вообще красавчик, довёл тут его и собирается теперь бросить. Ага, щас прям! Джисон решительно встаёт аккурат перед Ли, смотрит в глаза и снимает футболку, путаясь в ней. Ничего не видно, но зато слышно задушливый кашель как у туберкулёзника со стороны дивана. Минхо уже вообще плохо становится от этого спонтанного недостриптиза, а в это время Хан расправляется с дурацкой тканью и решительно направляется к старшему, одним плавным движением оказываясь на нём и бросая невинные взгляды из-под ресниц. Минхо снова закашливается. — Ну же, прикоснись ко мне, — жалобно тянет блондин, заводя чужие руки себе за спину и укладывая их на талию. Пальцы на ней судорожно сжимаются. — Зачем ты так со мной? — скорее риторически вопрошает Ли, — Пожалеешь ведь, балда… Джисон фыркает. Он? Пожалеет? Да не в жизни. Вы думаете, парень от нехер делать по свиданиям мотался? Всего-то пытался забыть, выкинуть из головы такого недосягаемого старшего, найти замену. Даже все девушки были внешне похожи на Ли, Джисон специально выбирал, мучился. А вот буквально несколько минут назад его завалили на диван, зацеловали и облапали. Внимание, знатоки, вопрос. Что на данный момент-то не так?! — Ты меня не хочешь? Совсем? — невесело хмыкает Хан, собираясь вставать. Ну не будет же он старшего насиловать, в самом деле. Однако сильные ладони быстро оказываются на ягодицах и мощно придвигают ближе, вынуждая прижаться телом к телу и не давая ни шанса на отстранение. — Чувствуешь? — Джисон слегка покачивает бёдрами и замирает, выпрямляясь по струнке, а Минхо закрывает глаза и шипит сквозь зубы, но всё же продолжает: — После такого ты можешь сказать, что я тебя не хочу? Младший гулко сглатывает, стараясь не шевелиться лишний раз и краснея щеками. Он явно сидит на чужом стояке, от чего невероятный стыд и волнами накатывающее по-новому возбуждение ведут яростный спор в голове: что же делать дальше. Но Минхо походу решает за двоих. — А ещё я очень люблю тебя и чего я точно не хочу, так это чтобы ты совершил ошибку, — видно, как тяжело парню даются эти слова, — Потому что обратной дороги не будет… Вставай, малыш, не глупи. Ли очень трудно держать себя в руках, когда его так нагло и искусно соблазняют. Да ещё кто! Они же друзья, что потом-то будет? Конечно, сам виноват, полез целоваться, но заходить дальше… Джисон его возненавидит. Не сразу. Позже. В эту секунду младший же своим перевозбуждённым мозгом не понимает, действует по наитию, поддаётся исключительно эмоциям и Минхо ещё пытается за собой утянуть в эту пучину разврата. Очухивается парень от своих мыслей, когда на него уже минут десять немигающим и обиженным взглядом смотрит Хан. — Ты меня поцеловал? — Поцеловал, — бурчит Минхо, снова жалея о минутном порыве. — Никому не отдавать обещал? — Обещал. — То, что и я тебя люблю не видишь? — Не виж… Чего?! — Как же с тобой сложно, Ли… Пойми, обратной дороги уже нет, — вздыхает Джисон, обхватывая чужое лицо, и целует, проникает язычком внутрь жаркого рта и с таким упоением отдаётся всему действу, что у старшего голова кружится, а ладони, всё ещё лежащие на упругих ягодицах, сжимаются сильнее. Минхо пытается что-то сказать, но Джисон недовольно мычит, после отстраняется и выдыхает в губы «потом», даря новый и не менее страстный поцелуй. В итоге старший несдержанно рычит который раз за вечер и снова опрокидывает парня на спину, отрываясь от замученных губ и ведя носом по вытянутой шейке. Тёплая кожа пахнет восхитительно таким родным ароматом кофе и свежими нотками парфюма, глаза закатываются от наслаждения, а руки хаотично оглаживают бока. Джисон пальчиками зарывается в его волосы, перебирая шоколадные пряди и прижимая к себе поближе, при этом прерывисто дыша: влажный язык уже вовсю вырисовывал переплетающиеся узоры. — Укуси… пожалуйста, — моляще произносит Хан, сильнее подставляя шею. — Следы останутся. — Я этого и хочу, — дует губки и глазки такие просящие делает, убийственная милота, — Пусть все видят, что я занят… Я же занят, хён? В этот миг заметна тень сомнения и испуга, омрачившая прекрасное лицо. Минхо не сдерживает добродушной усмешки и целует в появившуюся складочку между бровей. — Конечно, Сони, на все сто двадцать процентов. Первый и самый заметный засос расцветает там, где даже водолазка не способна будет прикрыть это творчество. Дальше Минхо уже не остановить: он так давно этого хотел, и, боже, ему разрешили. Стоны у Джисона красивые, мелодичные с придыханием на конце. Их бы на повтор и слушать всю жизнь… Впрочем, Ли надеется, что у него такая возможность будет. Хан шарит руками по спине и пытается стянуть футболку со старшего, что у него не получается, и Ли, посмеиваясь, снимает её сам. Спускается поцелуями-укусами ниже, широко лижет соски, посасывает, а сверху только и слышны тихие стоны и протяжное… — Минхо-о-о.… Тело у младшего просто нереальное: отзывчивое, податливое, изящное… Была бы воля Минхо, он бы прилип к нему навсегда и гладил бы не переставая, но сверху просят поторопиться и призывно вскидывают бёдра. Неожиданно сильно активный Хан успокаивается и замирает. Брюнет отрывается от выцеловывания чужих рёбер и вопросительно выгибает бровь, а Джисон как-то смущённо смотрит куда-то за его плечо. — Сони, в чём дело… — Минхо сам оборачивается и чуть коньки не отбрасывает, — Дори, блять! И давно ты здесь? А ну брысь, не мешай… Джисон заходится в смехе и со слезами на глазах указывает за другое плечо старшего. Парень уже даже знает, что увидит, но поворачивается и туда. Кто бы сомневался: Суни и Дуни тоже тут как тут, мелкого, видимо, на разведку отправили. — Окружили… Пойдём отсюда, — Минхо поднимает Хана на руки, и тот моментально цепляется за него как обезьянка, — А вас, вуайеристов, я не приглашаю. Суни мяукает напоследок типа «да больно надо, не очень и хотелось».

***

Брюнет заносит свою ношу в спальню и захлопывает ногой дверь, аккуратно укладывая Хана на постель. Возвращается к двери, запирая её на ключ, а за спиной слышит копошение и скрип кровати. — Дуни научился открывать двери, представляешь, — поворачивается и сразу же чувствует горячую волну возбуждения, ударившую в низ живота. Джисон уже стянул шорты и теперь сидел в одном нижнем белье, устроив ручки между коленей и блестя глазами в темноте комнаты, — Вау… Такой нетерпеливый… И невероятно красивый. От внимательного взгляда Минхо не укрылось, как парень вздрогнул и свёл колени, покорно опуская голову. Нравится, значит… Ну он запомнит. Шагами медленно, дразняще, пока младший ёрзает на кровати, одеяло до побелевших костяшек между ног сжимает и губы кусает. Хочется. Лёгким движением руки манит к себе, и Хан, как кролик перед удавом, заглядывая в глаза, ползёт к краю. Тонкие пальцы обхватывают подбородок, а большой проходится по нижней губе. Это воплощение невинности сводит с ума, поселяя на подкорке мозга самые пошлые мысли, пуская разряды тока прямо к паху, терзая изнутри. Минхо даёт время и шанс передумать. И плевать, что дверь заперта, если Джисон попросит, он добровольно ему отдаст ключ. Однако Джисон не просит, а со всей бессовестностью вытаскивает язык и проводит им по пальцу, накрывает губами, нежно посасывает. У Хана, похоже, особенная любовь к рукам старшего. — Ссу-у-ука, Сони… Отвести взгляд нет сил. Точно не тогда, когда юркий язычок показывается на свет, кружит вокруг пальца, а затем быстро вылизывает подушечку. Руки цепляются за чужое запястье, слюна течёт по подбородку и капает на одеяло, а парень стонет и глаза прикрывает. Кайфует дьяволёнок. Минхо чувствует, как в шортах нестерпимо тесно, член дёргается всё больше с каждой секундой, но он же не изверг какой-то, чтобы забрать новую игрушку у своего любимого мальчика. К счастью, Джисон сам всё понимает, отстраняется, в конце оставляя даже целомудренный поцелуй на руке, и довольно улыбается. — Ложись-ка на животик, маленький, — и Минхо поклясться готов, что на дне чужих глаз увидел два вспыхнувших озорных огонька. Джисон укладывается, как ему было сказано, виляет пятой точкой из стороны в сторону и тут же об этом жалеет. Член, зажатый между кроватью и телом, потерся о ткань нижнего белья, вызывая тихий всхлип, — Тише, мой хороший… Приподнимись чуть-чуть… Вот так, умница. От всех этих похвал и обращений собственное желание становится совсем невыносимым. Хан ощущает прохладный ветерок на оголившихся ягодицах и ещё поднимает бёдра, позволяя себя раздеть. Ласковые поцелуи проходятся по каждому позвонку на дрожащей спинке, по двум очаровательным ямочкам на пояснице, а сильные руки гладят и сжимают всё тело. Горячие прикосновения к нежной коже на внутренней части бедра вызывают табун мурашек, а когда остаются жалкие миллиметры до заветного места, Джисон дёргается и негромко хнычет. Минхо собирает парня из лужицы, ставит на колени, заставляя опереться на локти, молча смотрит. Долго смотрит. Хан в прямом смысле слова задницей чувствует внимательный взгляд, пытается сжаться, но недовольное цокание сзади не позволяет. — Не стоит, Сони, ты прекрасен. — Но ведь… Какой прекрасен, когда ты тут кверху жопой торчишь! Громкий вскрик резко пронзает тишину. Джисон хочет уползти от этих нереальных ощущений, правда, но крепкая хватка на тазобедренных косточках не даёт. Жаркое прикосновение языка к бешено сжимающемуся анусу не оставляет возможностей мыслить здраво. Оно вообще не оставляет ни мыслей в голове, ни воздуха в груди. Это слишком. Слишком развратно, слишком стыдно, слишком хорошо… Минхо вовсю орудует над чужим задом, безжалостно вылизывая, трахая языком, растягивая девственную дырочку, добавляя один палец, а у блондина колени в сторону разъезжаются, и стоны непрекращающимся потоком изо рта льются. Два пальца свободно помещаются в щедро смазанном слюной проходе — до пошлых хлюпов и срывающихся вскриков. Минхо с наслаждением наблюдает, как Хан, войдя во вкус, старательно двигается, подаётся бёдрами назад, насаживаясь глубже. Его мальчик красивый… Волосы растрёпанные, чёлка на глаза спадает, прячет слезящиеся от удовольствия глаза, на губах места живого не осталось — все в кровь истерзаны. Такой потрясающий, настоящий, родной. Три пальца. Вставить, ощупать гладкие стенки, надавить, вытащить и так по кругу. Джисону совсем плохорошо, перед взором звёзды пляшут, а на уме н и ч е г о. Пальцы старшего… Чудесные, длинные пальцы, на которые Хан молиться готов, сейчас в нём, так правильно и приятно задевают самые чувствительные точки, выбивая всхлипы. Однако жажда большего накрывает полностью, потому Хан соскальзывает с них, переворачивается и выжидающе глядит на Ли. Ему бы смутиться своей наготы перед всё ещё наполовину одетым старшим, но нет, только ноги шире расставляет, открывая вид на трепещущую дырочку и колом стоящий член, что обильно истекает смазкой. Минхо закусывает щёку изнутри, чтобы не застонать. Картина «валить и трахать», и, судя по игривому выражению лица напротив, второй только этого и ждёт. — Хён, — пальчиками снова вниз, туда, в пылающую жаром глубину, а голову назад, дрожа в предвкушении, — Хён, умоляю… Слишком увлечённый Джисон не замечает, когда старший успевает раздеться, но отлично чувствует, как его хватают за лодыжки и притягивают поближе. Сердце пропускает пару ударов, когда старший проводит головкой по сжатым мышцам и покрывает нежными поцелуями его плечи. И в этом жесте столько любви, столько безмерной заботы, что в груди больно становится, а на губах появляется улыбка. Пальцы сами собой зарываются в тёмные волосы, ероша их, перебирая. Почему у старшего они такие шелковистые? Надо бы шампунь скомуниздить… Минхо, будто прочитав его мысли, с усмешкой поднимает голову и целует в губы. — Так и быть, подарю тебе такой же, — Джисон ахает от удивления и уже хочет спросить, как это работает, но его снова затыкают поцелуем. Что ж, он ни разу не против, — Эй, Сони… Джисон тихо хмыкает, давая понять, что слушает. — Я так сильно люблю тебя. Хан не успевает ответить. Да он понять даже ничего не успевает, как в него резко входят, просто поразительно чётко попадая по простате с первого раза. Собственный крик кажется чересчур чужим, отдалённым и таким до жути пошлым, что стыд зарождается где-то внутри и нашёптывает — больше такого не повторится. Такое повторяется спустя миллисекунду, когда Ли толкается ещё раз, а блондину башню к хуям срывает, и он кричит, что есть мочи. — Мне остановиться? — и тон такой участливый с абсолютно неприкрытыми нотками издёвки. Тут уже рычит Хан. — Только попробуй, — звучит вопреки ожиданиям жалостливо, почти умоляюще, — Я тебя сам тогда трахну… — В следующий раз, сладкий. Джисон собирался переспросить, шутит старший или нет, но член, толкнувшийся в него ещё глубже, сорвал с искусанных губ очередной почти порнушный стон. Минхо поудобнее хватается за чужие бёдра, властно сжимая их, и начинает наращивать темп, шипя себе под нос от узости и жара, окутавших его. Мальчика под ним гнёт во все стороны, голова запрокинута, демонстрируя беззащитную шею, к которой Ли мгновенно присасывается. Хан напрочь теряется в пространстве, руки закидывает на широкую спину и ноготками впивается, потому что контролировать себя совершенно невозможно. Ноги разводит почти до идеального шпагата, только чтобы больше, глубже, с силой вбиваясь в мягкие ягодицы. Шлепки об кожу, несдержанные стоны, тяжёлые вздохи — от этих звуков в ушах звенит и уносит так далеко-далеко, покачивая на волнах блаженства… Хотя знаете, нет. Там не волны блаженства, а самый настоящий чёртов шторм, который шарашит со всей мощью, что только имеется. Воздуха до отвратительного мало, вдохнуть сквозь скулёж еле получается, но если Джисон задохнётся под старшим, то это будет самая обалденная смерть на свете. Вот прям идеально, пока тебя вбивают в кровать и надёжно держат в ласковых руках. Под Минхо не страшно, без сожалений и сомнений. Он готов отдаваться парню каждое мгновение каждого дня, потому что верит и любит. Сильно. — Ты такой молодец, малыш, — шёпотом на ушко, кусая за мочку, — Замечательно справляешься, мой любимый, хороший мальчик… Джисон жалобно хнычет, ощущая, как член от этих слов болезненно дёргается, но нет, касаться себя он не будет. Чисто из принципа. Однако прижаться к кипяточной груди старшего, зубами впиваясь в ключицу — пожалуйста. Он невольно сжимается, предчувствуя, кажется, самый крышесносный оргазм в своей жизни, а вишенкой на торте становится особенно сильный толчок и… — Моя умничка. Такого оглушительного и взрывного звука от себя блондин не ожидал от слова совсем. Судя по глазам Ли, тот тоже, что становится и для него последней каплей. Хан выстреливает спермой себе на живот, издавая долгий томный стон, когда чувствует горячую жидкость внутри. Приятное чувство полного удовлетворения разливается по всему телу, и Джисон не может не хихикнуть. — Охуенно… — дышится всё ещё тяжело, но Хан нащупывает чужую руку, переплетая пальцы, — Я, конечно, представлял, что ты зверь в постели, но это… Что-то с чем-то. Минхо смеётся, чмокает в макушку и с непередаваемой любовью смотрит на младшего, на чьём лице всё ещё красуется сытая улыбка. — Не жалеешь? — Я похож на придурошного? — Джисон перекатывается поближе, — Теперь я принадлежу только тебе, хён, разве не чудесно? Вместо ответа долгий, чувственный поцелуй, в котором утопают оба.

***

— Блять, малыш, я сейчас его из окна выброшу! — Да я сам не знаю, кто звонит в такую рань, — Хан недовольно садится на кровати, беря телефон с тумбочки и продолжая ворчать. Но, взглянув на экран, замолкает. — Кто это? — звучит совсем близко из-за плеча, от чего парень вздрагивает, — Сони, кто такой Кай? Джисон нервно сглатывает, предчувствуя что-то очень дурное. — Ну-ка дай, — Минхо выхватывает телефон из рук, затыкает все протесты одним тяжёлым взглядом, не терпящим возражений, и берёт трубку, — Алло… Утро может и доброе, но я явно не принцесса. Кто? К тебе такой же вопрос. Нет, он рядом. Да, в одной постели. Ещё одно такое слово в его адрес, я тебя живым закопаю… Ага, всего хорошего, тебя туда же. — Ч-что он сказал? — Хан сжимает в руках одеяло, испуганно следя за серьёзным выражением лица старшего, но тот поворачивается к нему уже с самой мягкой улыбкой. — Совет нам да любовь, — Ли чмокает парня в щёку, — Заблокируй его, у тебя парень есть. Про паскудную сущность помните? Так вот… — Правда? Кто же он? — почти искреннее недоумение удаётся Джисону, а пятая точка уже ёрзает на месте: приключения зовут. — Джисон. А ну иди сюда! Блондин со смехом спрыгивает с кровати, почти врезается в косяк, подскальзывается в коридоре, пугает бедных Суни, Дуни и Дори, за ним из-за угла вылетает Минхо, хватает того за талию и утягивает за собой на пол. — Ай-яй-яй, поясница! — шипит Хан, но тут же снова смеётся, расслабляясь в чужих руках, — Кстати, знаешь… — М? — Ли заправляет светлые выбившиеся пряди за ухо. — Я люблю своего парня, — Джисона в этот момент можно прямо на главную площадь вместо подсветки. Он так счастлив. Старший же щёлкает его по носу и прижимает ближе к себе. — Он тебя тоже, Сони. Всё-таки огромное спасибо пьяному Джисону, который однажды так гордо заявил, что он бисексуал.