скованные чувства

«я люблю тебя» — эти слова каждый раз делают больно джорджу, заставляя сердце распадаться на миллион маленьких кусочков. по ощущениям в него будто вонзаются тысячу ножичков, как бы по началу делая небольшой надрез, прежде чем перерасти в большую глубокую рану. казалось бы, все давно знают, что дрим всего лишь шутит, джордж тоже это знает, но почему-то всё равно цепляется за эти слова, надеясь на взаимные чувства. эти страдания были пыткой, которые тянулись слишком медленно и долго, чтобы продолжать терпеть. но парень терпел, не осмеливаясь выплеснуть всю ту боль и все те чувства, скапливающиеся с самого начала. обычно после того, как дрим говорил «я люблю тебя», просил тех же самых слов из уст джорджа. отвечал ли он? нет. вместо этого он замолкал и начинал краснеть, пряча лицо в ладонях. внутри же у него бушевал ураган, сметающий всё на своём пути. клэй был настойчивым, но если брюнет долгое время молчал, то он отвязывался, переключаясь на другую тему. ребята в дискорде тихо хихикали с этих двоих и даже иногда стебали, не в силах как-либо оскорбить или чем-то задеть. дрим смеялся с шуток своих друзей, вот только джорджу было совершенно не до смеха. порой он задумывается: «почему именно он?». этот вопрос мучает его с давних пор, но ответа всё не было, как сильно он не старался понять этого. джордж даже не видел его лица. он уверен, что дрим слишком красивый, что его цвет глаз может сводить с ума, что его улыбка лучшая во всём мире. если всего этого дэвидсон не знает, то он точно уверен, что его смех заставляет улыбаться, забыть всё плохое и все свои обиды на кого-то или что-то. а голос... такой до одури прекрасный и спокойный заставляет таять так же, как и мороженое в жаркое лето, превращаясь в жидкую лужицу. может быть, поэтому он и влюбился в него? нет, это не те самые причины из-за которых джордж увяз, как в болоте, в этом назойливом чувстве — любви. в дриме было что-то, что притягивало к себе, но не давалось объяснению. парень чуть ли не каждый день ждёт милых и, может показаться, влюблённых слов в сторону брюнета. но каждый раз сердце поражает острая невыносимая боль, как только он начинает смущаться, всего лишь из-за произнесённых дримом фраз. это его радует, заставляя улыбаться шире и стучать сердце быстрее, и одновременно огорчает. «это всего лишь шутка», — говорили друзья, выслушав очередную порцию признаний дрима. «это не шутка», — иногда говорил дрим. «это точно шутка», — постоянно утверждал джордж. чувства были невыносимые: его будто оплетали стебли роз, своими шипами впиваясь глубже в кожу, дотягиваясь острыми кончиками до органов; а бутоны отпадали, медленно загнивая на земле, в то время как лепестки улетали, кружась будто в вальсе на ветру. он слишком сильно любил, чтобы так просто отпустить свои чувства к дриму. он слишком сильно боялся, чтобы признаться. на самом деле, джордж бы и дальше продолжал умалчивать о своей влюблённости к клэю, но последняя шутка отдалась в области груди больнее, чем обычно. он решил всё рассказать: позвать в личные сообщения дискорда, чтобы их больше никто не услышал, и признаться. получит ли он отказ или, наоборот, дрим тоже раскроет свои чувства — неизвестно, но и гадать лишний раз не стоит. если задуматься, то сколько уже по времени промучался джордж? год или два? а может гораздо больше? всё это время он терпел, но продолжать терпеть больше не сможет. ещё чуть-чуть и он просто укроется, будто одеялом, в этих муках. всего один звонок и всё разрешится. всего один звонок и клэй будет знать о чувствах своего друга к нему. всего один звонок и их дружба может прекратиться. всего один звонок и узнается, шутил ли дрим или говорил всерьёз. он уже зашёл в личные сообщения и держал курсор мышки на кнопке вызова, но нажимать не осмеливался. вдруг всё обернётся гораздо хуже? его руки тряслись, сердце стучалось в бешенном темпе, а будто шипастые стебли роз сжимали его всё сильнее с каждой секундой. ещё немного и он будет готов выть от боли. был только один способ выбраться из этих невыносимых страданий — дрим. лишь только у него есть шанс спасти парня. обдумав ещё раз свои действия, джордж, осмелившись, всё-таки нажал на звонок. последовали гудки. они казались долгими, изматывающими, медленными. но как оказалось уже через несколько секунд дрим принял звонок, начиная расспрашивать дэвидсона об этом внезапном вызове. — клэй, — неуверенно сказал брюнет. даже столь долгие раздумья его всё ещё терзал вопрос «а стоило ли?». он не мог подобрать слов, чтобы продолжить говорить. почему нельзя объяснить ситуацию без разговоров? дрим не стал его прерывать, только ожидал дальнейших слов парня. — мне нужно кое-что тебе сказать. — да, джордж, я слушаю. «и вновь этот прекрасный голос, заставляющий меня слушать его не отрываясь... от него у меня всеми известные слащавые чувства — бабочки в животе, такие красивые, маленькие, проворливые, плавно передвигающиеся», — крутилось в этот момент в голове у дэвидсона. действительно, голос дрима было единственным, что брюнет готов был слушать двадцать четыре на семь. жаль только, что у всего есть свой предел. — можно тебя спросить: шутил ли ты тогда, когда говорил, что любишь меня? дрим молчал. наверное, он и сам задумался над этим вопросом. да, он постоянно шутил над тем, что джордж слишком милый, привлекательный, что он любит его. но говорил ли он это как бы шутя? возможно, он и сам испытывал нечто, что не был готов озвучить. его никто не понимал, подшучивал ли он. он и сам этого не мог понять. ответа не было пять секунд, десять и даже тридцать! джордж расстроился, готовый в любую секунду нажать на кнопку «завершить звонок». он не нажимал, будучи полностью опустошённым. ждал? надеялся? терпение не может быть вечным: рано или поздно даже самые терпеливые люди могут попросту не выдержать. — нет, — произнёс дрим в то время, когда парень собирался всё-таки завершить звонок. успел. — но зачем ты переводил всё в шутку? — голос дрожал, но даже не смотря на это брюнет готов был продолжать. его внутренняя боль поглощала его с ног до головы. он будто протягивал руку, прося спасение. — я думал, что это повлияет на наши отношения, поэтому делал вид будто шучу, — дрим был полностью спокоен. или это так казалось? возможно, он так же, как и джордж волновался, но просто не подавал виду. — слушай, дрим, — джорджу пришлось сделать короткую паузу, чтобы привести свои мысли в порядок и не поддаваться на порывы слёз, так усердно пытающихся покатиться по красивому лицу парня. — я хочу сказать тебе, что ты мне действительно нравишься. это не шутка, как ты можешь подумать, нет. и я вовсе не отыгрываюсь на тебе сейчас за всё, что ты говорил раннее. ты нравишься мне ещё с давних пор. я не могу даже описать, насколько сильно ты мне дорог, — последние слова дались трудно, ибо в горле будто ком встал, мешающий нормально говорить. парень в любой момент мог не сдержаться и просто заплакать, выплёскивая всю боль, накопившеюся за все годы. — джордж, я... — дрим и сам не знает, как реагировать на это. он задумался о том, что для брюнета все эти «шутки» были очень даже значимыми, а он переводил всю реальность на обычный юмор. — ты тоже мне нравишься. я просто не знал, как ты отнесёшься к этому, но сейчас... прости меня. мне надо было признаться тебе раньше. это был... не отказ? клэю на полном серьёзе нравился джордж? все эти вопросы не могли уложиться в голове. неужели не один дэвидсон страдал оттого, что просто не мог взять себя в руки и признаться в чувствах? дрим тоже... казалось бы, вся та душевная боль сейчас в медленном танце уходит прочь. на душе становиться спокойнее. стебли роз, до этого готовые были убить своими шипами, потихоньку ослабляют свою хватку, а густое чёрное облако страданий освобождает джорджа от своих мучений. по телу разливается теплота, на лице же появляется еле заметная улыбка. теперь можно было услышать, как бьётся почти мёртвое сердце дэвидсона. — я люблю тебя, — сказали они в один голос. они оба дождались этого момента. они оба теперь не поддаются страху и страданиям. они оба теперь будут вместе. они оба любят друг друга и это вовсе не шутка.