хвоя и снежинки.

      Антон и не думал, что окажется здесь — в доме культуры их маленького городка проводят дискотеку. единственное, зачем он сюда пошёл, а точнее за кем — Рома. кто же знал, что он так впишется в движ? уже пьяный Петров, всё ещё высматривая в толпе силуэт, который искал, громко подпевал песни Сектора Газа. в голосину прям. кто-то из находившихся рядом теперь уже случайных знакомых позвал школьника выйти — покурить. Антон курить не собирался и сразу же об этом сказал, но пошёл побыть чисто за компанию. с хохотом он вывалился из дверей черного хода в здание. — ..Антон? ты здесь как вообще? этот голос. парень развернулся в его сторону. — ой, Ром.. привет! слишком высокая интонация на последнем слове выдали его с потрохами. — Тох, блять, ты бухой? Рома со смесью из удивления, смеха и ступора смотрел на друга. на крыльце, где обычно курили, не осталось никого, кроме них. Антон рассмеялся и спиной упал в снег, вороша холодные кристаллики ладонями. ответ очевиден. — Тоха, мать твою, ты чё творишь?! быстро встань, заболеешь же! он улыбнулся резко подскочившему Пятифану, что пытался растормошить его и заставить подняться. Петров снова засмеялся, расслаблено протягивая: — Ро-о-омка.. я ведь так-то за тобой и пришёл... он кинул в парня скомканный небольшой снежок, широко улыбнувшись. Рома опешил, но тут же опомнился. — Тоша, вставай, пожалуйста. «Тоша». Антону грели душу теперь не только неожиданная забота со стороны, но и этот ласковый тон. хотелось бы слышать это каждый чёртов день. Рома ухватил его за запястья и поднял с сугроба. — холодина ведь такая, а ты в снегу валяешься, заяц. чем думаешь вообще? хулиган поправил очки на носу мальчишки, отряхнул его спину от осевших льдинок. тот в это время следил за каждым движением, каждой фразой как в замедленной съёмке. — не стыдно тебе, м? Петров в смятении отвёл глаза, промолчав. — надо было сразу возвращаться, когда только услышал голос, пиздец как похожий на твой. пойдём домой, пьяница. ходить-то можешь? Рома потрепал его по светлым волосам, в которых блеснул отраженный свет луны, отчего показалось, что они засветились. — могу.. — и чё родителям теперь скажешь? — их сегодня дома нет, к бабушке они уехали. — так вон оно что, ты поэтому так и наебенился. Пятифан вёл их по углам, где меньше людей к фойе, за куртками. сжав ткань рукава чужой куртки, наконец-то вывел к тропинке до дома Антона. — м-да, умеешь ты приключений найти. курить будешь? — неа. Рома читал Антону нотации о вреде перебарщивания алкоголя, но тот и не слушал вовсе. в это время он соскакивал взглядом то на огонёк тлеющей сигареты, то на дым, то на пар, что клубами поднимались к чёрному ночному небу. совершенно не смотря под ноги, не заметил тропинку и свалился в сугроб, ругнувшись. — блять. — да ёб твою, Антон, ну чё опять-то началось. пойдём. — мне и здесь хорошо.. Петров взглянул на друга, чьё лицо явно выражало недовольство, но тем не менее, он ухмылялся. светловолосый и сам невольно улыбнулся, размышляя о том, что эта ухмылка ему импонирует — она не такая, как например, у Алисы. она как-то добрее, что ли. — пойдём-пойдём, зубы тут скалишь. кое-как вытянув Антона из снежного плена, Пятифан уверенно взял его за руку. — буду тебя как ребёнка тащить, чтобы ты не наебнулся опять. до дома Петровых оставалось рукой подать и вот, они во дворе. — ну, всё, обратно до порога привёл, теперь спокоен. бывай, и не пей так больше. махнув на прощанье, Рома собрался развернуться, как Антон его окликнул. — Ром, стой.. — что такое? — кхм.. может, останешься? — сам ночевать боишься? — на этих словах хулиган улыбнулся. Петров, в отличие от него, был вполне серьёзен и даже напуган, поэтому молча подошёл к нему и нерешительно обнял. — я боюсь не только за себя, но и за тебя. пару секунд Рома не отвечал ему никак, а потом обнял в ответ. — ну хорошо, останусь я, не переживай только, заяц. Антон даже не стал возмущаться по поводу своего, видимо, нового прозвища и просто открыл двери в дом. — чай будешь?..— спросил он, уходя на кухню. — буду. — поднимайся наверх, там сразу дверь в комнату. — я тебя подожду. Пятифан сел на стул, наблюдая за тем, как друг копошится в шкафах, доставая оттуда керамические кружки. — держи, — тот протянул ему одну из этих кружек с чаем, от которого шёл приятный цветочно-травный аромат — теперь пошли. медленно ступая по чуть скрипящей половицами лестнице, Петров указал путь к своей комнате. забравшись на кровать, он съежился, отхлебнув чай и убрав стакан. — всё нормально? — да, да. я в порядке. Рома поставил кружку на тумбочку рядом и приобнял его за плечи. — ну хоть иногда не пизди, а. он откинулся назад, всё ещё не выпуская Антона из объятий. — скажи мне, вот чё тебя на ночь глядя понесло по злачным местам шариться? Петров не мог решить, сказать ли правду или нет. но всё-таки, обманчивая смелость от адреналина в крови сделала всё за него. — из-за тебя меня понесло. нравишься ты мне. он ожидал какой угодно реакции, но уж точно не такой. тихо посмеявшись, Рома погладил его по голове, брякнув что-то вроде «дебил, блять». — ну и чё молчал тогда, Тош? — ..это взаимно? — взаимно, взаимно. теперь Антону больше не страшно.