Чувства и их страшные названия

      По квартире Грома слышится эхом удары мужчины, отчаянно пытаясь выбить содержимое из боксерской груше. Как так получилось, что в свободный выходной Игорь сидит дома? Сам этого не знал. Он мог провести этот день в компании той же Юли или Димы.       Это отчаянная тройка стала той ещё занозой в заднице преступности, но им это не мешало проживать свою жизнь. Смеяться над шутками Игоря, злорадствовать с Юлей над очередным мажором или просто наблюдать за пейзажами города с Димой.       Каждый из этих троих дополняли друг друга. Но что-то мешало самому Грому. Странное, съедающие чувство, которое храбро идёт в бой, с каждой встречей друзей, которое съедало сердце Игоря. И с новой каждой встречей время становилось меньше и меньше, смех становился тихий и неловким.       И вскоре полицейский дуэт перестал тусоваться с Юлей. Сама же девушка недоумевала, потому что считала Грома и Дубина самыми лучшими друзьями. Ответ самой достать не удалось. Гром ни капли не изменился и разговорчив не стал.       Надежда была на Диму, который все также был верен своему напарнику. Верность Димы не пропадала, а только нарастала с того дела Чумного Доктора. Все также рвался в бой, помогал решить тупиковое дело. Все эмоции Дубина были на лице. Его обожание, уважение... И почему-то любовь. Начала она появляется когда Дима надолго оставался в квартире Грома. Сначала даже было все в порядке. Спокойно себе сидели на диване, смотрели документы.       Дима стал привыкать к тому, что его считают другом, которому не жалко и с одеждой поделиться, когда тот попадал под дождь. Игорь же стал привыкать к странному ощущению, появившимуся в горле. Оно давило, как бы напоминая о себе. Дубин каждый раз уходил в районе трёх ночи.       И Гром каждый раз с трёх часов ночи бил грушу. И так продолжалось неделями, пока Дима стал замечать странное поведение своего друга. Он перестал звать в гости, чтобы продолжить расследование, перестал брать ему кофе, перестал вообще как-то контактировать с Димой и Юлей.       Оставлять такое без внимания юноша просто не мог. Если ответ не получится получить по хорошему, пойду чуть по плохому.       И вот. Утро субботы. Дубин прекрасно знал, что Гром наверняка не спит. Уж слишком он отдает себя работе. Дубликат ключа от квартиры был спрятан под одной из плиток парадной. Спасибо, что он до этого додумался. Конечно поступал он немного нагло, но что поделать, когда нужны меры?       Вежливый стук. Он ждал несколько секунд. Нет ответа. Более громкий стук. Тоже без ответа. Барабанить в такое время было не самой лучшей идеей. Жаль. План "Б" с ключом. Замок все-таки не понял.       — КТО ТУТ?! — суровый голос Грома не испугал Диму. Конечно он чуть подскочил на месте, но он ожидал такой реакции.       — Это я, Игорь, — Немного неуверенно ответил Дубин, снимая куртку. Даже утро в Питере было холодным при небольшом лучике света.       — Вроде мы не планировали встретиться. Ты что-то забыл?       — Нет, — Юноша приближался а Грому, кладя свои вещи так будто они всегда тут были.       — Зачем тогда пришел?       — Мы с Юлей переживаем за тебя. Сначала прекратил приходить на крышу, меньше стал разговаривать с Юлей, будто она стала тебе просто никем, перестал вести со мной расследование, а потом будто оттолкнул. Что случилось?       Весь монолог Димы сопровождался глухими ударами в грушу. Гром сам не понимал, что он творил. Нет, может и понимал, но не мог это толком объяснить.       — Знаешь... Когда я был студентом нам часто говорили что наступает определенный момент, когда странные чувства мешают в работе. С Юлей я перестал из-за мауэрбауэрторихкейджа... Я боялся потерять хорошего друга...       — Со мной то же самое? — Дима в очередной раз понял, насколько его напарник загадочен, что знает психологию, которую мало преподавали.       Дубин ждал ответа. Глаза прям так и говорили о его любопытстве, страхе, жалости и снова этой гребенной любви.       Может на вид Игорь казался холодным и бессердечным, но он умел скрывать свои чувства за маской хмурого лица и плоской кепкой, которая любезно помогала ему в этом. Снова это давящее на горло чувство появилось в самый неподходящий момент.       Одного взгляда Дубина хватало для того чтобы Гром бросил все и обнял юноше, чтобы прекратить свою боль, но вряд ли в двадцать первого веке так еще и в России Дима его поймет. Оставалось только бить грушу, пока тот не оставит попытки.       — Игорь... Скажи что не так, — Дима продолжал смотреть на лицо хмурого Игоря, пока не заметил что его кисти рук кровоточили. Кровь оставалась на груше, а Гром будто вовсе не замечал этого продолжая мучить себя. Терпение Димы закончилось. Он встал перед спортивным инвентарем, глядя в глаза в Грому.       Только так Игорь и остановился. Как и его сердце при виде Димы со слезами на глазах.       — Игорь. Скажи правду.       — Какую правду от меня ожидаешь услышать? То что я не люблю твою сладкую гадость с солёной карамелью? Или то что меня забавляет как ты со сосредоточенным лицом сидишь и рисуешь в своем блокноте? — Говорить спокойно не получалось, обездушенный взгляд смотрел прямо в глаза Дубина. — ИЛИ МОЖЕТ ХОЧЕШЬ УЗНАТЬ ТО ЧТО У МЕНЯ ИЗ-ЗА ЛЮБВИ К ТЕБЕ НАЧАЛСЯ ХЭНКЕР-СОР?! ТЫ ПРОСТО СЛИШКОМ ХОРОШИЙ, СЛИШКОМ ПРАВИЛЬНЫЙ ДЛЯ ЭТОГО, — Связки, не привыкшие к такой громкости не могли нормально функционировать, отчего Грому пришлось вернутся к привычному тихому и низкому голосу, — Просто слишком...       Последние слова вовсе были не должны произноситься, да и как все остальное, но это не удалось сделать. Теперь же Игорь ожидал реакцию Димы, который застыл как статуя.       А что сам Дима. Он прекрасно знал что это такое. Пазл в голове стал складывается в картину. Опусташенная пара глаз посмотрела на стремительно уходящего Грома.       — Игорь стой! — Дубин схватил руку мужчины, который тихо шикнул. — Давай поговорим...       Разговор, который принято начинать хотя бы с монолога, начался с неловкой паузы, сопровождающая обработкой рук Грома. Сколько он себя терзал?       — Игорь, — Смотреть в глаза напротив было невыносимо тяжело, из-за всей ситуации в целом. Сначала Дима думал, что просто даст пару тумаков, так сказать вразумить, а теперь же дело набирало обороты. — Прошу тебя, не изводи себя. Мы вроде как с тобой в хороших отношениях за месяцы знакомства и мне больно видеть, как тебе плохо и-       И снова Дубина перебивают, но не криком, а нежным, даже невесомым поцелуем, будто мужчина боялся сделать больно. Соприкосновения быстро ушло, так же как и появилось. А ощущение чужих губ все также оставалось.       — Не извожу, скажу прямо. Дима Дубин, я тебя люблю и долго не мог принять этого, потому что боялся отказа. Зачем такому правильному тебе, такой неправильный я.       — Дурак, ты, Игорь. Самый настоящий, — Теперь же перебили самого Игоря его же методом. Поцелуем, который шел намного дольше.