Взгляд

«Бог нас не оставит», — повторял себе Сэм. Повторял, как заведенный, так часто, что походило уже на мантру. На мантру, которую успел зазубрить в течении многих лет ее повторения у себя в голове: утром и вечером, днем и ночью, тогда, когда хочется верить в лучшее. В голове вертелись эти слова, пока он, укутываясь в колючее одеяло из мотеля, надеялся, что постельное белье чистое и хотелось бы, чтобы еще и без клопов. Повторял пока пробирался сквозь заросли леса, убегая от зовущего его братским голосом, вендиго. Каждый чертов раз, когда хотелось просто душевного спокойствия и стабильности. Когда хотел убедить себя, что чувства к брату не переросли во что-то большее, чем позволено. Он стал прокручивать ее в голове, когда впервые, будучи еще в средней школе, обратил внимание на яркую зелень глаз брата, что словно сияют в лучах солнца. Разбивал свою «мантру» по слогам, чтобы впечатать каждое слово под корку своего мозга, потому что стал нуждаться в Диновом «Сэмми» и его крепких объятьях. Просто чтобы держать себя в руках, не задерживая взгляд на чужом дергающемся кадыке и одиноко скатывающейся по подбородку капле пива. В этих объятьях, крепких, как и его чувства, он утопал, не как обреченный утопленник, а словно нежащийся под весенними лучами солнца кот. В них он видел свой спасательный круг, когда тонул в море, что называл «непозволительной любовью». Сейчас Сэм не просыпается по утрам, чтобы прокручивать ее в голове. Сэм просыпается, чтобы, открыв глаза, услышать, как Дин говорит, что ангелы им больше не угроза. По-крайней мере один из них точно. Сэм знает, что никогда не расскажет Дину, почему он теперь подолгу лежит на кровати, бездумно пялясь в потолок. Потому что Сэм Винчестер хранит в себе два секрета, которые хочет забыть. Хочет, чтобы их заколотили под крышкой гроба вместе с ним. Чтобы они развеялись по ветру, стерлись из его памяти, да что угодно, лишь бы Дин никогда не узнал о них. Это просто маленькие секреты Сэма: его злочастная мантра и «непозволительная» любовь к брату. Маленькие секреты, которые погубят его когда-нибудь. Поэтому Сэм просто сидит за столом и украдкой смотрит на брата, взгляд которого обращен к мужчине, чей взор сияет голубизной океана. Глубокого, томного и очень древнего океана. Во взгляде Кастиэля, будто кинопленкой, мчатся прожитые им столетия. В его взгляде вся человеческая суть, мудрость, что осваивалась людьми долго и упорно, через пот и слезы, тысячи смертей рабов и невинных жертв страшных, кровопролитных войн. В его взгляде собраны отголоски всех человеческих и ангельских войн, которые ему пришлось повидать и пройти самому. Когда взор его обращен в небо, его будто застилает пелена воспоминаний. Взгляд становится мягким, а цвет глаз, что до этого можно было сравнить с глубоким и грустным океаном, светлеет. Они окутаны пеленой воспоминаний и томительной тоской. Тоской по дому. Сэму думается, что такой взгляд не должен быть у ангела, который не более, чем обычный воин Небес. Такой взгляд не должен привлекать Дина. Дина, который смотря на небо, вспоминал далеко не семью и брата, а скорее одного социально-неловкого ангела в бежевом плаще. Потому что Дин, его несносный старший брат, которого он любит слишком долго, видит перед собой вовсе не небо, по которому медленно плывут редкие облака. Дин смотрит наверх. Смотрит задумчиво и с какой-то непонятной Сэму лаской во взгляде. Дин так на Сэма не смотрит. Только Касу обращены все эмоции, что плещутся на дне Диновых глаз, которые почти кричат: «Посмотри!» «Загляни в мою душу и дотронься до нее своей рукой!» «Я весь твой!» В этом небе он видит взгляд синих глаз своего ангела. Когда они смотрят друг на друга, долго и очень тихо, словно весь мир сосредоточен на них одних, то становиться до тошнотворного душно и плохо. Хочется выйти на улицу, чтобы не наблюдать за их «глубокой связью». Дин смотрит неотрывно и завороженно, впитывая в себя все эмоции мужчины, запоминая каждую черту его лица, пока зрачки расширяются, а руки сжимаются в кулаки, оставляя на коже следы от ногтей. Он хочет сжать в своих объятьях, прижаться ближе, чтоб кожа к коже. Хочет ощутить тепло этого неприкосновенного ангела. Сэм видит это по его взгляду. Сэм делает вид, что просто читает книгу. Сэм делает вид, что ему вовсе не больно. Потому что сам, когда смотрит, то думать может только о его светлых, еле видных веснушках, завораживающих своей красотой глаз и милых ямочках на щеках брата. Сэм готов отдать все, чтобы Дин смотрел на него так же, как на Кастиэля. Потому что сам Кастиэль лишь хмурится, смотря на старшего Винчестера, будто считывая его мысли. Сам Кастиэль все так же застывает статуей, когда смотрит на свое «задание». Сэм уверен, что сам Кастиэль ничего не чувствует к Дину Винчестеру.