Опасный заключенный

Вин Роэльс был довольно высок, упитан и основателен. Седина в короткой стрижке и пышных усах уже миновала стадию «проблескивающей» и стремительно приближалась к «обильной». Он обладал густым басом, вниманием к мелочам и без малого двадцатилетним опытом работы. Во многом именно поэтому портлендская окружная тюрьма функционировала, а число чрезвычайных происшествий, балансировавшее у нижней черты допустимого уровня, ни разу за нее не перевалило. Вин Роэльс мог с честью носить парадную форму в оставшиеся до выхода на пенсию месяцы. Сегодня к ним доставили очередную партию заключенных. Роэльс сразу почуял неладное — хотя осужденные ничем не выделялись: мелкие воришки, пара грабителей-рецидивистов, молодежь, попавшаяся на какой-нибудь глупости вроде угона машины под кайфом. Был, правда, один серийный насильник, но дело не прогремело: не то цифра жертв оказалась мала, но то у журналистов были темы поинтереснее. И все-таки беспокойство грызло Роэльса и улеглось лишь в тот момент, когда детектив, прибывший с группой сопровождения — что само по себе было необычно, — сообщил, что им нужно поговорить наедине. «Вот оно», — подумал Роэльс, делая приглашающий жест. Интуиция, как обычно, его не подвела. — Я хотел бы предупредить вас об одном из заключенных, — сходу начал детектив — Беркхардт, вспомнил Роэльс, Ник Беркхардт, — об этом насильнике… — Слушаю, — кивнул Роэльс, догадываясь, что услышит нечто интересное. — Дело в том… вы же знаете, что такое феромоны? — неожиданно поинтересовался тот. Роэльс снова кивнул, не меняя выражения лица, — в этом кабинете ему доводилось слышать и не такое. — У этого заключенного особая химия организма, возможно, вызванная какой-то мутацией, — гладко, как по писаному, заговорил детектив. — Его организм способен вырабатывать эпагоны — особый тип феромонов, обуславливающий сексуальное влечение. Именно благодаря этой особенности ему было так легко влиять на женщин. Они шли за ним добровольно и даже охотно. — Понимаю, — в третий раз кивнул Роэльс. — Эта особенность никуда не делась. — Беркхардт впился в него взглядом, и Роэльс понял, что сейчас будет сказано главное. — У вас здесь немного женщин, но они есть. Я прошу вас очень тщательно следить за тем, чтобы ни одна из них не оказалась в пределах его досягаемости: ни охранница, ни повар, ни медсестра. Он способен убедить их в чем угодно. Они слушаются его, как крысы — дудочки крысолова. — Не проблема, детектив. — Роэльс расслабился — он ожидал худшего. — И близко не подпустим. — Это не все. — Детектив на секунду замялся. — Как оказалось, он действует так не только на женщин, а на любого, кто… кому нравятся мужчины. Вы понимаете? — На любого… вы о?.. а, вот вы о чем! — сообразил Роэльс. — Надо же. Что ж, я не все знаю о личной жизни подчиненных, но необходимое количество надежных ребят подобрать сумею. Много лет женаты, дети, любовницы — не подкопаешься. — Я надеюсь на вас, — улыбнулся детектив. Ему очень шла улыбка. — Но все-таки поговорите с теми, кого выберете, откровенно. Люди очень хорошо умеют прятать от себя правду. Случайный, давно забывшийся контакт в студенческом кампусе, привычка заглядываться на коллег в душе, постоянные шутки на тему однополого секса или, наоборот, декларативное отвращение — знаете, есть масса способов выдать себя окружающим, продолжая обманываться на собственный счет. Эпагоны сделают тайное явным, и в один прекрасный день вы недосчитаетесь заключенного. Так что я еще раз прошу вас не ошибиться в выборе. — Не беспокойтесь, — Роэльс с достоинством выпрямился. — Поверьте, с этим у нас затруднений не будет. — Отлично! — Беркхардт направился к двери, еще раз сверкнув на прощанье улыбкой. — До встречи! — бросил Роэльс ему вслед. Беркхардт поднял руку, не оборачиваясь.

* * *

После его ухода Роэльс быстро набросал на листке фамилии кандидатов — около трех десятков. Этого было более чем достаточно… хотя, погодите-ка. Он склонился над списком. Браун однажды, спьяну, рассказывал ему, как целовался с капитаном школьной футбольной команды — и речь точно шла не о женском футболе. А Стивенс хранил в бумажнике фотографию племянника, уехавшего учиться в Англию, и симпатичный долговязый юнец в шортах выглядел на ней не по-родственному провокативно. А Стивенс еще и отмалчивался в ответ на расспросы и подколки… После смены Симмонса и Акройда в истории запросов на общем компе, помогавшем коротать ночные часы, обнаружилась ссылка на гей-порносайт, и ни один так и не признался, чья это была идея. А о молодом Джейсоне, несмотря на красавицу-жену и годовалого бутуза, и вовсе ходили слухи, которые до сегодняшнего дня Роэльс считал крайней нелепостью. Слухи — это ведь просто слухи. Но, с другой стороны, дыма без огня не бывает… Он отодвинул список. Голова трещала. «Нужно пройтись, — подумал Роэльс. — Взгляну, кстати, сам на этот химический уникум — так ли уж он страшен». Наблюдая за четкими действиями подчиненных, открывавших ему двери, Роэльс практически успокоился. Ситуация была неординарной, это и заставило его сомневаться. Но сейчас он вернется к делу с холодной головой и с легкостью решит задачу. Вот только глянет на заключенного… уж ему-то нечего опасаться. «Серьезно? — с ехидцей спросила память. — А помнишь Хэллоуин на первом курсе академии?». «Какой еще Хэллоуин? — изумился Роэльс. — Ничего не…». И тут же вспомнил. Море дешевого пива, затягивающий ритм недавно прогремевшего хита Энни Леннокс «Sweet Dreams», непоколебимая уверенность каждого в том, что уж он-то поднимет борьбу с преступностью на новый уровень, дайте только начать работать… Кэлберт Джонс, высокий и худой, и сам Вин такой же — кожа да кости, и неутолимая жажда всего: пива, надежд, планов, поцелуев… Темный угол коридора, пахнущий пылью и затхлостью, мокрые от пива губы Кэлберта, его руки, шарящие в трусах, смешок, маскирующий смутное ощущение неладности, и сокрушительный оргазм, после которого Вин сладко и безмятежно уснул прямо там, на пыльном полу, прислонившись щекой к уютно гладкой стене… И еще улыбка детектива Беркхардта, на которую Роэльс вообще не должен был обратить внимания и на которую загляделся дважды. Он остановился, словно налетев на преграду. — Что-то не так, сэр? — дежурный вырос перед ним, с ожиданием распоряжений во взгляде. — Все в порядке, — глуховато ответил Роэльс. — Но проследите, чтобы никто не приближался к тридцать шестой камере, и сами тоже избегайте любых контактов. Этот заключенный… очень опасен.