Утро

      Всё бы было хорошо, если бы не заставка Питера Пэна, орущая на весь дом, и не стучавший кулак в окно.       Всё было бы отлично, если бы он совсем не просыпался. Или родился.       Протерев глаза и поискав очки на прикроватной тумбочке, и проделав с ними точно такую же процедуру, мальчик встал и обойдя книгу, лежавшую после очередного всплеска эмоций, он отправился к месту света.       Окончательно не проснувшись, Антон не совсем понимал всю ситуацию, но, с блеском в глазах, точно помнил залезшего Рому с пакетом в руках, и он точно долго вспоминал, эти самые первые, хоть и робкие, объятия.       Не удивительно, они нуждались в этом с самого начала. С того места, с того момента, как они встретились, с того момента, как Рома начал верить в бога. Антон до сих пор вспоминал всё с обидой, и ловко менял тему, когда речь шла о нём и его прошлом.       Антон — тот самый мальчик с приветом, но тот самый, с кем можно поговорить на любые темы. Тот, с кем можно поделиться сигаретой, а он в ответ протянет плитку горького шоколада. Тот самый, которому плевать на то самое прошлое, и точно тот самый, который простит ошибки.       В общем — то, этот светловолосый носит с собой плитку тёмного шоколада, предпочитает разные советские передачи и Гоголя перед сном.       Рома же совсем не такой — тоже с приветом, но уж точно не из тех кто будет сюсюкаться с тобой, да в куклы играть. С ним не поговоришь про Гоголя, ни про то, какие жанры ты предпочитаешь. Но с ним точно есть толк поиграть в настольные игры, что так часто он выигрывал, даже у Тоши, и он уж точно не простит тебе косяк.       Он не любит сладкое, предпочитает острое, с перчинкой. С радостью сделает тебе фингал под глазом, и уж точно не даст тебе свою сигарету. (если ты не Тоша, конечно).       Оба такие разные, тем и привлекают притягивают друг-друга. Не осознают, правда. Да какая разница, ведь если один улыбнётся, другой улыбнётся в ответ.       Как же странно звучит это слово.“Дружба, да с большой буквы!” — как всегда говорил Петров. Все знали, он дорожил, дорожит, и будет дорожить. Это его прошлое, настоящее, и будущее. Сам он не раз повторял эти слова, только слово дружба было, м-м-м, слишком мало сказано.       Ведь Антон до сих пор помнил пёстрые обветренные губы на его щеке.       До сих пор вспоминал те чувства, те самые бабочки в животе, которых у него никогда не было.       Даже тогда, когда он встретил Полину. Они общались, общались очень даже хорошо. А Пятифан ревновал, даже непонятно кого, свою фаворитку Морозову, или же своего друга.да друга Петрова!       А Антон знал, знал, да с обидой, что Ромка плохо, очень плохо относится к педикам. Да презирал так, как его же отец относился к ругательствам!       Поэтому о своей ориентации говорить не спешился, да и Пятифан тему не затрагивал давно.       Но Петров помнит, точно помнит то, как Ромка и его дружки кричали ему в след, и то, как проводили его домой.       “Зайчик” — то самое слово, которое боится произносить сама Алиса, ведь если так и будет, то не жить всем вблизи от Антона.       Но если это слово коснётся уст Пятифана, то возражать Петров не станет. Ничего не сделает, да и покраснеет вдобавок. Ругнётся тихо матом, да и всю дорогу смотреть в глаза не сможет.       Но услышав из ваших губ, Рома не закатит сразу скандал на публике, он не такой, нет, Ромка подождёт вас после школы, да и разберётся сам. Без всех, лишних глаз ему не надо.       Но не один Петров остался ходить с прозвищем. Конечно, он не оставил без него и Пятифана!       Черныш, вот как его прозвали.       “1:1” — всегда говорил блондин и подмигивал, от чего даже серьёзный Ромка краснел как рак. Слишком красиво, видимо, подмигивал.       А ещё, зайчик помнит тот вечер у костра!       Ох, как же хочется вернуть то время обратно.

***

      Потный и без того запыхавшийся Антон сидел и смотрел, на языки пламя.       Интересно, они всегда завораживали.       Он до сих пор вспоминал и прокручивал эти моменты, сейчас, именно с Ромой, он чувствовал самым счастливым человеком на свете. Чувствовал свободу и усталость, но не жалел, ведь это самый счастливый момент за последние года.       Чувствовал, чувствовал что — то ещё, то, что с трепетом отдавалось в груди, и с бабочками в животе.       Но чувствовал себя так, только рядом с ним. Рядом с заботой и защитой.       Он не любит показывать всё на публике, Антон понимал, и принимал его таким какой он есть. С недостатками, без, плевать. Любит, и будет любить.       Петров чертыхнулся. О боже, это же не..

***

      В реальность его привёл только вопрос своего любовника, трясущего светловолосого за плечи. И теперь он точно помнит, поцелуй на его губах.