Precipice

Стеклянная бутылка с хрустом приземлилась на границе газона и бетонной плиты дорожки. Этот неприятный звук очень напоминал фрактуру специфического вида костей. У сосуда откололся кусочек дна, и стеклянная пыль прозрачным серебром засияла в опустошенном закатном свете. Рикки Олсон почему-то обратил внимание, как лиловая полоса неба медленно растекалась на краплак еще теплеющих лучей уходящего светила, а затем эмпирей, как гематома, начал скоропостижно синеть. И эта иссиня черный некроз небосвода отразился в разбитой бутылке из-под хереса. А потом ему было уже не до взглядов в небеса. Перед ним, сделав явное движение дезориентированного человека, проскользнул Винни Мауро. Барабанщик выронил из ладони ту самую бутылку вина, а потом и сам, подчиняясь законам опьянения и силы земного тяжение, полетел по той же траектории. - Стой, стой! - выкрикнул Рик, хватая стремительно падающего молодого человека, стараясь придать тому более или менее горизонтальное положение. - Вот это ты маху дал… Тихо причитая, гитарист перекинул руку Вина через свою шею, дабы тот обрел хоть какую-то опору в его состоянии “нестояния”, и, не торопясь, старался дотащить абсолютно и безнадежно пьяное тело до его места проживания. Они шли (если можно назвать такой тип передвижение подобным образом), уже минув Ливанское кладбище и повернув на Шлагер стрит. Воздух был мягкий, прохладный, свежий, как бывает только летом на Северо-Востоке. Нагревшийся асфальт разил химией, душным битумом; рядом во всю силу разросся куст мимозы и встрял своим ароматом средь яркого асфальтного запаха и холода кислорода. И в странную смесь, от которой слегка подташнивало, присоединился явный и первенствующий в этом тандеме запах алкоголя - крепкого, выпитого в больших количествах. Мауро, как только они зашли в жилой квартал, начал увлеченно рассказывать о своем детстве и о том, как он терпеть не может клубничное мороженое, щедро запивая эти слова хересом. Затем он замолчал, внезапно впав, как все в усмерть пьяные, в жуткую меланхолию и печаль. - Ты хоть иногда подавай признаки жизни. Мало ли, помрешь еще здесь. - с безобидной насмешкой сказал Олсон в одну из таких пауз. Густые сумерки закручивались вензелями, еще больше охлаждая воздух, усложняя его состав. Повеяло явной влагой. - Да иди ты к черту… - буркнул барабанщик, поднимая свои бутылочного цвета глаза и глядя перед собой. Его вьющиеся волосы были в полном хаосе, какого мало кто видел, а серая рубашка и футболка под ней помялись. Собственно, выглядел он как нельзя живописно. Еще один земельный участок с типичным американским домом, и забелел фасад жилища самого Винни Мауро. С большими усилиями доведя его до двери, Олсон с удивительной изобретательностью прислонил пьяного музыканта к одной из подпорок на крыльце. - Ну что, где ключи? - спросил гитарист, с облегчением выдохнув и убрав со своего лица черные волосы. Мауро что-то вяло пробубнил, рассеянно похлопал себя по карманам и, издевательски оскалившись, сказал: - А нет их!...- и очень опасно подался вперед, падая лицом в пол. -Нет! Нет, Вин, без травматизма! - Рик вновь ловко перехватил того за торс. - Ладно, будем сами искать… Пока Олсон шнырял по карманам барабанщика руками, ему внезапно вспомнилось, как в баре, несколькими часами назад, Винни с ухмылкой альфа-самца заигрывал к официантке. “- На что ты надеешься с такими приемами? - спросил Рик, когда девушка принесла им очередную порцию текилы. - Ты очень сильно меня недооцениваешь. - Мауро залпом опрокинул в себя стопку, глухо выдохнув. - Я имею блестящие способности в этом деле. Даже ты мне бы дал, не то, что она.” Рикки, при воспоминании об этом, пробило на смех, как и когда он услышал это в первый раз. “- Чувак, я перестал трахаться только ради одного процесса уже как с двадцати семи лет. Так что ты в пролете. - ответил он на ту самоуверенную реплику. - Слушай, много ли ты о себе знаешь!” Ну да, созерцатель чужих душ, где же твои блядские ключи, раз ты так дохрена знаешь обо всем? Уже с неким раздражением Олсон полез рукой в задний карман на джинсах барабанщика. Тот, будучи ранее пассивным, вдруг взбунтовался. - Не приставать! Это моя функция… - Рик пригнулся, уворачиваясь от тяжелого пьяного взмаха Мауро, все же с триумфом вытянув заветную связку. Прижав тело Вина бедром к подпорке крыльца, он пытался попасть в замочную скважину. Это оказалось достаточно затруднительным заданием. Во-первых, Рик был слегка близорук, так что у него все немного мутилось в глазах, а во-вторых, стемнело до той степени, что даже зрячий не увидит ничего. Хорошо еще, что он выпил только пару стаканов достаточно слабых напитков, а затем запил это огромной порцией кофе, иначе ночевали бы они сегодня прямо здесь, на крыльце, и оба “в дрова”. Вот-вот у него получилось вставить ключ, как вдруг его тело с такой силой дернулось, будто его ударили током. Произошел какой-то рефлекторный акт защиты. С небольшим торможением он осознал, что произошло. Резко обернувшись через плечо, он увидел, как Мауро со всей своей немаленькой силой вцепился в его ногу, которой он держал его. - Что за?!... - недоуменно прошипел Хоррор, закрыв на миг глаза, будто стараясь избавиться от галлюцинации. Жилистая пятерня Винни сжимала его конечность, намереваясь оставить там крупный синяк. Олсона не на шутку перепугало это своей неожиданностью. Он был полностью сосредоточен на совершенно другом, и его так грубо вырвали из глубин себя, что сердце спустя минуту содрогнулось в аритмическом сокращении, будто возникла некая неизвестная экстрасистола, случайным гостем являвшаяся. - Чувак, меня сейчас либо стошнит, либо я вырублюсь… - позеленевшее лицо Вина было слегка опущено, закрыто волнами с бронзовым отливом волос. Его хватка начала слабеть. Олсон не обратил внимание на сказанное и, будто вструшеный каким-то великаном, с пустым взглядом обернулся к двери, повторяя попытку открыть ее. До него не сразу дошел смысл слов Вина. Аритмия глухо продолжала давить в груди. Нужно подзавязать с сигаретами. Сердце стучит как-то патологично. - Рик… - спустя пару минут Мауро откинул голову на древесный свай. Его реплику проигнорировали. Он начал хныкать, будто ребенок, которому надоело стоять в очереди. - Рикки, дорогой, мне так плохо… Гитариста вновь дернуло, но уже не так сильно. В сознание будто вкололи наркотический анестетик. Мысли странно отстранялись, слегка звеня в ушах постфактумным эхо. Произошел расфокус. Вин вдребезги пьян. - Я пытаюсь решить эту ситуацию, знаешь ли! - огрызнулся Рик, толком не слыша даже себя самого. Третье кофе было лишним. Нервная система внезапно начала подводить, песком разъезжаясь между пальцев. Бинго! Входную дверь удалось одолеть. Хоррор распахнул ее, подхватывая Вина и заволакивая его в дом. Мауро опять пошатнулся, склонившись корпусом вперед. - Рик... - сказал он, прислоненный к стене, пока тот захлопнул входную дверь и стянул с себя джинсовую куртку. Тяжеловато управляться с нетрезвыми гражданами. Энергозатратно. - Ри-ик… -вновь протянул барабанщик. Ноль реакции. Олсон ощупью пытался найти выключатель, дабы разбавить непроглядную темень прихожей. - Рик! - на выдохе крикнул Вин. В ушах засаднило. - Да что, блять, Вин, что такое? Да, я Рик. Я. Тут. Что. Такое ? - не выдержав непонятно откуда взявшегося нервного напряжения рявкнул Олсон. Выключатель никак не находился, да еще и Мауро добивал. У него не было привычки выражать свой гнев и недовольство подобным открытым образом, но кофеин, никотин и небольшое количество алкоголя явно плохо сказались на его умении держать себя в руках. Это ни черта не норма для него даже с учетом всех факторов. Мауро хмыкнул. - Мне пиздец как плохо. - он сказал это с расстановкой, добавляя нотку радости непонятно от чего. - Фух… да я знаю. Идем. - он обратно ухватился за грудную клетку музыканта и повел его дальше. - Где твоя спальня? Теряясь в пространстве, Рик старался совершать сразу несколько задач: обрести мало-мальскую ориентацию в доме, суметь удержать заспиртованное тело в уже гудящих руках, и еще умудриться не грохнуться в кромешной темени. - А какого тебе делать у меня в спальне, а? - с пьяным хохотом спросил Вин, обмякнув в руках Рика. Наступала последняя стадия действия алкоголя на организм - это как температура, застрявшая на тридцати семи и не опускающаяся ниже. Вроде бы еще не очень плохо, но в то же время уже плохо. Состояние полуломки-полублагодати. Похмелье уже дышало несчастному Вину в затылок. Завтра ему будет очень и очень плохо. Во много раз хуже, чем сейчас. - Я тебя сейчас здесь брошу. - ожесточенно холодно сказал Рик. Мауро недовольно поморщился, как делал это обычно. Гитарист буквально чувствовал это. - Фу, как грубо!... - огорченно выдохнул. - Если мы около кухни, то направо во вторые двери. А если около ванной, то налево и первые. Окей. Благо, светящиеся часы на микроволновке дали Рику понимание, что они около кухни, иначе он бы реально бросил здесь Вина, просто не найдя другого выхода. Наконец, распахнув межкомнатную дверь, они оба буквально ввалились в спальню барабанщика. Слава всевышнему, это закончилось! Олсон бросил Мауро на кровать. - Все, мы прибыли. Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании. Рик устало струсил руками и пошел к выходу. - Ты… куда? - запинаясь, спросил Вин, только Хоррор успел выйти за порог. Мауро начал неуклюже пытаться подняться с постели, но алкоголь в крови нагло предавал его. - Ради всего святого, лежи. Я за водой. Зайдя на кухню, Рикки оперся о столешницу. Пока вода набиралась из фильтра, гитарист осматривался. Без интереса и любопытства. Он только сейчас, в эту короткую паузу, понял, насколько быстро стемнело окончательно. Кто-то проехал мимо. Жидкая белая матовость фар рассекла собой скулящий мрак. Как же он устал за сегодня. - Ри-и-и-ик!... - провопил Вин из соседней комнаты. Что-то глухо свалилось на пол. - Черт… - едва слышно выругался Рик, поспешив вернуться к барабанщику. Зайдя в комнату, он увидел, как тот все еще лежал на кровати, заняв собой почти всю ее немаленькую поверхность. - Я телефон выронил. - неразборчиво объяснился Вин. - На кой он тебе был нужен? Не будильник ставить, это уже точно. - он замолчал, постояв еще какое-то время в проеме. Голова начала болеть, висок будто пронзили иголкой. - Я пошел. - он поставил на тумбу около Мауро стакан с водой и уже собирался уйти, как вдруг его схватили за запястье. - Подожди. - остановил его Вин. - Я займу буквально еще пару драгоценных минут твоей жизни. - Давай завтра, а? - Хоррор понял, что осекся. Ну да, завтра, отличный день для чего-либо. Похмелье ведь блажь господня. - Нет… - Мауро запнулся, переворачиваясь на спину. - Это важно. -Вин, хватит с тебя сегодня… Но тот нагло перебил его. -Рик, будь, блять, сука ты голубоглазая, человеком, в конце-то концов! Мне и так хреново, а я еще должен тебя уговаривать! Я же не так много прошу. Это было достаточно убедительным аргументом. Олсон сел на угол кровати. Странно, но пахло, почему-то, не спиртовыми испарениями, хотя, по логике вещей, должно было, а стиральным порошком. Наверняка разило от постельного белья. Почему это так первично бросилось в рецепторы? - Знаешь, что я хочу сказать? - голос Мауро был расслабленным, спокойным. - То, что странные, все-таки, мы все… Рик не хотел слушать эти философские трактаты нескольких видов текилы и хереса, говорящих голосом Вина, но покорно продолжал сидеть и внимать сквозь легкую муть разума. Да, хотя бы от кофе нужно отказаться на неделю-другую. - … и луна странная, тяжелая такая, как дно кастрюли. - он выдохнул. - Мне раньше всегда нравился день, когда было ясно и тепло. А потом ночь понравилась. Она такая, знаешь, молчаливая, всёприемлющая, либеральная, правдивая что-ли. Я сколько читал и слышал описания ночи, но никогда не мог найти то, которое подходило бы мне. Я долго думал, как бы мне описать ее, такую, какой вижу ее. В точности. И не смог придумать. Потому что небо такого оттенка, что я даже рассказать тебе не могу. И тишина, не загробная, но внемирская, будто вовсе не отсюда, а с другой галактики пришедшая. Он сделал паузу. Рик благополучно канул куда-то глубоко в мысли, точно не понимая, слышит ли вообще Вина, или же по наитию понимает, о чем толкует его хмельная речь. Мауро вольным движением положил руку прямо рядом с ладонью Олсона. - И особенно мне нравится то, что я не вижу и не слышу ничего, кроме своих мыслей. Нет ни людей вокруг, ни чего-либо чужого. Нет проблем, которые проблемами только кажутся. Есть то, что действительно тебя беспокоит. Едва заметным, аккуратным движением Мауро передвинул свою руку еще ближе к Рику, почти прикасаясь к ней. - А меня много, на самом деле, беспокоит. Я часто не сплю, смотрю в это не для человеческих глаз небо и не знаю, как мне жить, что мне дальше делать, и нужно ли вообще что-то делать. Голос Мауро убаюкал болящее сознание Рика. К его руке прикоснулось что-то легкое, но горячее. - И я недавно сделал вывод, что не нужно ничего делать. Хоррор внезапно понял, как близко звучит голос Вина. Он в парализующем ужасе обернулся, словно его разбудили ударом тарелок о кафель. Прямо перед его лицом, в не более чем трех сантиметрах было лицо Вина. Его вьющиеся пряди слегка щекотали скулы Олсона. Теплое дыхание касалось кожи щек. Барабанщик медленно, но уверенно сжал его руку. Он слышал, как резко сердце ударилось о грудную клетку. Винни нежным, опасливым движением прикоснулся кончиками пальцев к скуле Рика, проведя ими по холодной коже. Он приблизился к Хоррору. - Говорю себе, что не буду ничего делать, никогда и ни за что. - он провел носом по щеке Рикки, зарываясь лицом в его волосы. Они пахли дымом и весенним вечером. Тишина оторвала кусок материи, окунув часть пространства, где находились эти двое, в безвременную капсулу, изолировав ото всех. Олсон сидел, не двигаясь, будучи немым от паники и непонимания того, что происходит. -Но все равно делаю… И Вин поцеловал Хоррора в губы. Медленно, протяжно, спокойно. Рика парализовало, он не отстранялся, но и не отвечая на поцелуй. Мауро отодвинулся, в упор глядя на гитариста. Сквозь странную дымку оцепенения Рик понял, что тот совершенно не пьян. Его глаза в полутьме были яркими, он был абсолютно здесь, он осознавал, что делает. Олсона словно ударили в под дых. Он тяжело выдохнул, начал панически бегать глазами по пространству, хотел было встать, уйти немедленно, хоть в ад провалиться, лишь бы отсюда исчезнуть, но не успел что-либо решить, как в его губы вновь впились, жадно и с остервенением. Он не успел даже вдохнуть, как ему перекрыли воздух вновь. Не понимая, как это произошло, но он начал отвечать Вину на поцелуй. Когда Мауро прикоснулся раскаленной ладонью к его бедру, вновь, всей пятерней, сжав тело в сильной хватке, Рику словно сорвало крышу. Свободную руку он запустил в волосы Вина. Тот провел языком по его губам, а потом, не желая ждать разрешения, больно укусил Олсона. Тот рефлекторно открыл рот, и Мауро без зазрения совести углубил поцелуй настолько, насколько это было возможно. Рик промычал, не отрываясь от барабанщика, то ли от неожиданности, то ли от боли. Вин в какие-то пару мгновений перебросил одну ногу и через секунду уже сидел на коленях Олсона, взяв его лицо в свои руки. Он отстранился, глядя Рику в глаза, затем мелькнул взглядом по его лицу. Проведя большим пальцем по границе челюсти, от слегка прижал подбородок Хоррора, заставляя того приоткрыть рот. - И я не знаю, зачем делаю это… клянусь, не знаю. - и, сократив расстояние между их лицами до той поры, пока из губы не соприкоснулись. - Но как же ты, блять, хорош, Рикки, невыносимо, слышишь? Невыносимо… Обжигающие слова осели на устах Олсона, будучи навсегда запечатленными очередным глубоким и страстным поцелуем. Руки Рика, бегая по телу Вина, касались всюду, не имея покоя. Мауро опустился на шею гитариста, усеивая ее перламутрово-багровыми галактиками гематом. Тот глухо промычал что-то неразборчивое, вновь запустил руку в пышную копну волос барабанщика. Он слабо потянул за них, когда Вин закусил чувствительную кожу на шее. Следы от его зубов остались у самого основания шеи темно-алой, ребристой дорожкой. - Нет, черт, нет!... - внезапно воскликнул Олсон, резко увернувшись от очередного болезненного поцелуя. Подняв голову на уровень лица Рика, Мауро долго смотрел на него. Гладкий овал белого, матового лица был освещен фарфоровым свечением уличного фонаря, который, приламливаясь в окне, лежал расширяющейся лентой на черных простынях. Ставшие более светлыми аквамариновые с турмалином радужки блестели, будто средь ночи выпавший снег. В них сквозило непонимание того, что происходит. Рикки чувствовал тяжесть и тепло, исходящее от тела, сидящего на нем. Он слышал точечный, слабый аромат хвойной древесины и вишневого цветения, которые смешались на коже Вина с его собственным запахом табака. Он видел, как Мауро глубоко дышит, как его помятая футболка вздымается на груди, как уверенный взгляд прожигает его. Ему на миг стало до такой степени страшно от того, что сейчас происходит, что те слова вырвались из его горла автоматически, как крик сознания. Олсон слегка отклонился назад, опираясь на руки, пытаясь сделать бó‎льшим расстояние между ними. В какой-то момент ему стало невыносимо смешно, будто это шутка какая-то, а не реальность, с которой он так неожиданно столкнулся, будто птица со стеклом. Он расхохотался. - О боже! - и вновь хохот, странный, надломившийся, тусклый, от которого неприятно заныли ключицы, будто все нервы были зажаты меж костями. - Чувак, мы тупо два пьяных человека, которые делают какую-то полную хрень. Смех становился все тяжелее, будто началась гипоксия и дыхательные центры медленно блокировались. И человек, с которым это все происходило, осознавал, что начинает задыхаться, что собственное тело убивает его по глупой и взбалмошной прихоти. Барабанщик, упершись руками по обе стороны от бедер Олсона, все так же неподвижно смотрел на него так, будто понимал все, что происходит с Риком, хотя тот сам не мог собраться с мыслями в кучу, чтобы сказать, что чувствует и почему его так неистово бьет в истерическом смехе. - Я думал, что единственный трезвый, но, судя по всему, глубоко ошибся в этом. - неудержимый хохот придавил диафрагму вниз. Он больше не мог вдохнуть. Спазм, бесконтрольная судорога межреберных мышц отказывалась подчиняться, парализуя грудную клетку. У Рика началось слабое головокружение от нехватки воздуха. Ему резко перестало быть смешно от ситуации. Начался второй этап паники. Смотря в глаза Мауро, он будто провалился по шею в их зеленую топь. Он один в своем мучительном припадке. Чем больше барахтаешься, тем глубже и быстрее проваливаешься в свою гибель. Вин, не отрывая взгляда, подался вперед, желая подчинить себе абсолютно дезориентированного Олсона. Но тот еще резче среагировал на это, будто огня избегая. - Нет, нет! - Хоррор неловко улыбнулся. Рука смятения крепче схватила несчастного музыканта. Он вспомнил свои же слова и немо спросил неизвестно у кого: “- Ну и кто еще сегодня маху дал, а, Олсон?” - Я, конечно, на многое готов отважиться, когда пьян, но не до такой степени. - он вновь попытался разгладить тревогу в своем теле какими-то пресными фразами, убеждая больше себя, нежели Вина, будто мать, что успокаивает ребенка, говоря, что все хорошо, когда у самой по лицу стекает кровь. Вин осторожно прикоснулся к его шее, делая это предельно аккуратно и спокойно, будто к дикой, перепуганной птице. Олсона ударило в холод. - Тише, тише… - прошептал Вин. Его горячее дыхание достигло кожи Рика. Былой холод начал жечь жаром. От такого резкого перепада случился коллапс, голова еще сильнее закружилась. Мауро размеренно, ненастойчиво сокращал между ними дистанцию. Вновь. - Не бойся меня, я сам себя боюсь. Это было похоже на сакраментальное признание. Но подумать над этим Олсону не дали. Темнота, казалось, светился изнутри. Черный спектр фотонов плавно обволакивал все вокруг, оставляя только хвойно-прокуренный аромат с вишневым послевкусием. Барабанщик, едва касаясь губами, пробежался по маршруту сонной артерии подбородку. От его дыхания на коже будто оставили полосу ожога. - Я не пьян, и ты тоже, слышишь? - сказал Вин, невесомо прикасаясь губами к уголку рта Рика. Он был прав. Эти слова были едва уловимы, и скорее ощутимы физически, нежели слухом. По коже пробежалась орда мурашек. Мауро съехал с колен гитариста, придвинувшись ближе к нему самому. Он почувствовал сквозь одежду стояк Олсона. Рик все сильнее, с перманентным ужасом в глаза отклонялся назад, в то время как Вин неутомимо приближался. Его свободная рука неспеша проделала путь от талии Рикки до внутренней стороны бедра и остановилась на ширинке. Он сжал ладонь. Хоррор сделал судорожный вдох, будто утопая в ледяной воде, и отбросил голову назад. - И я хочу тебя. Настолько сильно, что ты даже представить себе не можешь… - с каким-то ожесточением процедил Мауро сквозь зубы. Он рывком сократил расстояние между их лицами. Олсон рефлекторно отстранился, достигнув предела возможностей пространства за своей спиной. Дальше бежать было некуда. Мауро навис над ним. Одной рукой упершись в кровать, он провел пальцами по скуле Рика. Тот смотрел на него широко распахнутыми глазами. - Ты ведь тоже хочешь этого, меня не обманешь. - его зрачки скоропостижно расширились. Он схватился за смольные волосы Олсона, притянув его к своим губам. Не теряя ни минуты, Мауро уверенным движением стянул с гитариста футболку, продолжая усеивать его поцелуями. Рука ловко скользнула вниз, без преград проникнув под белье Рика. Ладонь стиснула член Хоррора, от чего тот издал горловой стон, больно прикусив горячий язык Вина. Тот оборвал поцелуй. - Если не хочешь, чтобы я совершенно потерял контроль, не кусай меня… - почти что прорычал Вина, еще сильнее сжимая ладонь, отчего Олсон протяжно простонал. Мауро начал двигать рукой. Утратив связь с собой, Рик закрыл глаза, вцепившись в простыни, и просто старался выровнять дыхание. Его безнадежно накрывало волной экстаза. - Нет, Рикки, ты будешь смотреть на меня… - он ухватился свободной рукой в подбородок музыканта, не давая ему возможности отвернуться. Голубые с дымкой глаза бегали из стороны в сторону. - Я сказал, смотри на меня. Их зрачки встретились. Бледное лицо Хоррора залилось палевым пунцовым. Дыхание было поверхностным, он захлебывался кислородом. Мауро сводил его с ума. Его ядовитые темно-зеленые глаза еще больше выбивали Рика из колеи. Он был заложником. Винни смотрел на то, как Олсон извивается, мечется в агонии. Страсть поднималась, становилось жарче, несносней. Он вновь впился губами в Хоррора. Тот, уже давно потеряв координаты и здравый рассудок, в очередной раз прикусил нижнюю губу Мауро, с исступленной сладостью целуя его, не давая возможности тому отстраниться даже на миллиметр от себя. Вину окончательно сорвало крышу. Он силой отстранился от Олсона, в долю секунды стянул с себя и Рика оставшуюся одежду, больно сжав его бедро, ввел в него сразу два пальца. Тот, изогнувшись, тихо промычал. Не давая Олсону прийти в себя, Вин, не желая более ждать, резко убрал руку и вошел в Рика. Тот отчаянно завыл от острой и внезапной боли. - Я же предупреждал. - прошипел Мауро. Он безжалостно начал двигаться внутри гитариста. Тот, сначала поморщившись от очередного приступа спазма, громко застонал. Безнадежно оглохнув от удовольствия, он не слышал собственного голоса, не слышал ничего вокруг, кроме сладких увещеваний Вина, которые он шептал, не контролируя собственную речь. Мауро вцепился пальцами в талию Рика обеими руками, не давая тому возможности двигаться. Вскоре Хоррор сам начал подаваться вниз, насаживаясь на член Винни. Темные пряди прилипли к мокрому лицу, все тело пронимала упоительная дрожь. Вин все наращивал темпы, осознавая, что тоже начинает утопать во мраке собственной страсти. Гитарист чувствовал, как сильно Мауро ухватился за него, отдаленно, на периферии осознавая, что останутся большие ссадины. Но его беспокоило это так же мало, как и то, что ему фактически не хватает воздуха. Весь мир сошелся в одной точке - на голосе Мауро. Еще несколько толчков, и Вин оказался на пике, кончив прямо в Рика. Жар разлился в теле Олсона. Спустя пару секунд тот вновь изогнулся, с трудом хватая ртом воздух. В каждую клетку будто пустили электрический разряд. Каждый нерв начал бить тревогу, а затем - тепло и резкое расслабление. Несколько минут молчания. Тяжелое дыхание и возвращение обратно в этот мир. Пальцы Винни разжались и он перестал так неистово сжимать плоть Олсона. - Черт… - звонко, тихо, с явным шоком в голосе - единственное, что мог сказать Рик, придя в себя. Таким образом говорят об ошибке, которую нельзя исправить. Мауро, с промедлением в несколько секунд, обернул лицо в другую сторону. - Действительно… - в этой короткой реплике Вина так явно зияла пропасть опустошения, что Олсона это на миг поразило. Ему вспомнилось такое же пустое закатное небо, которое он созерцал этим вечером. С безнадежно больным и умервщляющим краплаком. Барабанщик сместился вниз, собираясь встать с кровати. - Извини, я… - он хотел что-то сказать, но просто не мог подобрать слов. Какое-то ужасное, нескрываемое мучение исказило его лицо. - Блять, я… я не знаю, что сказать, просто не знаю. Рик поднялся на локтях. Он недолго созерцал силуэт Мауро, которых, собирая вещи с пола, то оборачивался спиной, то что-то жестикулировал в темноте, то в манере приговоренного закрывал лицо руками. Он надеялся, что мрак скроет его жесты, но и тот его предал. -Вин?... - вопросительно позвал Олсон. Ему с минуту никто не отвечал. А затем Мауро все-таки откликнулся. - Да? - он старался звучать непринужденно, прикладывая к этому огромные усилия. Рик не мог понять, что с тем случилось, почему так резко произошла такая разительная перемена. Он даже не обернулся в сторону Олсона. Его тень все таки же стояла, обнажая полупрозрачный серый профиль. - Слушай… - начал было Хоррор, сам не зная, что будет говорить дальше, но, к счастью, Вин оборвал его речь. - Нет, Рик, давай без этого. - тяжелая пауза. - Просто забудем об этом, насколько это будет возможным. Он, смотря куда-то в сторону, подал абсолютно нагому гитаристу его одежду. Олсон, будучи в какой-то прострации, вновь не понимая ничего, взял ее и отсутствующе начал одеваться. Надевая на себя футболку, его одолела ярость - его использовали. И ему было до скрипа зубов обидно. Эта надломленная тишина, которую даровал ему Мауро после всего, что произошло в этой комнате сегодня, буквально довела его до грани бешенства. Он был мрачнее тучи. Обернувшись с испепеляющим негодованием ко все еще отвернувшемуся Вину, он бросил полные ядом слова: - Так ты был пьян? Мауро выдохнул, опустив голову и не отвечая. - Ты, блять, был пьян? Слова звучали, как разбивающийся о металл стакан. - Нет. - на выдохе наконец ответил барабанщик. - Тогда какого черта с тобой происходит? Какого черта вообще все это было? Рик настойчиво пытался добиться от Мауро хоть какой-нибудь конкретики. Слишком большой пласт недосказанности давил своей тяжестью. - Не знаю. -Да все ты знаешь, сукин сын, ты знаешь больше, чем все присутствующие! Ты предлагаешь забыть это? Серьезно? - он закипал. Им воспользовались. Осознание этого стучало кочергой изнутри, пытаясь проломить череп. - Просто… - начал было Мауро, но его перебили, будто дав линейкой по рукам. - Нет, блять, ни черта не просто, Вин, ни разу не просто. Ты сначала выебал меня, как одну из своих подружек-малолеток, а потом говоришь, что все просто! - Олсон все стоял на месте, прожигая взглядом музыканта. - Я чувствую себя дешевой эскортницей, которую в итоге выставляют за дверь, как ненужную, недочеловеческую тень, не потрудившись даже объяснить, какого хрена я заслуживаю такого. - он выдохнул, не найдя больше слов для выражения своего разочарования. - Вин, когда же ты начнешь сначала думать головой, а потом делать?... Забрав свой телефон с постели, он направился к двери, чувствуя, как горечь сводит горло в спазме. Все за какую-то ничтожную паузу между секундами закружилось, в полумрак плеснули наркозный эфир. Обретя ориентацию в пространстве, Рик сфокусировал взгляд, стараясь понять, что это только что было. Перед ним снова было лицо Мауро. Он прижал его к стене, ограничивая возможность двигаться. Все выглядело, как дешевая драма на местном телеканале. Как глупая и пошлая постановка. И Олсону не хотелось участвовать в этом. - Я думал, и думал слишком долго. Это все, что сумел ответить Вин все то, что сказал Хоррор. - И зачем тогда это все? Мауро ненадолго провалился куда-то внутрь себя. Он уперся своим лбом о лоб Рикки, смотря куда-то вниз, в видимую только ему самому пропасть. - Я уже говорил, что не знаю, не могу понять. - он поднял голову будучи в нескольких несчастных миллиметрах от Олсона. Вин смотрел на него, понимая, что все перед его взглядом начинает плыть, и он не может видеть ничего, кроме ледяного цвета глаз Рикки. Он опасливо прикоснулся к волосам Хоррора, с дрожащей нежностью заправляя их ему за ухо. Взяв его лицо в свои руки, Мауро, не говоря ничего, прикоснулся своими губами к губам гитариста. Тот с готовностью ответил ему на поцелуй, прижимаясь всем телом к Вину. - Ты ведь столько выпил! Как так, что ты оказался трезвый? - спросил Рик. Прошло буквально десять минут с тех пор. Сейчас они лежали на помятой постели. Черная простынь сползла, собралась складками, одеяло вообще лежало в углу на полу. Олсон оперся спиной о изголовье кровати. На уровне последней пары ребер лежала голова Вина. Тот перебирал тонкие пальцы гитариста, смотря куда-то в потолок. - Чувак, ты даже не представляешь, какого развития достигли фармацевтические компании. - он ослепительно улыбнулся. - Но зачем так сложно? Почему нужно было проделывать такие сложные маневры, если можно было просто пригласить меня к себе? Хоррор, будучи в недоумении от подобной запутанной схемы, задавал достаточно логичные вопросы, стараясь свести начало с концом. На эту реплику Вин расхохотался. - Да ты бы в жизни не повелся на это! - Справедливо. - сдался Рик. Небо за окном наливалось разбавленным персиковым, холодное свечение мрака начало растворяться. Комната, а вместе с ней и вопиющий бардак вокруг, стали выступать из тени ночи. Олсону вдруг остро захотелось курить, но он не сделал ни единого движения, чтобы встать. Желание никуда уходить и остаться здесь, в освещенной перламутром спальне было сильнее позыва зависимости. Он смотрел на лицо Вина, понимая, что чувствует при этом явно что-то странное и необъяснимое, необъятное словами. Тот, будто чувствуя на себе этот взгляд, повернулся и тоже посмотрел на Хоррора. - Рикки. - обратился он. Его рука замерла, перестав теребить кисть гитариста. - М? - Что будем делать? - А что нужно? - но Олсон тут же осекся, увидев, что Вин спрашивает это серьезно. - Погоди, что ты имеешь ввиду? - Да, по-моему, тут очевидно, что я имею ввиду. - и Рик это знал без озвучивания. Ему нужно было как- то оттянуть время, чтобы иметь возможность подумать. - Честно говоря, не имею ни малейшего понятия. - откровенно ответил гитарист. Он действительно не знал, что делать, потому что ситуация была совершенно нетипичная для него. - А ты что предлагаешь? Но Вин только сдвинул плечами. Начинать длительные, полные бессмысленных изречений монологи и стараться разложить все по полочкам было полнейшей глупостью, потому что это закончилось бы ничем, оба это понимали. Тут слова лишние. Мауро потянулся рукой к шее Олсона, нежно погладив багровые пятна на ней. На его устах заиграла какая-то печальная улыбка. Они молчали. Рик слабо сжал ладонь Вина. Их зрачки встретились. - Иди ко мне… - одними только губами сказал Хоррор. Мауро поднялся и приблизился к его губам. Тот поцеловал его, в который раз стараясь сказать этим все то, на что не хватало слов. Они смотрели друг на друга. Ни тело, ни разум не готовы к любви. - Я могу остаться до утра? - спросил Олсон, убирая с лица Вина упавшие пряди. Тот слабо улыбнулся. - Ты можешь остаться до тех пор, пока хочешь. Небо трескалось у основания. Из его ран выливалась рассветная кровь, орошая мир кармином. Тишина. Рикки было хорошо здесь, с Винни. Хорошо, как никогда, кажется, не было. - А нужно ли что-то делать? - спросил Олсон. - Но ведь так не должно быть. - Будто кто-то знает, как должно быть, Вин. Ни ты, ни я, ни кто-либо другой не знает, как следовало бы сделать в той или иной ситуации. Я же знаю только то, что не хочу уходить, не хочу забывать о том, что произошло сегодня ни сейчас, ни завтра, ни когда бы то ни было. Половина четвертого. Небо запылало во вечном и неизбежном пожаре.