Жемчужина солнца

Его жена мертва. Вэнь Жохань до последнего не хотел отпускать её, не верил в очевидное и не хотел с ней расставаться. Он скорбел и мысленно иногда поверял ей свои терзания, воображая, как бы она ответила. Порою во снах он снова видит ее, такую же прекрасную, какой она была при жизни. Приходя же к семейному склепу он разговаривал с ней вслух, беседовал, приносил цветы, подолгу смотрел на безликий горшочек с прахом. Жохань отчетливо помнил ту горечь, когда через несколько дней после родов его жена скончалась. Его жена была прекрасна, образованна и, что редко встречается среди молодых дев из богатых родов - по настоящему добра. "Жемчужина солнца", как звал ее простой люд, однако, была она слаба здоровьем. Как бы ужасно это ни звучало, но в её смерти не было ничего удивительного, это было даже ожидаемо...её предупреждал старый лекарь, что рождение второго ребенка может убить её, она знала это, но так желала подарить жизнь своему сыну и видя, с какой решимостью и любовью к ещё не родившемуся дитя она это говорила... Жохань не смог противиться ей. ********** День рождения второго наследника Вэнь был объявлен днём траура. Народ не праздновал рождение нового члена семьи, он скорбел по почившей Госпоже солнца. С годами это стало чем-то привычным и каждый второй обыватель считал молодого наследника проклятьем, убийцей их драгоценной хозяйки. Одержимая, нездоровая и бесплодная ненависть к младшему наследнику прочно закрепилась в умах многих. Вэнь Чао родился очень болезненным ребенком и лекари всерьез опасались за его жизнь, некоторые говорили, что мальчик проживет не больше года, а то и меньше. Целители лишались голов один за другим. Его супруга отдала жизнь ради этого ребенка и как эти поганые старикашки смеют говорить, что он погибнет! Вэнь Жохань был жесток в своем желании найти средство, способное продлить жизнь его сыну. Но оно и не потребовалось, Вэнь Чао прожил дольше отведённого срока. Малыша могла подкосить любая простуда. Когда на Цишань Вэнь накладывала свои руки зима, он по долгу проводил в своих покоях, наедине с горькими лекарствами и старой нянькой. Она была одной из немногих, кто видел в Вэнь Чао не чудовище и убийцу, а маленького одинокого ребенка, нуждающегося в родительской любви. Жохань не мог уделять должного внимания сыну, как и Сюй-эр, будучи занятым тренировками и обучением делам ордена. Чао-эр поздно начал работать на стезе совершенствования, в пять лет, в то время, как Сюй-эр пошел по пути меча уже года в три. Жохань мог только хмуриться от собственного бессилия, наблюдая, как снова А-Чао падает посреди полигона от переутомления. Младший наследник Вэнь был меньше своих сверстников, казалось, его мог сдуть лёгкий порыв ветра. Другие ребята не общались с ним. Чао был слишком слабым, чтобы играть долго, а многие дети видели и копировали отношение взрослых к нему, устраивали всевозможные подлянки, старались задеть больнее. Мальчик был одиночкой. Десятилетнему Сюй-эру было скучно возиться с младшим. Все же, стрелять из лука по воздушным змеям и донимать наставников куда интереснее, чем слушать непрерывную болтовню пятилетнего ребенка. Он сбегал от братишки при любом удобном случае или же - старательно делал вид, что того и вовсе не существует. О чем ещё не раз пожалеет в будущем. Вэнь Чао десять лет. Уже сейчас становится видно, как много он взял от своей покойной матушки. Маленький, хрупкий, кареглазый. Искренне любящий своих отца, брата и старую няню. Со временем шепот за спиной начал стихать, народ больше не мог поливать грязью маленькую копию их госпожи. Но многие члены клана Вэнь все ещё его ненавидят, пусть и давно сменили горячий гнев на холодное безразличие и презрение, сквозящее во взглядах и жестах. Вэнь Жоханя одолевали противоречивые чувства. Тоска по драгоценной жене усиливалась каждый раз, стоит ему бросить хоть мимолётный взгляд в сторону сына, однако, было в Вэнь Чао ещё что-то, но природу этого чувства Бессмертный Владыка пока не осознал. Отстранённость и избегание второго наследника всем бросается в глаза, слуги шепчутся и качают головами у него за спиной, а сам Чао-эр смотрит с болью и тоской, не понимая, чем заслужил немилость дорогого родителя. Вэнь Чао пятнадцать. Вэнь Чао совершенно не походил на своего великолепного родителя и старшего брата, и в отличие от Сюя, познал с полна все ужасы пубертатного периода. Ломающийся голос, прыщи и постоянные истерики стали неотъемлемой частью жизни молодого господина Вэнь, а шуточки сверстников о том, что он лишь приемышь в благородном доме Вэнь, часто доводили его до слез. Жохань закрывал на это глаза. Кто, как не он прекрасно знает, что это враньё. Он помнит, как впервые брал на руки тогда совсем кроху А-Чао, как тот улыбался ему и тянул тогда ещё совсем слабые ручонки. Чао безумно похож на мать, только глаза у него другие, карие, прямо как у дедушки, отца самого Жоханя. Вэнь Чао двадцать. Исчезла подростковая пухлость, выровнялся тон кожи, голос был красив и властен. Однако при большом количестве испытываемых чувств часто принимал истерические нотки. Чао был некрасив по меркам заклинателей, в особенности, по сравнению с Вэнь Сюем, унаследовавшего черты лица Бессмертного Владыки. Но он был прекрасным для обычных людей, распространенные черты лица и карие глаза, темные густые волосы. Со временем Жохань стал видеть в сыне не только копию мертвой жены. ************* Чао-эр был индивидуальным: Он умел и любил играть на гуцине, пусть до мастеров боевых нот ГуСу Лань ему далеко, но он был весьма одарен в этом. Чао-эр был гибок, даже слишком. Это заметили ещё в юношестве, когда поняли, что он не мог контролировать слишком широкий замах меча или глубокий прогиб в спине из-за этого. Жохань полагал, что с возрастом он станет менее гибким, но этого не случилось. Чао-эр продолжал сгинаться в порой просто невероятные фигуры, вызывая трепет и волнение не только в душе, но порой и в штанах Бессмертного Владыки. - Отец, с вами все в порядке? - голосок у сына встревоженный и мягкий. Жохань занервничал и послал хвалу небожителям за такое широкое одеяние. - Все нормально, А-Чао. Чао только удовлетворённо кивнул и почтительно поклонившись родителю ушел в сторону Вэнь Чжулю. Бессмертный Владыка скрипнул зубами в бешенстве. Последние несколько лет Сжигающий ядра был для него словно бельмо на глазу. Его общение с А-Чао стало слишком тесным, слишком личным для слуги и господина. Однако поводов для каких-либо действий у него не было, а избавиться от Вэнь Чжулю будет просто верхом глупости. Но сердце все равно разрывается, что Чао-эр доверяет слуге больше чем родному отцу. А после он застаёт их целующимися. Стоя в тени коридора незамеченным он прекрасно видит как Чао-эр привстаёт на носочки и кладет ладони на чужие плечи, как Вэнь Чжулю неторопливо сминает губы его сына своими. Вэнь Жоханю кажется, что все его сознание рушится и осыпается осколками. Осознание, что его сын отдался слуге, пусть это и был сильнейший воин Цишань Вэнь лишало почвы под ногами. Он уже давно подозревал, что они близки, но не думал, что настолько. Грудь сводит болезненным спазмом, и Вэнь Жохань сжимает зубы, слыша, лихорадочно стучит в ушах набатом собственное сердце. Чудовищным усилием он не набросился растерзать Вэнь Чжулю на куски, даже своего присутствия не выдал. Последние тормоза Вэнь Жоханя спали, а все что он чувствовал к Вэнь Чао обернулось жгучей ревностью. *************** Бессмертный Владыка остановился возле узкой двери, что была замаскирована гобеленом. Поудобней перехватив бессознательного ребенка, Вэнь Жохань помучавшись с ней одной рукой, он открыл тайный ход, ступая на горячий пол во тьму каменного тоннеля высотой в человеческий рост. Шаги по каменному полу разносились гулким звуком. Коридор был темным и длинным, он поворачивал снова и снова, пока Владыка не подошёл к большой каменной стене — Откройтесь! — приказал Жохань низким, тихим голосом. В стене появилась щель, разделившая каменную стену, и образовавшиеся половины гигантских дверей плавно скользнули в стороны. Немедля он вошёл в проход просторной, тускло освещенной комнаты и сразу уложил сына на огромную и единственную кровать. Жохань распустил волосы сына и снял верхнюю одежду. Его мальчик... такой красивый, такой замечательный, такой сладкий. - А-Чао, мой милый А-Чао... - помедлив, Бессмертный Владыка принялся развязывать узелки нижних одежд Чао. Одежда распахивается, маняще показывая точеную фигуру юноши. Жохань сглатывает скопившуюся слюну. Этот мальчик сам того не осознает, как одним своим видом распаляет сердце отца. Владыка с трепетом осматривал бледное юношеское тело. Он убирает упавшую на лицо длинную прядь волос и заправляет её за ухо. Чао-эр такой красивый. Такой близкий, красивый и беззащитный, такой манящий. Выглядит совершенно невинно, когда спит. Ресницы чуть дрожат, губы приоткрыты. Чао точно заснул, он вряд ли проснется если..... Жохань тянется к его губам и совсем невесомо клюнул их своими. - Ты мой, А-Чао. Я сделаю тебя своим, милый... Придерживая парня он обрядил его в тонкий красный халат и оставил одного. Вэнь Чао проснется ещё не скоро и Жохань успеет завершить некоторые дела. ************ Тело ощущалось с трудом, голова будто раскалывалась, а глаза слиплись. Противный звон в ушах мешал зацепиться хоть за какие-то мысли, но он прошел быстро. Первое что почувствовал Вэнь Чао, это мягкость и гладкий шелк постели; затем - сладковатый запах странной смеси, он знал, что целители не используют такие благовония, как и он сам. Он не в лазарете. Чао осторожно открыл один глаз, картинка все ещё мутновата, но сразу понятно, что он в недавно переделанной части подземелья. Он помнил, как отец отдал такой приказ несколько месяцев назад, но он не интересовался "зачем это?". Ему тогда только одна мысль пришла на ум, после которой они с братом смеялись до колик. "Может отец хочет сделать более комфортабельную комнату удовольствий.... для особо важной персоны" сейчас Чао понимает, что доля правды в его словах была и интуиция подсказывает, что ему вряд ли понравятся дальнейшие открытия. Он открыл оба глаза и принял сидячее положение. И действительно, та самая, пресловутая "комфортабельная комната удовольствий" с огромной кроватью на пол помещения. Только это Чао встревожило не так сильно, как внешний вид его самого. На нем был тонкий красный халат. Примерно такой носила одна из его первых любовниц, когда хотела получить от него чуть больше подарков. - Что за херня?... где Чжулю? - резко дёрнув рукой Чао зашипел сквозь зубы, закатив рукав он увидел россыпь синяков разных оттенков. Постепенно вливалась память произошедшем утром...или сколько времени прошло?...хах, тот адепт и вправду оказался придурком, раз вздумал поджечь порох для его убийства. Да только идиот взорвался сам, а вот он жив и здоров. Одного только Чао не понимал, почему он оказался жив, будучи в самом эпицентре? Чао медленно поднялся, рассматривает большое помещение и кутается в халат плотнее. - Чао-эр... - Чао вздрогнул всем телом и резко развернулся, морщась от вновь занывших синяков. Перед ним стоял его отец, пожирая его чернющими глазами практически не моргая. - Владыка… - прошептал Чао, застыв в шоке, – Владыка, что случилось? Где я? – со страхом спросил, подходя ближе. - Чао-эр.... - с трудом выговорил Жохань. На плохо слушающихся ногах он подошёл вплотную.Чао-эр такой красивый. - Б-бессмертный Владыка! Что вы делаете? В-вы пьяны?! - Чао дернулся назад, сводя брови к переносице. Отец обычно не позволяет себе употреблять алкоголь....разве что на собраниях орденов, а как-то ещё объяснить такое не типичное для родителя поведение Чао не мог. Да что происходит, где он? Где Чжулю, что случилось после взрыва? - Чао-эр... - прохрипел он, стараясь обуздать эмоции и схватил Чао за руку. - Зачем ты меня испытываешь? Почему Вэнь Чжулю.... почему не я? - спросил Вэнь Жохань, впиваясь в юношеские мягкие губы. Чао ошарашенно замер, отказываясь верить в происходящее, ладонями в чужую грудь упирается, пытаясь сохранить хоть немного дистанции, отпихнуть от себя спятившего родителя, но Жохань сгребает его в свои крепкие объятия, прижимает к мускулистой груди, не прерываясь от исследования чужого рта. Чао чувствует жгучие слёзы на глазах. Его рёбра хрустели, настолько сильно его сжали и Чао натужно крякнул в чужой рот. Ему даже отвечать не нужно, Бессмертный Владыка сам всё делает. Пожалуйста, пусть это окажется иллюзией, просто навеянным кошмаром. Ему страшно. - Глава Вэнь! Что вы творите?! - Не бойся, маленький мой, - Жохань толкает Чао на кровать и усаживается на его бедрах, не позволяя сдвинуться, рассматривал сына жадными глазами. Он поднял руку и нежно погладил Чао по щеке, большим пальцем обводя губы по контуру, - Не волнуйся, Чао-эр, папа защитит тебя от любой опасности Страх клубком свернулся в его груди мешая дышать, а сердце колотилось быстро и гулко. Чао боялся даже лишний раз моргнуть. - Отец... Почему вы не защищаете меня от себя, - отец держит крепко, наклоняется низко так, что Чао чувствует его дыхание на лице и вздрагивает всем телом. Вэнь Жохань целует его в люб. - Я никогда не причиню тебе вреда, милый... только не отказывайся от меня снова, - Чао вновь целуют, глубоко и влажно. Чао извивается, пытается вырваться из стальной хватки или хотя бы прервать поцелуй, но Жохань сдавливает челюсть Чао, чтобы тот не мог даже попытаться закрыть рот. Оторвавшись от чужих губ Жохань облизнулся и прошептал, - Я люблю тебя, сынок.... тебе со мной будет лучше, чем с ним... - Отец, вы не в себе... остановитесь, давайте поговорим - Я безумец, Чао-эр.... из-за тебя, - Жохань зарывается носом в его волосы, шумно на ухо дышит. - Отец! Остановитесь! - Чао отчаянно вопил, пытался вылезти из стального захвата. Укусив отца до крови и извернувшись Чао выскользнул из под родителя и ринулся к двери, но его практически на пороге ловят за шкирку и кидают обратно, а руки с силой прижимают над головой. Чао от ужаса трясется, пытается отпихнуть родителя от себя, но тот слишком огромен по сравнению с ним. Чао понял, что у него нет и шанса. Отец превосходит его по всем параметрам. Жохань видит, как одежда чуть съехала оголяя шею и плечи Чао-эр - Вёрткий.... гибкий.... сладкий Чао-эр, - Чао не стесняясь визжит в ужасе, когда отец кусает за плечо в качестве предупреждения, - тебе со мной понравится больше, чем с Вэнь Чжулю...ты заслуживаешь лучшего Чао понял, что бежать бесполезно. Он уже проверил - дверь заперта, он неизвестно в какой части подземелья с множеством ходов, где только Владыка Вэнь может ориентироваться. Его снова целуют, сразу проталкивая язык в рот, лаская изнутри. Тем временем, одна из рук отца отпускает запястья Чао, скользит ниже, и обхватывает ягодицу. Чао от ужаса взвизгнул в чужой рот, и Жохань расценивает это по-своему - усаживается меж разведенных ног сына и наваливается на него сверху, придавливая к кровати. - Обещаю, милый, любимый, тебе будет очень хорошо со мной - Пожалуйста... отец, не... - всхлипывает, отчаянно пытаясь вырваться из стальной хватки. - Надо, сыночек, надо, - Вэнь Жохань шепчет в самое ухо, - я тебя трахну, сладенький, медленно буду двигаться в тебе, чтобы ты задыхался подо мной раздвинув ножки, кричал от удовольствия и молил, чтобы я трахал тебя как ты когда-то Ван Линцзяо....я заставлю тебя любить меня, желать меня и мой член У Вэнь Чао на лице полнейшая растерянность с ужасом, слезы по щекам текут. В Чао до этого ещё теплилась надежда, что отец просто не в себе, что перестанет, что это просто жестокая шутка. Но тем временем, отец добирается до пояса халата и развязывает, едва не рвет. Жохань поглаживает его по волосам и кусает за мочку уха. Поясом халата он фиксируется руки Чао к изголовью кровати, проводит руками по телу. Чао не сдерживает вопль ужаса, от страха последние силы стали покидать его, все на что он сейчас способен - прижать к себе ноги и свернуться калачиком. Пожалуйста пусть это будет просто страшным сном. Пусть все будет как раньше, до всего этого нескончаемого кошмара. Пусть будет Чжулю, брат, отец. Но крепкие руки на теле не позволяют уйти из реальности, напоминают, что с ним сейчас происходит. Отец гладит его по ногам, словно оценивает, наслаждается, добирается до бедер. Крупные ладони ложатся на ягодицы, сжимают, Жохань взглянул на сына и чуть скривил губы - А-Чао даже не думал возбуждаться. - Любимый мой, неужели тебе не нравится? - Отпустите... - Чао не нравится. Лишь одна мысль о том, что это делает его собственный отец, вызывала тошноту. Отец держит его за бок одной рукой, другой - поглаживает и массирует член. Тот чуть дернулся, но не более, однако Жохань повеселел, - Что...что вы задумали? - Чао уже практически все равно. Он смирился, что его изнасилует собственные отец. Жохань целует его в нос: - Сейчас милый, сейчас Чао вскрикивает, когда отец берет его член в рот. Так тепло и влажно, было бы даже приятно, если бы Чао не знал, к_т_о сейчас это делает с ним. От мысли о родном отце, отсасывающем у него, Чао стало дурно. Не то стон, не то всхлип вырывается против воли Чао. Кажется, Бессмертному Владыке нравится этот звук, и тот активнее качает головой, проводит языком по всей длине, обводит венки, ласкает кончик. Выпустив член сына изо рта Жохань хмыкнул: - А-Чао, папа тоже хочет получить ласку от тебя...потерпи немного, Неожиданно, тяжёлое тело отца, которое ранее придавливало его к кровати пропало, а рядом с кроватью раздались тихие шаги. Чао внимательно следил за чужими движениями, отдаленно осознавая, что его ждёт дальше. - Всё хорошо, — Вэнь Жохань попытался успокоить его, вернувшись обратно с небольшим флаконом масла и странной длинной шкатулкой. Он вновь развел ноги сына в стороны и сел между. Чао заверещал, когда в коробке показалось множество нефритовых стержней разного размера, от совсем маленького, до настолько огромного, что Чао не сможет обхватить его обеими руками. Поймав его взгляд Владыка шепнул: - У меня больше. Расслабься, всё хорошо, — мужчина немного изменил своё положения. Любуясь на раздвинутые стройные ноги и бедра, Жохань неспешно вставляет меж круглых ягодиц самый маленький и тонкий нефритовый стержень, какой смог найти, предварительно смазанный маслом. Самостоятельно он не может растянуть А-Чао для себя. Однако, даже такой маленький стержень входит с трудом... неужели у них с Сжигающим ядра ещё ничего не было? - Чао-эр, детка, ты уже делал это с кем-то? - он проворачивает нефрит по кругу и начинает медленно раздвигать им стеночки в стороны. Чао сжимает губы от боли и жмурится. Он не хочет принимать никакого участия в процессе, не хочет отвечать на такие вопросы. Вообще не хочет здесь находиться. Они с Чжулю уже успели зайти на такой уровень отношений, это правда, но последний раз у них был более двух месяцев назад. Отец постоянно раздавал столько поручений, что единственным их совместным времяпрепровождением стали осторожные поцелуи к темных углах и коридорах Знойного Дворца. Вот только, скажи он это сейчас Владыке... не стукнет ли ему в голову причинять ему ещё больший вред? - Н-нет.... господин.... ничего Жохань урчит довольно, значит, он будет первым и единственным у его мальчика. А первый раз должен быть приятным. Жаль он не смог забрать себе его первый поцелуй. Но удовольствие, которое он доставит своему мальчику этой ночью должно вытеснить из его памяти Вэнь Чжулю и тех девиц. - Хорошо, очень хорошо, Владыка вынимает этот и вставляет в Чао другой нефрит, но уже толще, так же обильно смазанный маслом. Не забывая приласкивать мальчика поглаживаниями по члену. Наклонившись к самому уху сына, он прерывисто зашептал: - Я никому тебя не отдам… Я так сильно люблю тебя… Чао-эр, почему же ты не хочешь этого понять и принять? Ты только мой. Мой. И будешь принадлежать только мне. Всегда.