Dive into you

      Уставший после долгой смены в кафе, Марк, лениво размышляет о том, чтобы закончить на сегодня, идти домой, а завтра, раньше обычного прийти и навести порядок. В размышлениях об этом дне, он незаметно для себя самого, почти заканчивает с уборкой, что затянулась на полчаса. Он вяло улыбается своей продуктивности, развязывая и снимая черный фартук.       — Почему он так долго?       Пак Джисон, который отпросился с тренировки на полчаса раньше, чтобы увидеть его в конце дня, все еще сомневается в своей адекватности. Он уже второй час сидит под дверью, время от времени вставая и собираясь зайти, но обрывает этот порыв и снова садится. Он все еще не придумал, о чем будет говорить. Зачем он сюда пришел, когда кафе уже закрылось? Он планировал стать последним посетителем за сегодня, но так и не решился заглянуть внутрь. Точнее, он заглянул. Заглянул и понял, нет, он не сможет. Не сможет остаться с ним наедине. Джисон еще плохо отдает себе отчет, почему не зашел.       Сейчас он даже думать себе не позволяет, зачем сидит здесь под дверью как какой-то бездомный. Или, еще хуже, сталкер. Что-то необъяснимое так же не дает ему встать и уйти. Он слушает тихий звон посуды и движение стульев по полу за дверью.       Когда Марк, наконец, заканчивает и выходит из кафе, закрывая дверь, он замечает что-то, что привлекает его внимание. Ноги. Чьи-то ноги, выглядывающие из-за угла. Первая мысль: кому-то стало плохо. Он спешным шагом огибает угол и видит спящего парня. Марк осторожно садится рядом и тогда узнает его.       Но что он здесь делает? Ждет меня? Ждал меня так долго, что уснул?       От этой мысли приятно заходится сердце. Он улыбается и, решая его не смущать, возвращается к двери, громко хлопает, чтобы наверняка разбудить его и неспешно убирает ключи в рюкзак, не поднимая глаз. Он «удивляется», когда видит сонного Джисона второй раз.       — Что ты здесь делаешь? Разве твоя тренировка давно не кончилась?       Джисон, стряхивая остатки сна, ровно садится, злясь на себя оттого, что вздремнул.       — А, да. Я…       — Так что, Джисон, ты кого-то ждешь? — Марк садится рядом с ним, заглядывая в глаза.       — Нет, не жду, — тот неловко отводит взгляд и окидывает им кафе. — Ты сегодня поздно.       Марк, теперь абсолютно уверенный в своих догадках, едва уловимо смущается и пожимает плечами.       — Всегда во столько заканчиваю. Ты, должно быть, устал на тренировке? — Марк великодушно протягивает спасительную соломинку, и Джисон с облегчением ее принимает.       — Да, наверное.       После этих слов он раз десять обводит пальцем потертость на своих джинсах, дважды укладывает ладонью непослушные пряди и принимается развязывать и завязывать шнурки. Марк прыскает со смеху.       — Что ты смеешься? — Джисон застывает, поднимая взгляд, полный недоумения, из-под челки. Волосы лезут в глаза, и он снова принимается их поправлять. Марк улыбается еще шире.       — Я просто ждал, когда ты что-то скажешь, но ты молчишь уже пять минут.       А о чем говорить? — чуть не срывается с языка Джисона, но он вовремя закрывает рот, прикусывая губу. Об этом стоило позаботиться раньше. А теперь он просто смотрит на Марка, молча глядя исподлобья. Джисон не трогает волосы, и они прикрывают его глаза, чему он сейчас так рад.       Точнее был рад, пока пальцы Марка осторожным движением не убирают их в сторону.       Он не может разобрать, что его пробирает больше: то, что теперь Марк в упор разглядывает его или реакция собственного тела, когда чужие пальцы на миг коснулись кожи.       — Знаешь, я могу с этим помочь.       После слов Марка Джисону кажется, что мозг уже отключился. Он никак не может уловить нить их немногословного разговора. С трудом он узнает свой осипший голос. — Помочь с чем? — Если куртка мешает тебе, я могу ее снять. Знаешь, я хорошо обращаюсь с неопытными мальчиками вроде тебя. — А?       Когда Джисон застывает с раскрытым ртом, а на его лице возникает странное выражение, Марк думает, что тот как-то слишком эмоционально реагирует на подобное предложение.       — Прости, можешь повторить, что ты сейчас сказал? — тихо произносит Джисон, даже не подозревая, что за пару мгновений его лицо сначала побледнело, а затем покраснело.       — Я говорю, если волосы тебе мешают, могу их подстричь. Я хорошо обращаюсь с ножницами, — повторяет Марк, широко улыбаясь.       — А… не думал об этом, — прикладывая ладонь к разгоряченному лицу, Джисон слабо улыбается.       Дурак! Какой же ты дурак. О чем ты только думаешь?       — Наверное, я еще не проснулся.       — Да, похоже ты сегодня устал, — тянет Марк, и открывает рюкзак. — Что скажешь насчет этого?       Он извлекает какую-то большую свечу. Джисон наклоняется к нему.       — Что это?       — Это свеча. Похоже, с каким-то ароматом. Я слышал, что это помогает расслабиться в конце тяжелого дня. Кое-кто дал мне ее.       Что-то неприятное шевелится в душе, боясь услышать ответ, Джисон все же спрашивает.       — Кто-то подарил ее тебе?       С ответом Марк не спешит. А когда он набирает в легкие воздуха и открывает рот, они оба слышат как неподалеку останавливается машина, и парни внутри кого-то зовут.       — Они зовут тебя, — тихо говорит Джисон и как-то разочарованно опускает голову, думая о том, как незаметно и быстро пролетело время.       — Да, мне нужно идти. Парни ждут, — Марк кивает на свечу. — Я хочу, чтобы она была у тебя.       В тот момент, когда Джисон принимал подарок из его рук, он не думал, к чему это приведет. Думать — последнее, чего он тогда хотел.       Сжимая свечу в ладонях, он судорожно думает, что сказать. Что сказать, чтобы этот разговор не стал для них последним. И когда Джисон понимает, что ничего в итоге не придумал, он с отчаянием вскидывает голову и поднимает свечу.       — Так что мне с ней делать?       Вместо ответа Марк на мгновение мягко касается его губ своими и Джисон слышит:       — Увидимся завтра. Я принесу спички. И ножницы.