Муридова Смерть

      В голове у Кодасты стоял туман. Произошедшие события крутились в мыслях, причиняя боль. Ей казалось, будто она с каждой секундой этого кошмара падала куда-то в непроглядную тьму. Многие её действия всё ещё не были ей понятны, а попытки их осмыслить полностью провалились.       Ещё недавно она считала, что каждый человек внезапно стал её врагом, а тут человек ей друг. Ещё недавно она думала, что жизнь оборвалась, но вдруг её спасли. Ещё недавно она будто знала нечто важное, а сейчас не знала ничего. А основные вопросы о том, какая у неё цель и на чьей она стороне, так и остались без ответа.       Внезапно из размышлений её выдернул грохот открывающейся толстой двери.       — Заходим, — холодно произнёс человек.       Жёлтый свет ударил Кодасте в глаза, и она прикрылась рукой. А тем временем боец в костюме химзащиты подошёл к металлическому столу в углу небольшого помещения и положил лазерную винтовку на него. Быстро привыкнув к свету, Кодаста обратила внимание на сгорбленность этого существа.       — Никогда не видела таких горбов у людей, — вдруг вслух сказала она, после чего тут же замолчала.       — А кто сказал, что это человек? — с улыбкой на лице спросил второй и засмеялся. — Это же воктонец.       Кодаста прильнула к стене и сосредоточила взгляд на нём, пока тот менял батареи винтовки.       — Ты никогда не слышала о воктонцах? — поинтересовался человек, перестав копаться в каком-то большом армейском ящике. — Довольно именитая раса в Вортааг и за их пределами.       Она промолчала и осмотрела помещение: блёклое освещение, куча пластмассовых коробок, разбросанные боеприпасы — одним словом, беспорядок. Ей даже показалось, словно это всё только недавно бросили сюда. Внезапно человек кинул на контейнеры, стоящие посередине, костюм биозащиты хатраков.       — Надень, — скомандовал он, бегло оглядев оружие в её руках он добавил. — Дай мне своё оружие — я его осмотреть хочу.       — Зачем? — недоумённо спросила у него Кодаста, поглядывая сначала на костюм, а после на собеседника, не совсем понимая, что ему нужно.       — Хочешь сдохнуть от муридских спор? — с еле различимой усмешкой спросил человек, склонив голову и выразительно смотря в глаза Кодасте.       Спорить с этой формулировкой было невозможно, поэтому та быстро отдала дробовик и клинок и взяла костюм. А он отправился в противоположный угол и что-то делал с оружием, пока Кодаста обувалась.       — Как тебя зовут-то? — с лёгкой заинтересованностью обратился он к ней.       — Кодаста, — послышался быстрый и холодный ответ.       — Приятно познакомиться, — он повернул голову и улыбнулся. — Меня зовут Модесто Альварес-Хименес.       Вдруг подал голос воктонец, но Кодаста ничего не понимала.       — Говорит, что зовут его Цавар Скепти, — перевёл его слова Модесто и продолжил копаться с оружием.       Она же, когда закончила с костюмом, начала разбираться с его возможностями. Никакого интерфейса не было. Визор на половину шлема поднимался благодаря регуляторам на шее. Сам костюм не был защищён. По крайней мере, она ничего похожего на пластины не нашла.       Внезапно к ней подошёл Модесто.       — Держи, — вручил он ей её оружие и патроны. — Приделал к клинку рукоятку и подобрал тебе другую пушку.       Она их рассмотрела: обхват у рукояти был не очень удобным, а на замену старому дробовику пришёл другой, хотя для глаза они ничем не отличались. Кодаста лишь подметила, что новый куда тяжелее.       Затем на контейнеры Модесто бросил патронташ и устройство для перевода.       — Надень. Это облегчит жизнь, — объяснил он и широко улыбнулся.       Пока Кодаста застёгивала ремень, тот оправился к Цавару и о чём-то переговаривался. Внезапно она обратила внимание на нашивку с каким-то флагом и гербом. Решив спросить позже, она сперва занялась переводчиком. Когда еле-еле удалось его засунуть под шлем, он начал поиск таких же устройств и попытался к ним подключиться. И спустя пару мгновений у него это удалось.       А тем временем к ней подошёл Модесто и спросил про умение стрелять. Кодаста отрицательно и, казалось, без интереса покачала головой.       — Ну ничего, — попытался успокоить он её. — Сегодня каждый на войне. А война как мать — всему научит.       — А что это за флаг? — спросила она неожиданно даже для самой себя и с неподдельным интересом.       — О, это флаг испанской нации! — возгордился он и сам глянул на нашивку с щитом и короной.       — Испанской нации? — удивилась Кодаста и ещё тщательнее стала вглядываться в флаг.       — Да, я — испанец. Не верь, что человечество едино, — вдруг поменялся он в лице и заметно помрачнел, поджав губы. — Дух нации был уничтожен, его променяли на бездушный космополитизм.       Кодаста замерла, не зная, как ей реагировать на изменения в движениях Модесто. Она не могла найти слов, чтобы описать его поведение, и могла лишь наблюдать, как тот сел на стул, что находился у стены. Он продолжил:       — Но мы боремся и после поражения.       — Как? — с явным подозрением спросила Кодаста и напряглась.       — Подрываем власть космополитов изнутри! — громко ответил Модесто, активно жестикулируя руками и показывая подобие взрыва. — Я свой первый теракт в девятнадцать лет совершил, представляешь?       Кодаста просто стояла и ничего не понимала. Она чувствовала, как шок пропитывал всё её тело. Выражение лица осталось нечитаемым, но глаза выдавали её чувства. Но она нашла в себе силы дернуться, выйдя из оцепенения.       — Бросил мешок взрывчатки в полицейский участок! — начал проникновенно рассказывать тот, даже не обращая внимания на реакцию хатрака. — Тогда погибли пять или шесть человек и один мурид.       Она больше не могла это слушать. Вдохнув побольше воздуха, она категорично произнесла и наставила на него дробовик:       — Вы террорист!       Он, удивлённый, вскочил со стула и отвёл ствол в сторону.       — Я воин нации! — парировал он не менее серьёзно. — Ты не понимаешь, какое зло совершают космополиты! Они совершили его с моей нацией и со всеми остальными. Сейчас они совершают его с твоей расой.       Кодаста отошла от него в ужасе. Одна единственная мысль засела в её голове: не таких союзников она желала, не таких. Она хотела всё бросить, поскорее уйти, но только собралась воплотить всё это в реальность, как Модесто остановил её одним движением руки, другой указывая на дверь.       — Идём со мной. Я тебе всё покажу.       Он быстрым шагом направился на улицу и повлёк за собой Кодасту. Через пару быстрых мгновений они оказались на ступеньках, ведущих в переулок. Над небоскрёбами возвышался муридский корабль, который продолжал распылять споры. Модесто взглянул на него и указал рукой.       — Вот с каким злом я борюсь. Вот с каким злом боролись твои сородичи. А ты готова бороться с ним?       В этих словах чувствовалось превосходство. Победное выражение лица источало уверенность в собственной правоте. Он думал, что нельзя пойти против своих, нельзя пойти против своей природы.       — Они сами виноваты в этом, — без эмоций, но твёрдо отрезала Кодаста.       А человека пробила дрожь. Былой уверенности как ни бывало. Он медленно опустил руку, но продолжал сверлить взглядом хатрака.       — Что?! Что ты сейчас сказала? — вдруг взорвался Модесто. — Ты понимаешь, что ты сейчас сказала?       — Да, — даже не шелохнувшись, ответила Кодаста.       Тот просто промолчал, проглотив слюну. Ему нечего было сказать. Он развернулся и пошёл обратно, оставив Кодасту наедине со своими мыслями. Доказывать ему что-то она не видела смысла. Но опять какая-то мысль, почти неуловимая, пробралась внутрь неё. Он спас ей жизнь. Но хотела ли она этого? Она ничего не понимала. Была лишь надежда на то, что этот ужасный человек поможет ей разобраться с этим.       Ещё раз глянув на муридский корабль, она вернулась в помещение. Всё тот же свет встретил её, но сейчас атмосфера переменилась. Человек сидел на стуле и пялился на контейнеры, а затем поднял взгляд на Кодасту.       — Вернулась? — спросил он со скепсисом. — Мои родители были горды мной, когда я резал космополитов одного за другим. А будут ли горды твои твоими сомнениями?       Она остановилась. Её захлестнуло чувство, будто облили ледяной водой. Дрожь охватила всё тело, сковывая все попытки движения. Перед глазами встали картины, воспоминания, что так свежи в её памяти. Она оставила на погибель трёх хатраков. Всё, что испытывалось в то мгновение, так чётко ощущалось сейчас. Но все, что так быстро пронеслось перед её глазами, так же быстро исчезло. Смущение быстро сошло на нет, а ответ сам нашелся.       — Мои родители всегда гордились тем, что я делала и что я делаю.       Модесто поднял бровь и, уже остыв, сказал:       — Это мы ещё посмотрим.       Затем он повернулся к Цавару, который продолжал смотреть на них с недоумением, хоть и скрывал это за непрозрачным визором.       — Цавар, давай ты с Кодастой найдёшь близкую высотку, чтобы нам осмотреться. А я пока приберу всё.       Воктонец кивнул и, взяв свою лазерную винтовку, медленным шагом направился к выходу, а Кодаста пошла за ним. Их снаряжение и костюмы так неприятно шумели, что даже думать мешали.       Покинув подвал, они оба отправились по узкой улице, перед глазами открывались виды на обвалившиеся заграждения и заборы, через которые они с особой осторожностью проходили. По сторонам виднелись и разные обломки. Упавшая арматура, выделявшаяся на фоне остальных своей величиной. Множество самой разной поваленной техники: большой, маленькой, поломанной или почти целой. Даже был виден сгоревший танк сквозь побитые стёкла одного из множества зданий. Временные напарники шли в полной тишине, занятые либо разглядыванием окружения, либо своими накопившимися мыслями. Кодаста побаивалась расспрашивать нового знакомого о Модесто. Даже его настроение определить из-за боевого костюма химзащиты у неё не получилось. Лишь уверенные, но слегка медлительные шаги давали понять, что тот настроен серьёзно и непоколебимо.       А вот сама Кодаста шла в подавленном состоянии. Этот разговор всё не давал ей покоя. Вроде бы и довольна своими ответами, а вроде бы и полную чушь говорила. А ещё больше она не понимала, зачем вообще осталась с этими двоими, но она уже ввязалась в эту игру.       Пока никаких подходящих высотных строений никто из них не видел. Да и как выбраться с этой немного пугающей, захламленной разрушениями улицы, тоже было неизвестно.       — Ты видишь что-нибудь подходящее? — спросила Цавара Кодаста, хотя понимала, что ничего внятного он всё равно бы не ответил.       — Нет, — холодным тоном и низким басом произнёс тот. — Кажется, нам придётся идти через дом.       Кодаста быстро осмотрелась, но ни одного более-менее нормального входа ни в одно здание нигде не было. Риск пораниться был слишком велик. Она вздохнула, поняв, что им, вероятно, придётся лезть через треклятое окно. В поле зрения попалось одно низкое и вполне подходящее, которое позволяло попасть внутрь здания. Дав знак напарнику, они по очереди залезли на какой-то бронированный транспорт Вортааг и спустя полминуты мучений оказались во тьме коридора.       — Следуй за мной, — вдруг сказал Цавар. — У меня есть режим ночного зрения.       — А у нас, хатраков, природный режим ночного зрения, — в шутливом тоне ответила Кодаста. — Меня больше пугает то, что мы можем заблудиться.       — А у нас, воктонцев, природное запоминающее устройство, — спародировал тот. — Не заблудимся.       Этот непринуждённый разговор разрядил обстановку, и изучать эти полуразрушенные помещения стало куда проще. Хотя Кодасту почему-то полное отсутствие людей и муридов немного напрягало. Даже звуков, примерно похожих на человеческие или муридские, не было слышно. Тишину нарушало лишь шуршание костюмов.       — А о чём вы ругались? — вдруг спросил воктонец.       Кодаста резко остановилась, и у неё в этот момент сжались её широкие плечи. Она абсолютно не знала, что ему ответить. Только она хотела перевести тему, как он продолжил:       — Я вам могу помочь.       — И чем же? — Кодаста обернулась и подозрительно на него посмотрела.       Тот прошёл немного дальше и, оглянувшись, будто чего-то боясь, сказал:       — Мы, воктонцы, славимся своим даром убеждения. У нас в Вортааг есть даже специализация: «примиритель».       — И ты хочешь сказать, что сможешь нас примирить? — всё ещё скептически была настроена Кодаста. — А тогда почему ты в химвойсках? — вдруг решила поддеть она его, чтобы он отстал.       Тот от такого выпада отвернулся и посмотрел куда-то вдаль. Ей удалось перевести тему, но от укола совести ей стало не по себе. Но Цавар быстро оправился от такого морального удара.       — Видишь ли, у нас, воктонцев, также нехилая выносливость, — продолжил он и пошёл дальше, будто подтверждая собственные слова. — Поэтому мы одна из основ химвойск Вортааг.       Кодаста подозрительно озиралась на него, идя следом. Он что-то, как ей показалось, не договаривал, как-то не стыковалась история. А тайны она никогда не любила, поэтому продолжила натиск:       — Ты на вопрос так и не ответил.       Воктонец молчал, будто пожалев, что вообще начал этот диалог. Он махал своей лазерной винтовкой в разные стороны и иногда посматривал наверх. Кодаста в эти моменты останавливалась и уходила ему за спину.       — Давай поднимемся, — вдруг предложила она, чтобы охладить нарастающий конфликт. — На верхних этажах есть мосты в соседние дома.       Тот кивнул, и уже через несколько минут они стояли у ступеней. Вокруг, как и всегда, была полная тишина. Это уже начинало их нервировать. И лишь когда они поднялись на второй этаж, сквозь стены пробивался шум от вертолётов.       — Когда же они успокоятся, — тихо процедил Цавар.       — Так почему ты…       — Из-за ошибки, — вздохнул он и остановился. — Хотел в «примирители», а попал в химвойска. Этого достаточно?       Кодасте только оставалось, что кивнуть и пойти дальше. Она понимала, что Цавар сейчас должен начать допытываться уже до неё, поэтому морально приготовилась, но виду не подала.       — Так что за конфликт у вас? — как будто прочтя её мысли, спросил тот.       — Я не уверена в своих силах, — соврала она, но попыталась это скрыть. — Ты же видел эти огромные корабли. Они будто созданы для уничтожения всех духов.       — Понимаю тебя, — ответил воктонец и отправился дальше. — От них действительно веет ужасом, «мыцер».       С последним словом автоматический переводчик Кодасты не справился, но она не захотела переспрашивать. Она всё думала: поверил ли он ей или нет.       — Я переговорю с Модесто, — вдруг добавил тот.       Дальше они шли молча: оба были слишком заняты разведкой обстановки. Кодасте показалось, будто они избегают общения. А тем временем они прошли на второй этаж.       А он выглядел не лучшим образом: потёртые стены, заляпанные всем, чем можно, разбросанная повсюду утварь и потрёпанная мебель. От самого верха, где не был разрушен потолок, тянулись большие, ветвистые трещины, достигающие пола. Они останавливались только около отверстий в стене, которые давали возможность заглянуть в другие комнаты или вовсе на улицу. Где-то оконные рамы были полностью выбиты и валялись в разных частях комнат или же отсутствовали совсем.       Местные магазинчики, которые виднелись за завалами обрушившегося потолка, приспособили под оборону, но сейчас в укреплениях никого не было. Свет не горел, и, судя по всему, электричество было отключено. Если оно вообще сохранилось. Оголённые в стенах провода всё ещё выглядели зловеще и устрашающе.       Всё это отдавало тоской и каким-то непонятным страхом. Кодаста чувствовала здесь себя как чужак, хотя предназначение каждого из валяющихся предметов идеально знала. А вот воктонец бродил по залу и рассматривал вещицы с неподдельным интересом. Она отвернулась от покрытых мраком магазинов и подошла к окну. Вдали мелькнули протяжённые силуэты, которые медленно плыли в совершенно ином направлении. Это были сазмуриды…       Вздохнув то ли от усталости, то ли от враждебности этого злосчастного здания, Кодаста присоединилась к воктонцу, и вскоре они наконец добрались до моста, который чудом не был уничтожен. С присущей в таких ситуациях осторожностью они перебрались через мост и, дойдя до конца, остановились около неприметной автоматической двери. Она только начала открываться, как тут же намертво закрылась, однако этого хватило, чтобы Кодаста увидела несколько обезображенных трупов и разбросанную мебель.       Цавар промямлил что-то неразборчиво и попытался вручную её раздвинуть, но не получилось.       — Сил тут нужно больше, — сдался он. — Придётся искать другой путь.       — Нет, — отрезала Кодаста. — Там был бой. Может, мы сможем всё же открыть и найти что-то интересное.       Воктонец лишь пожал плечами и пропустил её. Она ухватилась за щель и потянула двери в разные стороны, помогая себе муридским клинком, и те потихоньку начали поддаваться. Вскоре механизм ожил, и проход открылся.       Взгляд Кодасты тут же сосредоточился на укреплениях у окон, около которых лежала станковая лазерная винтовка. Все стены и пол были усеяны порезами, с которыми она уже не раз встречалась. Трупы были целыми, но с огромными ранами на своих телах. Красная и жёлтая кровь смешались и превратились в тягучую плёнку. Она была рада, что не чувствовала запахов.       — Не повезло им, — прошептал Цавар.       — Как их убили? — не понимала Кодаста и подошла к окну. — Входы и выходы надёжно заперты.       Воктонец встал у трупа и попытался его рассмотреть. А затем и она перевела на мёртвого взгляд: это был хатрак, по униформе похожий на командира, с порезанным горлом, с ногой, которая висела только на мясе, с огромной раной на груди. Цавар посмотрел на хатрака.       — Есть большие сазмуриды, которые летают высоко. На конце их щупалец держатся маленькие сазмуриды с очень острыми клинками. И большие закидывают маленьких в окна, — ответил он и, через огромную паузу, продолжил с грустью. — И случается резня, «цыскер».       Кодаста после его слов вздохнула и повернулась к окну. Между высотками летал один из таких больших сазмуридов. Вдруг он издал пронзительный электрический вой и, спикировав вниз, исчез из виду.       — Что ты думаешь о муридах? — вдруг спросила Кодаста, чем отвлекла Цавара от обысков.       Тот помолчал несколько долгих секунд, пытаясь сформулировать мысль, как она подумала, но всё же нашёл, что ответить:       — Полумифические существа, что хотят превратить всю Вселенную в ледяную пустыню. Удивительно, что у них есть приспешники.       Кодаста отвернулась и продолжила всматриваться в даль превращающегося в пыль города. Она до сих пор не верила, что люди и муриды имели хоть что-то общее.       — Да, удивительно, — протянула она. — Муриды никогда на мою планету не прилетали. Я видела только людей. А ты?       — До этой войны? — отозвался Цавар. — В пространстве Вортааг есть несколько их планет, но они законсервированы. Они не опасны. А сейчас я убеждаюсь, что убить их будет недостаточным возмездием.       «Недостаточное возмездие?» — пронеслось в голове у Кодасты. Вдруг её мысли заполонили кадры новостей про очередной теракт, очередной антиимперский митинг, переросший в беспорядки. Её мучал вопрос: кто действительно заслужил справедливого наказания? Она вновь посмотрела на умирающий город, который удостоился такого суда. Но тут в глубинах сознания прозвучал вопрос: «Против кого она сражается?»       — Смотри, что нашёл! — вдруг позвал её воктонец и показал экран небольшого устройства. — Тут в сообщении написано, что неподалёку от этого места рухнул воздушный крейсер Вортааг. Думаю, это то, что нам надо.       — И зачем? — поинтересовалась Кодаста и подошла к нему.       — Насколько я помню, силы Вортааг пробуют вывезти всех, кого можно, с этой планеты. Надеюсь, с помощью него мы сможем дать о себе знать.       — И где конкретно этот крейсер?       — Это мы сейчас и идём выяснять, — каким-то подобревшим голосом произнёс Цавар и направился к выходу.       Кодаста сжала клинок и дробовик в руках и последовала за ним тихой поступью, словно тень. На удивление, последующие двери оказались рабочими и сразу же открылись, пропустив их в тёмные пустые коридоры, которые были завалены лишь редкими крупными обломками. Полное отсутствие освещения давило на воктонца, это ощущалось даже на расстоянии.       Они медленно шли, стараясь не споткнуться о кучу разбросанных по полу кусков стены. Единственным предметом в этих коридорах был разбитый пустой шкаф, что появился в их поле зрения спустя некоторое время пути.       Где-то вдали еле слышно раздались электрические скрипы муридов. Они были настолько отдалёнными и тихими, от чего могло показаться, что их вовсе нет.       Кодаста сглотнула от напряжения и посмотрела в дыры в стенах: такие же безмолвные комнаты, набитые всяким разным инвентарём, пугали своей атмосферой, что там царила. Попадались и жилые квартиры среди всей этой разрухи, отличавшиеся большим обилием мебели. Тоска и тот непонятный страх стали нарастать. Последний будто стал более осязаемым.       В самих жилых квартирах царил пронзающий тело холод: порванная, уже ни к чему непригодная мебель, уничтоженные полностью электроприборы, разбитая на мелкие осколки посуда. Это всё её угнетало и не давало сосредоточиться настолько, что Цавар начал посматривать на неё странным взглядом.       Вдруг вновь послышался треск электричества и уже куда ближе, чем в прошлый раз. Они остановились и прислушались: было тихо.       — Кывцер, — шёпотом будто выругался Цавар. — Идём без шуму.       Кодаста кивнула, глянув на него, и пошла дальше, нервничая ещё больше. Она направляла ствол дробовика то в одну сторону, то в другую. Она боялась новой встречи с ними. Перед взором вновь появились холодные и синие прорези глаз и острый клинок на длинном щупальце, отчего Кодаста помахала головой, отгоняя навязчивые мысли. Воктонец это понял и перегнал её. Они пытались держаться вместе. Мурид мог напасть с любой стороны.       Иногда с разных сторон слышалось электрическое щебетание, которое то отдалялось, то приближалось. Они дошли до большого просторного зала, где на своих местах осталось всё: и разнообразные музыкальные инструменты, и несколько сцен всевозможных для этого места размеров с реквизитом, и крупные хатратские стулья. В противоположном коридоре промелькнули несколько щупалец, но Кодаста успела их заметить.       — Он здесь, — прошептала она и навела дробовик в ту сторону.       Цавар кивнул и прошёл немного вперёд, показывая ей держаться за ним. Они не знали, где мурид, но подозревали, что он мог напасть сзади, поэтому медленными шагами, вслушиваясь в тишину, направились к центру зала. Внезапно за спиной прозвучал свирепый электрический вой. Кодаста остановилась и не могла ничего поделать. Вдруг её за руку взял Цавар и проскользнул с ней в укрытие.       — Цела? — спросил он её, смотря вверх.       — Да, — кратко ответила она и сжала дробовик.       Воктонец отдышался и резко поднялся, начав огонь из лазерной винтовки. И также резко нырнул обратно, а над ними пролетел горячий толстый луч. Цавар сел на корточки, жестом указал Кодасте двигаться за ним и, пуская лазеры в разные стороны, метнулся к другому укрытию. Луч то проходил рядом с ними, то сталкивался с препятствиями. Кодаста успела выглянуть, увидела чёрные пятна на стенах и мурида, перелетающего из укрытия в укрытие.       — Что делать будем?! — чуть ли не паникуя, спросила Кодаста, спрятавшись за каким-то шкафом.       — Заходить с двух сторон, — тут же среагировал Цавар. — Он слишком прыткий.       Затем он жестом приказал ей уходить отсюда, а сам направился в противоположную сторону. В ушах Кодасты слышались приглушённые лазерные выстрелы, электрический скрежет и кряхтенье. Она выглянула и увидела, как мурид перепрыгнул через весь зал и стрелял лучом. Внезапно он её заметил и в воздухе быстро перевёл оружие. Она только успела укрыться за каким-то столом, как рядом ударил луч, и с пола поднялся дым.       Она выдохнула и поползла дальше, скребя дробовиком. Ей было страшно высовываться, было страшно выстрелить, был страшен этот лазер. Лишь при мысли о таком её тело начинало дрожать, а сквозь шерсть просачивался жгучий холод. Электрическое щебетание становилось всё ближе, и вдруг нервы не выдержали. Кодаста вскочила на ноги, быстро прицелилась в мурида и выстрелила.       Дробь улетела в стену и в мебель, но врага будто не задела. Тот быстро повернулся и ответил лучом, от которого она чудом успела спрятаться за лестницей на сцену. Подняв голову, она поняла, что можно пролезть за саму сцену, что и сделала.       — Сокращай дистанцию! — выкрикнул Цавар издали.       Она выдохнула и выглянула: мурид вёл огонь по воктонцу, но тот ногой опрокинул стол и укрылся за ним, стреляя вслепую. Противник шустро перетекал из одного угла зала в другой, укрываясь и атакуя из самых разных мест, но Кодасту он не видел. Ей стало ещё страшнее, её клыки непроизвольно закрыли рот, но она понимала, что нужно что-то делать. Голова гудела, в груди всё сжалось.       Когда мурид вновь оказался близко к ней, она внезапно сорвалась с места и, беспорядочно стреляя из дробовика, бежала прямо к нему. Тот успел укрыться за каким-то большим инструментом. Кодаста остановилась в испуге.       Через мгновенье враг перепрыгнул своё укрытие и оказался прямо перед ней. Удар щупальцем — и дробовик вылетел из рук. Она успела выставить клинок от второй атаки, но мурид обвил её ноги и потянул на себя. Кодаста грохнулась на пол. Руку с клинком враг тут же прижал клешнёй.       Она пыталась сопротивляться, била по нему свободными руками, вырывалась, но тщетно. Мурид посмотрел Кодасте прямо в глаза, и у неё началась истерика. Голова гудела, в мыслях были жуткие воспоминания встречи с муридами, болью отзывалось чувство вины за погибших хатраков. У неё текли слёзы, во взгляде всё смазалось, но даже так она заметила, как мурид поднял щупальце с клешнёй, из которой выдвинулся клинок.       Но враг не успел: со стороны прозвучала лазерная винтовка, и муриду прожгло брюхо. Он завыл и рухнул, ослабив путы. Кодаста ничего не понимала, голова всё ещё болела, но в мыслях теперь стояла тишина. К ней подбежал Цавар, освободил ей ноги и начал её поднимать.       — Зачем ты так рисковала? — сокрушался он, осматривая её. — Тебе повезло выиграть мне время.       Кодаста взглянула на него глазами полного непонятного ей гнева, но ничего не ответила. Она и сама не понимала, что произошло. Внезапно злость сменили страх и холод. Синие, ледяные глаза экзокостюма мурида будто прожгли Кодасту насквозь.       — Успокойся, — вдруг продолжил Цавар. — Всё закончилось.       Его слова действительно подействовали: холод отступал, и возвращалась ясность мыслей. Кодаста с трудом встала и осмотрелась: сожжённая лазером древесина, подгоревшая мебель, упавшие клавишные инструменты. Безмятежная покинутость этого места сменилась чистым хаосом. Но и на эту чистоту уже начала оседать пыль.       Вдруг Кодасту окликнул Цавар. Когда она повернулась, тот кинул дробовик прямо ей в руки. Быстро проверив количество патронов, Кодаста поспешила за воктонцем, который уже покинул комнату.       — Надо идти отсюда, пока здесь не оказались его друзья, — объяснил он такую спешку.       — Думаешь, он успел вызвать помощь? — искренне поинтересовалась Кодаста.       — У муридов коллективный разум. Что известно одному, то становится известным каждому. А передать эту информацию людям проблем не составит.       Кодаста задумалась над его словами. Она что-то такое слышала, но никогда не задумывалась о деталях. Но внезапно её от размышлений отвлёк один вопрос.       — А куда идти дальше?       Воктонец остановился и начал размышлять:       — Пройдём это здание насквозь и увидим рухнувший крейсер. Но надо подняться на два этажа выше.       После этих слов он посмотрел вверх, а затем на Кодасту. Она понимала, что ей нужно быть проводником, но ей казалось, будто она всё забыла. Перед глазами всё ещё стоял по непонятной ей причинам очень пугающий образ мурида. Вдруг Цавар к ней подошёл и обнял за плечи.       — Что такое?       — Боюсь, — смогла только выдавить Кодаста.       — Почему ты так на них реагируешь? — спросил воктонец с таким тоном, будто нашёл ключ к разгадке страшной тайны. — По сути, бездушные роботы с такими же бездушными марионетками, — продолжил он, отойдя чуть дальше, а затем резко добавил. — Ну кроме некоторых.       Кодаста не ответила. Её глаза вновь намокли, но ноги сами понесли куда-то вперёд. Сзади слышались негромкие шаги Цавара, но шла она для себя. Не к крейсеру, а на чистый воздух. В тишине округи громкой была только мысль: «Вскоре всё должно закончиться». Кодаста не понимала, откуда взялась такая уверенность. Ступая по битому полу и опустив голову, она размышляла о том, что всё должно было закончиться намного раньше: смерть от клинков муридов или смерть от пуль тех римских солдат.       — Иногда я спрашиваю себя, почему же я живу? — вдруг тихо пролепетала Кодаста, остановившись у ступенек наверх.       — Ради высшей цели? — ответил Цавар. — Иначе ты бы не прожила.       — Какой? — спросила она куда серьёзнее.       Тот лишь наклонил голову набок, оставив её мучиться в поисках ответа. Она поднималась по ступенькам и в очередной раз переваривала всё с ней произошедшее. Но теперь она знала, какое должно быть направление мыслей, и мысленно поблагодарила Цавара за это.       На следующих этажах их встречала очередная картина разрухи. Они молчали всю дорогу. Кодаста не знала, куда точно идти: каждый дом обладал своей индивидуальностью.       — С чего ты решил, что отсюда можно что-то увидеть? — спросила она, не осмеливаясь идти дальше.       — Когда я с Модесто сюда шёл, то видел пролом в стене. С этого этажа можно туда попасть.       Она повернулась к трём коридорам, что были плохо освещены, не давая в полной мере всё там разглядеть, но Кодаста все же смогла это сделать. Примерно представив, как пройти на другую сторону, она жестом попросила воктонца идти за ней. Эта дорога не должна быть долгой.       Так и оказалось. Извилистый путь привёл их к старой обшарпанной двери, через щели которой пробивались тускловатые звёздные лучи. Дверь на вид выглядела прочной, пусть была не особо приятна глазу внешним видом, но Кодаста выбила её без особых проблем, после чего та упала с характерно громким звуком на пол.       Им открылся вид на разваленный со временем город через тот самый пролом, затрагивающий два, а то и три этажа. За несколько кварталов от этого здания в небо поднимались искривленные клубы чёрного дыма. Воктонец прошёл к самому обрыву, а затем повернулся к Кодасте, встречаясь с ней взглядом.       — Сколько идти туда? — спросила она.       — В любом случае не успеем свалиться от усталости, — полушутливо ответил тот и продолжил осматривать окрестности.       Вдруг звёздные лучи, пробивающиеся сквозь дыры в тучах, начали пропадать. Кодаста посмотрела наверх и опешила: звезду затмевал спутник Ваурама. Холодок пробежал по шерсти, и она вздрогнула. А спутник медленно погружал город в сумерки.       Внезапно у неё сбоку что-то промелькнуло. Она повернула голову и обомлела: на два этажа выше стоял у обрыва и смотрел на неё Артур Раудис.       — Я думала, что это будет астероид, — неожиданно для себя пробормотала Кодаста.       — Что? — обернулся к ней Цавар.       И тут она моргнула, будто придя в себя. Она глянула на воктонца и сказала, что ничего не говорила. А силуэт Артура исчез, словно его и не было. Кодаста тяжело выдохнула и подошла к Цавару.       — Давай посмотрим, как туда проще будет подойти, — предложил он ей.       Модесто сидел на ящиках в тёмном углу подвала и осматривал лежащий у него в руке револьвер. Услышав приближающиеся шаги, он почему-то усмехнулся и наконец подошёл к центральным контейнерам. Наконец из тьмы вышли Кодаста и Цавар.       — Есть новости?       — Хорошая и плохая, — произнёс воктонец и опёрся руками о контейнер. — С какой начать?       — Дерьма тут и так предостаточно, — вздохнул Модесто: — Давай с хорошей.       — Мы наткнулись на воздушный крейсер Вортааг. Думаю, с него можно позвать на помощь.       — Дорога туда известна? — заинтересовался человек и скрестил руки.       — Мы с Кодастой разработали примерный маршрут. Если всё пройдёт удачно, то путь будет не слишком долгим.       — А плохая?       — Во время разведки мы наткнулись на мурида. Он, видимо, уже позвал на помощь. Скоро здесь будут римские патрули.       — Нет розы без шипов, — с еле заметным недовольством произнёс Модесто.       Кодаста всё это время молчала и слушала. Сейчас её терзали две противоположности: либо идти с ними, либо уйти вовсе. «Но куда?» — на этот вопрос она не могла ответить, как и не могла ответить на вопрос: «Зачем с ними идти?»       — Кодаста, — вдруг повернулся к ней человек. — Ты с нами?       Она молчала где-то минуту. Мысли штормом проносились в её мозгу. Наконец нерешительно она кивнула, тут же пожалев, что это сделала.       — Отлично, — обрадовался тот и положил на контейнер какую-то коробку. — Держи ещё пачку патронов.       И перед тем, как первым выйти из подвала, он повторил свои слова:       — Помни, сегодня каждый на войне.