Важность

Ланга не сразу понимает, что без Рэки скейтборд — это просто доска на колесиках. Эта мысль, еще нечетко сформированная, но ощущающаяся самым верным выводом в жизни, возникает в его голове во время заезда. Ветер впивается в глаза, треплет волосы, бросая их в лицо, в рот. Они бьются об щеки, в ушах свистит, мир летит мимо, словно быстро мотающаяся кинопленка, картинки которой усваиваться совсем не хотят. Они неинтересны. Мия без труда вырывается вперед, видно только его развевающийся на ветру кошачий капюшон. Ланга следит глазами за его маленькой удаляющейся фигурой и совсем не чувствует в себе желания вырваться вперед. Рэки не смотрит. Рэки дома лежит в постели с простудой, и мать не позволяет ему схватить скейт и умчаться куда глаза глядят. И будто бы, будь он в порядке, это бы его остановило. Но у Рэки температура и ему совсем не хочется вылезать из постели. Он присылает с десяток извиняющихся СМС, кучу смайликов, вагон восклицательных знаков. Ланга пишет «Я зайду вечером, как все закончится. Что тебе принести?» и отдает телефон Джо, чтобы не разбить при гипотетическом падении. И теперь он едет, и хотя ощущает себя счастливым и уверенным, это счастье совсем другое. Оно не похоже на то, когда Рэки ждет его на финише и волнительно скачет на месте, желая победы всем своим сердцем. Так ведь было на гонке с Адамом? Скейт, сделанный умелыми руками Рэки, спас его от поражения. Разрыв между ними растет — метра полтора, если не больше, и Ланга не особенно старается догнать. Он не лезет вон из кожи, просто наслаждается почти прогулочной скоростью, смотрит вперед и наклоняет корпус, чтобы разогнаться. Однако финиш пересекает чуть позже Мии, и тот недовольно щурится: — Ты поддался! — он по-детски возмущен, сжимает в руках доску и глядит снизу вверх, надувшись. — Не поддался, — спокойно возражает Ланга. Мия только отмахивается: — Ну и ладно, потом нормально скатаемся. Джо и Черри загадочно переглядываются, когда Ланга сливается с мобильником, отвечая на тонну сообщений Рэки, полученных за несколько минут заезда. Он хватает доску под мышку и садится на мопед, отправляясь прочь. Уже возле дома Рэки он сжимает коробку с переданными мамой блинчиками (Ланге пришлось вернуться домой, потому что пакета мандаринов ему показалось мало) и паркуется во внутреннем дворе. Мама Рэки всегда рада его видеть. Она предлагает поужинать, и Ланга только качает головой, расплываясь в едва заметной неловкой улыбке. Ему уютно в такой обстановке. Он уверен, блинчики в коробке еще теплые. Он помогает одной из сестер с горячим чаем на кухне и несет полный ужин в комнату друга. Девчонка только загадочно лыбится — будто Джо и Черри было мало. Рэки почти по уши завернут в одеяло, шмыгает носом и смаргивает слезы, пялясь в телефон. Видимо, он ждет ответа на сообщения? Кажется, Ланга забыл отписаться, что сейчас приедет, просто прочитал последнее «сколько у тебя еще заездов до конца?». — Эй, как ты? — Ланга снова чувствует это, словно он мчится с горы на скейте, готовый расшибиться в лепешку, и сердце в груди сладко подпрыгивает. Рэки поворачивает голову и улыбается. По виду его буквально от облегчения распирает. Он выпутывает руки из одеяла. Так непривычно видеть его без банданы — не другой человек, просто непривычно, эффект будто от покраски волос. — Я принес чай, — Ланга вручает ему почти кипяток, от которого приятно расходится жар по ладони, — мама передала тебе блинчики. Должны быть еще теплые. Коробку он ставит Рэки на колени и снимает крышку. Запах выпечки распространяется по комнате. — У, нечестно, — ворчит Рэки, — хочу познакомиться с твоей мамой. Мою-то семью ты очень хорошо знаешь. Ланга вздыхает, кивает и бормочет: — Ешь, пока не остыло. — Снова уходишь от вопроса, — дуется Рэки, но чай послушно пьет, потом пробует и еду и довольно жмурится, — блин, это так вкусно! Конечно, мамина стряпня всегда будет мне роднее, но это… спасибо, — щеки у него красные явно от жара. Ланга тянет руку и щупает лоб. Действительно горячее, чем необходимо. — Моя мама до сих пор думает, что мы типа… встречаемся? — он запутанно пожимает плечами. Рэки давится. Кажется, он еще больше краснеет. Он взволнованно смотрит на свои колени. — И ты ее даже не разубеждаешь? Ну, типа, это же неправда, — тема для разговора получается какая-то неудачная, она явно отбивает больному аппетит. Ланга вздыхает. Он, в общем-то, еще не совсем разобрался в том, нравится ему это или нет. Однако он не может отрицать: Рэки — новый свет в его жизни, и отпускать его совсем не хочется. Ни на секунду. В общем, ложью будет сказать, что ему не нравится сам Рэки. Ланга совсем не знает, что ему лучше сделать. Он смущенно улыбается и гладит держащую блинчик руку кончиками пальцев. Рэки смотрит на него так шокировано, словно ему об голову скейт сломали. — Не уверен, что слово «встречаться» опишет всю важность тебя в моей жизни, — Ланга шумно вздыхает, — с тобой я, кажется, снова зажил. Рэки нервно дожевывает блинчик, потом кивает: — Я тоже тебя люблю, — он перехватывает лицо Ланги масляными пальцами и довольно улыбается, хотя явно смущен, — только целоваться не буду. Еще заражу тебя — кто ко мне ходить будет? Рэки выздоравливает все равно быстро. Уже к концу недели он снова на гонке, хотя сам не участвует — только наблюдает. Пообещал маме не носиться сегодня ночью, чтобы не возобновить болезнь. Ланга горячо сжимает чужие руки: — Встретимся на финише, — где-то неподалеку снова дерутся Черри и Джо, раздраженно пиная друг друга, но замирают, наблюдая за этой картиной, и два взгляда смущают. Рэки поворачивается и показывает им язык, а потом возвращает взгляд Ланге: — Я оси на скейте подкрутил, а то опять у тебя колеса разболтались. Стоит ли сомневаться, что в этот раз Мия продул почти всухую? В конце концов, рядом с Рэки скейт — продолжение тела, новая жизнь, целый мир. Новая вселенная, как и сам Рэки.