Колыбельная для принцессы

Воскресение. Вечер. Погода за окном была превосходная, а ведь это середина осени. В доме семьи Эмили горел свет, но это не означало, что сейчас пора бодрствовать. В комнате младшей Эмили был хаос, состоящий из игрушек, рисунков и цветных карандашей. - Чарли! Я что тебе сказал пятнадцать минут назад? Зубы чистые, пижама надета, тогда почему игрушки всё ещё не на месте? - Спросил Генри. Отец Чарли. Обычный мужчина с тёмными глазами, очками и фланелевые рубашка, которая слегка отдавала машинным маслом. И не спроста. Ведь он владелец крупнейшей сети ресторанов и одновременно инженер-механик создавший аниматроников. Главную изюминку этих пиццерий. - Ну па-а-апочка! Я не хочу-у спа-ать! - И почему же, солнышко? - Спросил мужчина, скрестив руки на груди и облокотившись об край дверного проёма комнаты маленькой девочки. - Ну... - Маленькая Чарли притихла, опустив голову вниз, пытаясь скрыть наступающие слёзы. - а в-вдруг мне приснится страшный сон? -Оу, милая... - Генри сделал два шага в сторону Чарли и присел на одно колено, чтобы быть на одном уровне с ней. Он посмотрел ей в глаза и погладил по голове. Девчонка приподняла свою голову, а Генри взял на ручка и встал с колена. - Все плохие сны хоть и пугают, но они не сбывались. Никогда. - Правда? - Спросила Шарлотта, вытирая слёзы - Да, солнышко. - Ответив на её вопрос Генри уложил Чарли в кроватку и укутал в тёпленькое одеяло. Игрушки могут и подождать, ведь они не способны ходить по ночам. Все игрушки у Чарли были любимыми, ведь их сделал папа. Но одна из них была любимей - это был фиолетовый плюшевый кролик по имени Теодор. Чарли обнимала его крепко, пока папочка напевал колыбельную, сидя на краю её кровати, как обычно. Как только малышка уснула - Генри встал с кровати и выключил свет в комнате и закрыл за собой дверь пожелав сладких снов. Эта ситуация самая обыденная. Но именно поэтому так сильно это запоминается. Особенно, если проходишь мимо одной и той же комнаты тысячи раз. Смотря на заправленную кровать, пыльные игрушки и уже мёртвое растение на подоконнике. Эта комната остаётся в одиночестве больше тридцати лет. Но до сих пор каждый вечер Генри открывает скрипучую дверь в эту комнату, будто по привычке. Может он надеется увидеть здесь радостную дочурку? Может он надеется увидеть здесь чистую комнату? А может он надеется увидеть замурованную комнату? Похоже он сам уже не знает. Скоро ночная смена. Генри пора уже идти, но почему-то он 5 минут просто пялился на комнату. Молча. Честно - смотрелось жутковато. Но, к счастью эта крипота прервалась гудком машины. Мужчина будто очнулся. Он посмотрел на пыльную кровать, на которой лежал Теодор. Весь пыльный и с оторванной пуговицей. Генри взял эту игрушку в руки. Посмотрел на часы. почти одиннадцать вечера. Пора идти к "Ужасам Фазбера". Забыв, что в руке игрушка Генри вышел из дома, закрыл дверь и направился к пиццерии.