Дураки

      Побитая ладонь со свистом рассекает душный воздух, победно швыряя козырную карту на пол. Лицо Ромы под тусклым светом ночника озаряется удовлетворенной ухмылкой. — Да по-любому шулер был! — огорченно воскликнул Антон, недовольно всплескивая руками. — Может и был, — напыщенно протягивает Рома, уверенно отпивая светлое пиво из стеклянной бутылки. Движения его были расслабленными, тягучими. Полуприкрытые глаза поблескивали и переливались увлеченными огоньками, а взгляд неспешно и непоколебимо оглядывал Антона, который в свою очередь язвительно недоумевал при проигрышах.       Было далеко за полночь. Охмеленные парни давно потеряли счет времени. Изредка, когда Рома непроизвольно хохотал, Антон лишь указывал ему быть потише — родители и Оля, конечно, уже спят. За окном время от времени свистел морозный ветер, но никому не было до него дела.       Рома нередко оставался ночевать в этом доме, который успел стать ему родным. Близким было все: неуловимый приятный запах, застывший в стенах, Олины бесчисленные кассеты, каждая из которых была просмотрена ими втроем десятки раз и, наконец, семья Антона, всегда радуемая приходом самого Ромы. Гостеприимство превратилось для него в нечто жизненно необходимое. Он находил в этом доме успокоение, в его затуманенные мысли проникали порядок и покой, расставляя все по полочкам.       Безусловно, их знакомство с Антоном переросло в крепкую дружбу. Они вдвоем были настолько различны, что все вокруг твердили — не выйдет. Рому величали «шпаной», а Антон же, в силу педантичного характера, не отставал в учебе. Учителя трубили в один голос об преуспевающем ученике с хорошей характеристикой. Несмотря на то, что парни являлись полными противоположностями друг друга, они, на удивление, смогли найти общий язык. Ссорились только из-за девчонок, но потом благополучно об этом забывали и не брали в счет.       Антон устало потянулся, сонно зевая. — Надо на че-нибудь стоящее сыграть, — вдруг оживился Рома, заносчиво улыбаясь. Его опьяненная голова, словно не крепко пришитая, порой неконтролируемо виляла туда-сюда. Картинка перед его глазами с каждым часом расплывалась все пуще прежнего, но Роме это придавало все больший азарт.       Антон растерянно заморгал, с любопытством хлопая глазами. Он утомленно снял очки и потер переносицу.       Рома уперся руками в пол, бессильно откидывая голову назад. На шее тут же выступил острый кадык, отбрасывающий резкую черную тень в полусвете лампы. Его взгляд бегал по потолку, раздумывая о цене проигрыша на этот раз. Вдруг он решительно оживился, вернулся в прежнее положение. На его лице засияла ехидная ухмылка, вгоняя в Антона слабое беспокойство. — Я думаю, — беззаботно протянул Рома, склонившись к Антону, — ты тут же начнешь выигрывать… — его голос с легкой хрипотцой с секундой становился все тише и ниже. — Мы играем на раздевание! — зашептал он прямо ему в ухо, а затем отпрянул.       Антон огорошенно раскрыл рот в немом ступоре и промычал что-то невнятное. Он недоуменно почесал затылок, надел очки и снова обескураженно заморгал. Его щеки вмиг загорели и налились ярким румянцем. — Ч-че? — решив удостовериться в правдивости предложения Ромы, пролепетал Антон, подозревая, что в одурманенном пьяном бреду ему послышалось что-то совсем не то.       Рома уже тасовал карты, ватными пальцами иногда роняя одну за другой. Парень шкодно ухмыльнулся. — Че слышал! — залившись тихим хохотом, с живостью воскликнул он.       Играли в тишине. Лишь изредка Антон либо удрученно вздыхал, глядя на колоду, либо оторопело таращил глаза на каждую карту, которую из нее брал. Рома же временами ехидно хмыкал. Колода становилась все скуднее и скуднее, а вскоре кончилась совсем.       Антон ошарашенно захлопал глазами. Он снова проиграл.       Второй парень залился диким хохотом, закрывая глаза и потирая руками лицо. — Да ты по-любому шулеров кидаешь, козел! — тяжело ворочая заплетавшимся языком, с недоумением протянул Антон. — Снимай, фуфел! — приказным тоном отчеканил Рома, не прекращая хохотать.       Антон неуверенно схватился за края футболки и не спеша поднял их вверх. Долго проворочавшись в смятении, он все же расправился с ней, откинув куда-то в сторону.       Надменному взору Ромы открылась томно вздымающаяся от частых смущенных вздохов грудь. Яркие блики скакали на легком рельефе живота, подчеркивая несмелые выбивающиеся из темноты очертания пресса.       Рома лишь крепко сжал кулаки так, что на костяшках потрескались давние корки ран. По рукам слегка разлилась едкая острая боль. Парень только поджал губы и выругнулся про себя, туго зажмуриваясь, но виду не подал.       Игра продолжилась. На этот раз Антон старался не шуметь лишний раз, дабы не привлекать к себе ненужное внимание, но Ромин взгляд и без этого беглыми моментами рассматривал расплывчатые мягкие черты.       Антон задумчиво склонился над картами, продумывая ход. В его точеные ключицы упала тень, оттеняя их больше. Руки дрожали, лицо смущенно краснело. Парень выронил оставшиеся четыре карты, когда увидел, что Рома скинул последнюю. — Нет! — Антон выглядел растерянно, хоть и пытался непоколебимо держаться. — Ничего не буду! За жульничество, — его лицо озарилось насмешливой улыбкой.       Рома недовольно захлопал глазами, сердито выгнув бровь. Он с трудом поднялся на колени и, качаясь из стороны в сторону, шатко навис над Антоном. — Нормально выдумал, — запинаясь, проговорил парень, невольно засмеявшись, — не по-пацански чет…       Антон лишь заливисто захохотал и начал тыкать пальцем в Рому, осознав абсурдность всей ситуации. Его светлые волосы были взъерошены, дыхание постоянно сбивалось от смеха и смущения.       Парень вяло поднял руку, чтобы удрученно пихнуть Антона его в плечо, но в итоге сам свалился на него, повалив на спину. Белокурый глухо затих, стесненно задерживая воздух в легких. Голова гудела и у того, и у другого, сердце отбивало гонкий стремительный ритм, который четко слышали оба.       Рома с усилием поднялся, уперся руками по обе стороны от лица Антона и со скрипом выдохнул ему в шею. Парень несуразно заерзал под весом чужого тела. Уши горели. — Научу тебя сейчас Родину любить… — нескладно проморосил Рома, без смущения глядя на Антона.       Взгляды пересеклись. Со стороны выглядело так, будто Роме в целом побоку, что происходит. Его разум был настолько затуманен, что казалось, он готов вытворить сейчас все, что его опьяненной голове вздумается, но парень просто продолжал нависать над Антоном, удручающе дыша, в то время как второй лишь потерянно хлопал глазами. — Мы как дураки, — непроизвольно запинаясь, заверил Антон.       Рома, ничего не сказав, окончательно поднялся и сел рядом. Оглядел парня с ног до головы и скрытно усмехнулся.       Ничего не нарушало гробовую тишину в комнате, кроме неясного дыхания обоих. Вдруг Рома плывуче встрепенулся, странно подергал рукой и аккуратно положил Антону на живот. — Похуй, Тош, — уверенно заключил парень, шелково поглаживая бархатную кожу друга.