Bombus paradoxus

Ему почти исполнилось восемь, когда он решил уйти. Гэвин был на редкость тупой будущей восьмилеткой. Вообразил, что и впрямь сможет добраться до Города самостоятельно. После смерти отца, глупо решившего отдать Богу душу не от Внедрения и даже не от укуса мьютов, а от медленной и мучительной пневмонии, Гэвину здесь не оставалось места. Теперь следовало лишь понять, как именно осуществить свой план. Наверное, у него получилось бы выменять допуск в Город. Правда, на что именно менять - Гэв не представлял, у них в Клетках отродясь ценностей не водилось. Но он разберётся. Всегда ведь разбирался. Например, редким соседям иной раз удавалось припрятать пару-тройку пайков. Твёрдая и самая надёжная валюта в этих стенах. Но делиться просто так они не станут - не зря ведь расплачивались за драгоценные пакеты кто сломанными рёбрами, кто - отбитыми боками, а особо резвые могли и загребущих конечностей лишиться. Всех разом. Гэвин, к своему сожалению, был слишком мал, чтобы попытаться отнять добычу у вернувшихся с верхних этажей. И при этом сильно вырос за последний оборот - в вентиляцию выбраться уже не сумеет. Из-за поставленных недавно плазменных резаков на пролёте к верхним ярусам их площадка голодала теперь особенно часто. Наверное, там, - выше, - завёлся механик. Бывало, поселенцы дрейфовали между ярусами Клеток - кого-то сбрасывали ниже насильно, у некоторых возникали проблемы с терморегуляцией, и потому они добровольно сваливали поближе к раскалённому Ядру - греться и задыхаться в парах отравы. Ну, случалось ещё пару раз в оборот у кого-нибудь из Старших красочное Запечатление, требующее обязательного воссоединения с объектом чувств. А было и так, что просто чья-то задница настырно-незатейливо требовала приключений. Не живи здесь отец, Гэвин бы тоже ушёл. Только не вниз, а на поверхность. Прямо в выжженную пустыню - в барханы серебристо-ртутной рассыпчатой породы, сверкающей пигментами алого, лилового и золотого под низким небом. RА9 нависал над пустошами по соседству с расколотой Луной, окрашивая всё вокруг в цветастые псевдо-тени перевёрнутых форм. Гэвин слышал, что некоторые так и уходили. Грязные скелеты-старики из своих забытых всеми нор нашёптывали, будто те глупцы становились кормом - не для рядовых мьютов даже, а для кого-то страшнее и в разы опаснее. Для тех, кто иногда оставляет в округе растерзанные многолапые туши, не выжрав из них ни куска и даже не угнездив внутри рой потомства - будто ради одной лишь мрачной забавы. Гэвин однажды видел мёртвого мьюта. Он говорил себе, что это не опасно. Логически. Ведь тварь сдохла и ничего ему не сделает. Потом он расчётливо додумывал: если зверюга вдруг очнётся, первым делом она кинется на других. Старших, которые подошли слишком близко. А Гэвин не такой идиот. Он наблюдал за всем, что случалось вокруг, на расстоянии. Правда, при взгляде на гибридов даже издали кровь всё равно выстывала, а сердце начинало заполошно громыхать в висках. Так или иначе, дряхлому бесполезному старичью Гэв не верил совершенно. Да кто вообще верит этим живым мертвецам с чернеющими сквозь тонкую кожу костями, гниющими прямо в слое плоти? С тёмными провалами глазниц и голосом, сотканным из шорохов подземного ветра на дельта-плантациях? Они были слабыми и не заслуживали, чтобы Гэвин обращал хоть малейшее своё внимание на их глупый пыльный лепет. Никто не сможет удержать его здесь теперь. Должно существовать другое место. Особенное классное местечко, именно для таких, как Гэв Рид. Что-нибудь повеселее Клеток. Без въевшегося во все щели отчаяния, затхлой тоски и отвратительного смирения. Без задубевших отрешённых лиц. Постоянного голода. Навечно разлившегося во времени бессилия - перед верхними ярусами, и миром внизу, и Пустошью, и даже соседями повзрослее. И потому Гэвин, зачем-то дождавшись (хотя он уже всё точно решил), когда на драных белых губах отца замрёт последнее дыхание, стал собираться в путь. Для начала ему нужно было отыскать способ пробраться в Каньоны. Именно там жили тупые идиоты, на полном серьёзе уверенные, что приливы и излучение RА9 обращают в мутантов всех, кому не повезло родиться вне Купола Города. Посмотрите на Гэвина. Он, конечно, не красавчик, но и не урод какой-то трёхголовый. Ну, разве только на переносице засел шрам, ну так это же к делу совсем не относится. Гэв мог быть полезен Горожанам. Надо только им это доказать. Наверняка в श्वेतः-Детройте уже есть кто-то из Пустошей - кто-то, пришедший за лучшей жизнью, как собирается поступить сейчас и сам Гэвин. Он сильный, выносливый, не боится работы и однажды сам убил детёныша мьюта. Может, кого-то подобное и не впечатлит, - скажут, будто мелкие личинки не считаются, - но Гэвин мигом пояснит таким, как сильно они неправы, показав острый обломок клешневого придатка. Гэв трофеем очень дорожил и гордился, несколько дней обтачивал у станков, чтобы соорудить себе подвеску. Короче, Городу неслыханно повезёт, если Гэвин решит выбрать именно его своим новым домом. Он не какой-то бездарный никчёмыш. И готов на совесть отрабатывать каждый день, свободный от бессмысленного прозябания в Пустошах. У Гэва было много вопросов - вопросов, на которые никто из здешнего слабоумного мудачья ответить не мог (если не считать за ответ попытки дать хорошего пинка - многим интерес Гэвина не нравился). Он хотел понять, что это за столпы слепящего света, не дающие RА9 внедриться в стратосферу над Городом, и правда ли, будто пищу можно готовить, а не просто прессовать всякий мусор в брикеты, и есть ли в Детройте бумажные книги, как те несколько томов, которые Гэвин нашёл в северном тупике смежного яруса. Старики и Старшие говорили, будто в Город никого никогда не пускают. Отдают Машинам приказ уничтожать всех чужаков ещё на подходе. Но это, понятное дело, чушь. Может, раньше так было, но теперь - нет. Обитатели Рвов просто жили по инерции, смирившись с заведёнными когда-то порядками - Детройт считался неприступным, и что поделать, если большая земля не желает признавать существование пустынных Клеток? Бывали времена, когда голод и отчаяние вынуждали Старших пытаться штурмовать Купол, но Гэвин этого не застал - такие истории походили на древние сказки, которыми пугают совсем мелких детёнышей. Вместо того, чтобы просто попробовать наладить контакт спустя многие десятилетия, Старшие почему-то люто тормозили и ныкались под землёй, а ведь у Города могли давным-давно измениться приоритеты. И, конечно, Гэв не собирался рваться туда силой. Любые нападения на श्वेतः-Детройт всегда проваливались, а о массовом выкосе тех, кто попадался в поле зрения охраняющим периметр Купола Машинам, воспоминания сохранялись до сих пор - пусть и в виде далёких кровавых легенд. Пожалуй, Машины были единственным, чего Гэвин по-настоящему боялся. Никто не мог сказать, на что именно они похожи, как выглядят, чем являются, но зато жители Клеток периодически видели следы их присутствия - иногда разведчики обнаруживали на дальних территориях остатки особей незнакомых видов, будто по трафарету разобранных на биочасти. Чисто отсечённые куски плоти. Мокрый от выделений ртутный песок, ставший бело-золотым. Некоторые энтузиасты даже пытались воспроизвести неудачливых существ на рисунке в первозданном виде, но выходило плохо - о многом приходилось только догадываться, как при взгляде на разбитое мозаичное изображение. Многих частей не доставало. Старшие думали, что эти погибшие твари были теми самыми опасными хищниками, рвущими привычных мьютов на части. Но на момент столкновения с отрядами людей они оказывались лишь порубленными в идеально ровные отрезы тушами - явный признак того, что Машины со своей верхотуры пищевой пирамиды решили обратить внимание на расплодившийся лишний геном. После них собрать тварей воедино хотя бы в воображении не представлялось возможным - все съестные части забирались для жителей Города. Что-то, видимо, уходило в исследовательские лаборатории, а ещё часть - мастеровым. Горожане сделали Машин очень практичными. Попадаться и тем, и другим было строгим табу. Если хочешь выжить, разумеется. С обитателей Рвов пользы мало, специально на них не охотятся, но при случае уменьшить популяцию пустынных крыс зазорным не считалось. Наверное, Горожане не давали Машинам чёткой установки на истребление лишь потому, что Рвы сами с энтузиазмом уничтожали друг друга. Гэвин вышел наружу в Серое Время - RА9 как раз менял положение, хищно перетекая всем своим телом на Запад. В эти моменты его массивные щупальца, обнимающие планету на уровне атмосферного слоя, начинали мерцать. Гэвин накинул капюшон, поправил сумку за спиной. Проверил, что очки с тёмными дымчатыми стёклами надёжно сидят - так и было, жёсткая прорезиненная лента держателя туго давила на затылок. Его никто не провожал. Гэвин знал, что их с отцом каморку в пятом сгибе чешуйчатого коридора уже поделили. Даже если бы он сейчас передумал и вернулся обратно - место уже занято. Но он не передумает и не вернется. Гэвин застегнул куртку, пряча кулон с поцарапанным тусклым изображением в виде листовой пластины какого-то давно вымершего растения. Подвеска принадлежала матери. Её выковали еще в те время, когда кусты не умели охотиться. Якобы много времени назад они лишь миролюбиво сидели на месте, иногда покрываясь цветами, а вовсе не пытались разорвать тебя и уволочь куски под землю, к голодному корневищу. В этом мире все и всегда были голодны. Сейчас истории про тихие неподвижные кустарники звучали, будто глупый сюр. Все знают, как опасна флора. Особенно в период Цветения. Гэв перевёл взгляд на RА9. Одёрнул воротник, пригнулся и быстрыми прыжками отправился в противоположную сторону. Его путь пролегал по горной гряде и в обход озера с обманчиво спокойной поверхностью охрового биполярного антифриза. В первый день удалось пройти до первой засечки отряда - обычно у разведчиков из родной Клетки это занимало больше времени, но Гэвин был действительно быстрым, и еще - никто его не тормозил. В том числе - требования протокола вроде параноидальных проверок всего и вся, на безупречном выполнении которого настаивали Старшие. Гэвину это было не надо. Проверять не только те участки, на которые собираешься ступить, но и соседние. Мониторить не только свою траекторию движения, но и смежные линии. И для чего? Ведь он шёл один, а значит - косячить некому. В себе Гэв никогда не сомневался. Ему отлично удавалось справляться с проблемами. Главное, чтобы никто не мешал. Не путался под ногами. Свою ошибку он понял на пятый день путешествия, когда прямо перед ним из покрытой слепящей алмазной крошкой толщи земли вынырнула пустынная Мантисса. Гэвин метнулся в сторону, уходя от тяжёлого смертоносного удара. Сохранять мысли чёткими и внятными получалось плохо из-за ударившего по ушам адреналинового шума. Он встряхнулся и бросился прочь, оставляя на песке следы гемолимфы из задетого бока. В какой-то момент даже показалось, будто всё получилось, и ему удалось скрыться. Не удалось. На очередном лихорадочном прыжке земля дрогнула прямо у Гэвина под ногами, вынуждая его перекатиться прочь, чтобы не угодить в пасть второй твари. Проклятье. Как он мог забыть, что эти прожорливые суки всегда охотятся парами? Обе Мантиссы появились перед ним - и, блядь, они оказались действительно большими. Открытый воздух и прямое излучение RА9 были неприятны тварям, поэтому на поверхность во время охоты те выпускали не более пятнадцати процентов всей длины тела. Подсвеченные синим внутренности проступали сквозь прозрачный покров - верный признак того, как безнадёжно голодны многоножки, как отчаянно пусты их кладовочные органы. Гэвин сжал в ладони рукоять костяного ножа. Дело было - сущая дрянь. Разве эти твари не мигрировали на Юг? Сраные разведчики всё напутали! Перепили чёртовой ядовитой браги с плантаций, совсем как отец. Никчёмные уроды. Он сцепил зубы и прыгнул на одну из Мантисс. Удар прошёл по касательной, царапая гладкую кристаллическую кожу. Будь Гэвин постарше, ему удалось бы её пробить. Но он находился только на третьей стадии развития, - субимаго, - и этот период - реальный отстой. Ты нихера не можешь сделать, только уворачиваться и сбегать. Гэвин ненавидел сбегать. Его вбили в песок спустя три прыжка. Он видел, как тощие, спрятавшиеся между других органов кладовочные сумки в брюхах Мантисс жадно раскрылись, прильнув изнутри тела к самой поверхности кожи. По их краям разлилось багровое свечение - недоразвитые зрительные клетки автономных мешков собирались на поверхности эпителия, чтобы оценить органический объём будущей добычи. И дать рецепторам команду на заготовку желудочного сока. С узорчатой морды на лицо капала пахнущая сладкими цветами слюна - Гэвин однажды видел такие, когда какой-то идиот с верхних этажей спустился к одному из разведчиков на их площадке. Разведчик подката не оценил, и, к тому же, тогда было особенно голодное время. Короче говоря, парень пошёл на съестное вместе с цветами. После этого Гэвин понял, что стоит держать свои чувства при себе. Вовсе необязательно уведомлять о них того, кому они предназначены. Впрочем, жить ему осталось от силы пару ударов сердца, и потому это сокровенное знание Гэвину никогда не пригодится. Он бился под тушей Мантиссы, как не в себя, вопил, - не от страха, вовсе нет, просто пытался отпугнуть, ну правда, - жалил, ударялся о шкуру и пускал в ход когти и нож. И всё было бесполезно. А потом по телу Мантиссы внезапной волной прошла странная вибрация. Откуда-то со стороны раздался преисполненный ужаса вопль её пары. Звук оборвался на высокой ноте, перейдя в болезненный стон. Давление ослабло, и Гэвин кое-как выполз - отпрянуть не позволила перебитая нога. Помутневшее от недостатка кислорода зрение позволило увидеть, как две твари рванулись навстречу друг другу, совсем позабыв о нём - за обеими тянулся ионовый синий след. Они переплелись, судорожно пытаясь зажать распоротые желудки друг друга в кольцах тел, и несколькими мгновениями позже рухнули в песок сросшимся мёртвым грузом. Гэвин тряхнул головой. Сердце билось где-то в горле. Муть перед глазами понемногу рассеивалась, краски снова напитывали фасеточный мир вокруг. Он сжался, как пружина, потому что, чёрт возьми, даже на одной ноге у него получится сделать хороший прыжок, а то и несколько. - Материал поступил в свободный доступ, - чужой голос был ровным. Порождал полустёртые ассоциации на каменную самоцветную воду, которая падала со щупалец RA9 в Белое Время. Гэвин резко обернулся назад, тут же сцепив зубы, чтобы не шипеть от боли в ноге, - Здесь есть организм, не включённый в твои списки. Мне его устранить? - Не нужно. Я вижу крайне необычную фенотипическую сигнатуру. Для полноты картотеки следует изучить геном. - В случае проведения генетического анализа оно не обязано быть живым. - Ричард, твоё восприятие излишне монохромно. - Прошу прощения за то, что полностью соответствую своему функциональному паттерну. - Наличие ведущей боевой специализации не должно снижать интереса к исследованию окружающего мира. Что насчёт бихевиорального профиля? Мне необходимо наблюдать особь. Она должна функционировать. И, кроме того... - Что? - Посмотри, какое оно красивое. Никогда прежде не видел такого строения и окраса. Потребовалась дополнительная калибровка алгоритмов каталогизации, но я обнаружил сходство с mélissa, родом шмелиных. Извините, нельзя ли попросить Вас наклонить голову? Я бы хотел детальнее рассмотреть конструкцию антенн, если это не слишком личный запрос. Ричард, прошу тебя, убери от моего объекта исследования свой гало-меч. Гэвин глотнул воздуха. Тот обжёг горло из-за слишком долгой задержки в дыхательных путях. Исчезновение мерцающего лезвия из-под носа ничуть не ослабило лихорадочного напряжения, в котором Гэв пребывал. Он с силой мотнул головой, чтобы окончательно прогнать эффект толстой плёнки перед глазами, и немедленно оскалился в сторону существа с мечом. Мельком бросил взгляд направо и даже перестал угрожающе топорщить антенны. На мгновение показалось, будто в глазах двоится. Чуваки были пиздец странные. И одинаковые. Сплошь белая кожа, полное отсутствие жвал (даже Гэвин уже имеет под них каркас, а ему только почти-что-восемь!). И ни намёка на хвост. Ладно, у него самого пока тоже лишь несчастное подобие, но он-то своё жально-хитиновое роскошество ещё получит, только вот до шестой стадии надо дотянуть. А с этими-то что не так? Выглядят взрослыми. - Отвали, мудак! - рявкнул Гэв, не в силах сосредоточиться как следует ни на чём, кроме меча. - Ричард, прошу тебя. - Я убрал, как ты и просил. - Ты убрал недостаточно далеко. - Да, ублюдок, я бы не советовал тебе размахивать этой штукой! Убери её подальше! В задницу себе засунь, к примеру! Гэвин набрал ещё воздуха, чтобы продолжить, но так и замер с широко распахнутыми глазами, ощутив прикосновение к правой антенне. Он неловко дёрнул плечом и покосился на второго. Меча у того не было, но лоб прикрывало нечто, похожее на усилительный визор, и кончики пальцев светились мягким бело-голубым светом. Рядом вился непонятный шар - степенно зависал в воздухе, источая белое сияние, и иногда подпрыгивал, будто отталкиваясь от поверхности земли. Какого-то хрена Гэвин, не вякнув, позволил погладить себя по антеннам. То есть, строго говоря, это не ощущалось поглаживанием - странный парень вёл себя так, будто понятия не имел о базовой анатомии, и теперь пытался ознакомиться с пропущенным материалом. Гэв же был самым обыкновенным человеком, ну. У всех людей в их Клетке есть антенны. Он собирался пренебрежительно заявить об этом рассматривающему его неучу. Но не стал. Было неожиданно приятно находиться в центре столь пристального внимания. То есть, во Рвах особи, подобные ему, попадались на каждом шагу - самый обычный будущий солдат тёмной масти, каких десятки. А тут на него смотрели как на что-то очень редкое. В общем, ему не особенно хотелось делиться вниманием с сородичами. Он же тогда не будет считаться “необычным”, верно? Гэвин подозрительно быстро оправился от мыслей о неминуемой смерти и расправил худые плечи под заинтригованным взглядом карих глаз, чтобы казаться повнушительнее. Но всё равно изредка косился на Мантисс в трёх десятках шагов от себя. Одна ещё слабо дёргалась. - Можно не беспокоиться на их счёт, - отстранённо сказал темноглазый, - Ричард никогда не промахивается. Он провёл пальцами по краям распоротой кожи на боку Гэва, собирая гемолимфу. А потом слизнул капли - так быстро и неожиданно, что тот только в ужасе приоткрыл рот. Опомнившись, завопил: - Ты совсем дурак!? Плюй! Оно ядовитое! Да откуда эти ребята вообще!? Ведь каждый житель Клеток с рождения знает, что кровь других людей - сильнейший токсин. Сколько плясок надо устраивать для подготовки - прежде чем можно поужинать собратом без рисков для жизни! В смысле, плевать, конечно… Абсолютно похер. Серьёзно. Просто, ну, если этот идиот откинется, то Гэвин останется наедине с мудаком, который наподдал своим ковыряльником сразу двум Мантиссам. И, кажется, не против наподдать ему, Гэву. Единственная причина. Кстати, о мудаках. Гэвин замер, вновь ощутив у горла острый край клинка - на этот раз гораздо, гораздо плотнее. Настолько, что отчётливо чувствуешь жжение и укусы на коже - по лезвию проходил живой вьющийся ток, но всё же оно ещё не было активировано. Никаких всполохов холодного света, который оставил на Мантиссах ровные срезы, прихваченные электричеством по запёкшимся кромкам. - Коннор? - тихо, с металлическими напряжёнными нотами позвал ублюдок, и Гэвин сказал бы ему всё, не будь он слишком занят, пытаясь унять вновь заколотившееся сердце. Колотилось оно, что странно, вовсе не из-за ощущения меча у горла. Гэв думать об опасности забыл, ещё и вперёд подался, ближе к тупой кареглазке. - Правда, - с нездоровым восторгом ответил этот придурок, - Весьма сильный токсин. 8,73 балла по шкале Рихарда, если полагаться на выводы автономной лаборатории. Как любопытно. Они заткнулись секунд на пять, только на виске у обоих странная херня сменила цвет с красивого светло-синего на золотистый. Вернее, у Гэвина в поле зрения находился только непонятный любитель антенн, но по отблескам, которые стелились по клинку, было понятно, что и у второго лампочка переключилась. Гэв мигом отпрыгнул в сторону, когда меч (наконец) исчез. - Вы что за гондоны вообще? Откуда взялись? - зафырчал на них Гэвин, потому что, блядь, полноценного рычания ему ещё пару циклов точно не видать, - С этими я бы, кстати, сам справился! - он махнул рукой в сторону Мантисс и оскалился, обнажая одновременно с клыками наметки жвал. Потом посмотрел на тварей (в смысле, на тех, которые прожорливые многоножки, свившиеся на песке, а не на тех, которые два дебила, маячившие рядом). Чистые разрезы. Слишком чистые. Что-то Гэвину это напоминало. ...Да нет, бред какой-то. Ни один из идиотов не выглядел вселяющей ужас механической машиной. В смысле, на картинках в старых книжках были изображены большие бронебойные коробки на колёсах, ощетинившиеся стволами размером с колонну и залитые красной гемолимфой. А у этих были руки, ноги. Голова. Они болтали, в конце-то концов. Он на всякий случай оскалился на парня-который-Ричард пошире. Просто чтобы тот был в курсе - может, Гэвину ещё только и почти-что-восемь, но весь набор клыков на месте. Тот посмотрел надменно, мудацкий мудак. - У тебя ещё будет возможность. Здесь как раз обитает стая. Общая численность - десять голов. - Действительно? - со смесью невероятного энтузиазма и прохладной досады вклинился парень-который-Коннор, - Но на основе твоих расчётов я сделал вывод, будто это последняя пара в квадрате. Хочешь сказать, у нас есть ещё десять прекрасных образцов прямо здесь и сейчас? И ты молчал всё это время, Ричард? - Да, и ты молчал? Совсем охренел? - вякнул Гэвин за компанию. Ну, просто ведь логично было держаться того, кто ласково перебирает полосатую коричнево-жёлтую шёрстку у тебя на загривке, а не того, кто демонстрирует готовность снять с тебя скальп в любой подходящий (и не очень) момент. К тому же, кареглазка умопомрачительно пахла. Чем-то вкусным. То есть, не в плане пищи, а в каком-то другом. Не очень-то понятном. Так или иначе, съедать Гэвин это существо пока не хотел. Наверное, слишком застрессился из-за того, что сам едва не сдох в чужом желудке, разодранный многочисленными кладовочными мешками. К тому же, Коннор был слишком большой потенциальной добычей. Гэв же его просто не сожрёт. Придётся оставлять половину, а это, типа, нехорошо. Нельзя играть с едой. Может, потом, когда Гэвин станет старше. Когда вырастет реально крупным и ещё более опасным хищником, чем сейчас. Наверняка он окажется по итогу даже выше, чем эти двое. Вместе взятые. Ну, если считать будущий хвост. Именно так всё и будет. Тот-который-Ричард с преувеличенным вниманием осматривал свой меч, будто проверяя на наличие следов. Нож самого Гэвина был весь в слизи и голубых подтёках - пару раз ему всё же удалось пробить кожу Мантиссы. На полуржавое лезвие налип искрящийся песок. - Думаю, мы заберём его с собой, - безмятежно сказал Коннор. На него уставились сразу две пары глаз. - Я почти уверен, что такого нет в твоей исследовательской программе, - осторожно отозвался любитель хардкора в виде жёсткого разрубания чужих тел. Гэвин проверил горло - на кончиках пальцев остались следы свежей гемолимфы. Порез был тонким, но болезненно дёргал и раздражал до зубовного скрежета. И жвального - тоже. - Да я сам никуда с вами не пойду! Одновременно с ним Коннор вкрадчиво объявил: - Не было. Но я имею возможность корректировать устойчивые алгоритмы благодаря механизмам научения. Не беспокойся, мои действия оптимальны. Ричард перевёл взгляд на Гэвина. Очень пристальный взгляд. В целом, если так рассудить, то Город никуда не денется. А вот позлить эту недовольную рептилию - святое, мать вашу, дело. Парень серьёзно напоминал чешуйчатых мудил из соседней Клетки, которые иногда пытались отбить у них территорию. С этими немигающими глазами и неподвижным лицом. Только расправленного капюшона и не хватало. - Хотя ладно, я согласен, - величественно переобулся в воображаемом прыжке Гэв. Спохватившись, торопливо добавил: - Если у вас есть жратва. Должен ведь он иметь со всего этого мероприятия какую-то выгоду. В любом случае он не сумеет уйти далеко со сломанной ногой. Ричард явно собирался вернуть себе контроль над происходящим, но кареглазка его, походу, уже совсем не слушала. Она увлечённо строила планы про то, как именно назовёт “новый, столь удивительный вид”. Гэв ещё старательнее приосанился, и даже сломанная нога ему в этом не помешала. Боль была привычным спутником, и к своему возрасту Гэвин давно уже перестал обращать на неё внимание. Дни, когда его ничто не беспокоило, случались крайне редко. Обычно то ободранный в драке за обед бок лихорадило, то угольный песок попадал в чувствительные глаза, не защищённые очками (нынешней парой Гэв разжился лишь пару гамма-циклов назад). Став постарше, он вынужден был сминать нежные, пока ещё не покрывшиеся хитином антенны, чтобы пролезать в шахту. Внутренние трахеи поднывали из-за акарицида, обильно разлитого в воздухе благодаря близости их площадки к Ядру. Или тот случай, когда одна из змей укусила его в плечо, удачно промазав мимо шеи. Ноги, правда, ломать не доводилось, но однажды Гэвин попал под обвал, откуда выбрался с перебитой рукой и шрамом на лице. Конечно, приятного мало, но терпеть неудобства он умел, как и все его сородичи. К тому же, здесь рисовалось что-то поинтереснее, чем зализывание собственных ранок. То есть, ну он, понятно, всегда знал, что является уникальным. Чем-то большим, чем все эти тупые ебанаты, среди которых Гэв жил. Но приятно было встретить существо, которое тоже так считает. Правда, непонятно, чем внешний вид Гэвина эту умняшу заинтриговал. На внешку-то он был как раз не слишком примечательным. - Ты знаешь, чем оно питается? И вот так Гэв понял, что, несмотря на наличие крутецкого меча и пронизывающего до самых костей строгого взгляда, главный здесь - вовсе не Ричард. В смысле, Гэвин и раньше инстинктивно это знал. У него чуйка на такие вещи, серьёзно. Но просто сейчас Гэв в расстановке сил окончательно убедился - с разинутым ртом наблюдая за стремительными (и явно вынужденными) переменами в чужом мнении. И тем, как непринуждённо кареглазка устраивает свои дела - с этим своим мягким голосом и ласковыми касаниями. - Всем самым лучшим, - поспешил влезть Гэвин, чтобы не думали, будто он готов довольствоваться какими-нибудь объедками. Не для того свалил из родной Клетки, - И вкусным. Он же, типа, интересный экземпляр. Будьте готовы содержать по высшему разряду. Звучит абсолютно справедливо, разве нет? Любопытно, сколько раз в цикл случаются кормёжки на территории Клетки, где жили эти двое, и с каким количеством народа придётся царапаться за возможность поесть. Парни были одеты хорошо - никакой рванины, в которую замотался сам Гэв, и оружие смотрелось охеренно, и выглядели оба не как выжатые тряпки с потухшими взглядами. Болезненной худобы и запавшего живота, как у Гэвина, тоже не наблюдалось. Пожалуй, стоило бы держаться их. Но Гэвину отчаянно не хватало информации, и он опасался продешевить. Ричард осторожно убрал меч в закреплённые на спине ножны. Слишком осторожно. Подозрительно. Гэвин примерно вот так же неторопливо поправлял рукава на одежде или сумку, когда смертельно охота было въебать кому-то конкретному, но обстоятельства складывались таким образом, что он не мог этого сделать. Отчётливое понимание, что у него за спиной находится Коннор, - и это ощущалось так, будто Гэв теперь в самом безопасном месте на всей долбаной планете, - сделало его очень смелым. Он поймал взгляд Ричарда и нагло ухмыльнулся ему. Очень нагло. Рука у того замерла на рукояти меча, сжав её сильнее, чем следовало бы. Ухмылка Гэвина стала ещё шире. Наверное, ему придётся сполна за это заплатить. Потом. А сейчас он вполне мог легкомысленно откинуться назад, уперевшись затылком в грудь Коннору - так, что лицо у того теперь находилось между двумя антеннами. - Думаю, рабочее название будет Bombus paradoxus, - явно находясь где-то вне этого мира, надиктовывал Коннор, - Сумо, необходимо открыть виртуальное пространство в терминале для нового проекта, - и пару мгновений спустя добавил, - Как это вдохновляет! Нет, Сумо, не под запись. Просто частный комментарий. Гэвин никогда прежде не думал, что голос может светиться. Но именно так оно слышалось. Белоснежный шар завертелся в воздухе, будто детёныш кибары, и подлетел к Гэву, явно намереваясь глянуть поближе. Тот дёрнул антеннами, что вновь привело Коннора в ажиотаж. Вот ведь странный. Из его речи и половины слов понятно не было, но ничего. Разберётся. Всегда ведь разбирался. Он показал язык Ричарду. Тот выглядел одновременно как существо, которое отчётливо понимает, что не в силах остановить мчащееся на него стадо кибар, и как тот, кто впервые попробовал гнилую брагу с дельта-плантаций. Однако при взгляде на Коннора взгляд голубых глаз неуловимо смягчался, а выражение лица становилось такое, словно Ричарда вообще не заботило, что он слишком очевиден и потому его могут запросто сожрать. Как любого другого по уши влюблённого придурка, не способного сопротивляться своей паре. Случаи взаимности вообще были очень редкими. Ну, в их Клетке - точно. Гэв в такой ситуации никогда не окажется, потому что нахер ему никто не сдался. Он не какой-то тупой взрослый, подверженный чувствам. - Звучит вроде норм, - заявил он, оглянувшись на Коннора и пытаясь мысленно воспроизвести незнакомое название, которым его окрестили. Тот улыбнулся ему. Маленькое сердечко Гэвина замерло, а потом на полных оборотах принялось исполнять ритуальный свадебный танец.